Стеклянный человек

      В голове Десперадо взрывались бомбы замедленного действия. Они делали обратный отсчёт и уничтожали адекватное восприятие. Громко, больно, по одной. Бам — и маньяк сомневается в реальности происходящего. Кто-то просто управляет его мозгом, но Билл не знает, кто именно и зачем.       Ему показали фотографию дорогого человека, который лежит без сознания на больничной койке, а потом ушли и оставили с этим наедине.       Вильгельм смирился с собственной смертью. На суицид у него не хватало смелости, но он отчаянно стремился умереть. И казнь была идеальным вариантом. А теперь Стеклянный вынужден стоять, смотреть сквозь непробиваемую стену, изучая кирпичную кладку в коридоре изолятора, и слушать панический грохот в собственной голове.       Билл давно перестал считать, сколько раз ему удалось облажаться до состояния, когда становилось страшно и смешно одновременно. Перестал, а зря, потому что он очень хотел понять, с какой попытки можно оплошать так, чтобы готовность ковыряться в грязном сортире в поисках лезвия не казалась такой уж омерзительной.       Как можно спокойнее, медленно, брюнет вошёл в туалетную зону камеры и спрятался за белым занавесом. Сев на колени, юноша посмотрел на прозрачную воду в сливе унитаза. Карие глаза наполнились слезами, когда Билл понял, что действительно смыл к чертям единственную возможность выбраться из сизо.       Ударив по стульчаку кулаком, Десперадо вскочил и истошно закричал, а после принялся избивать многострадальный унитаз ногами. Делая больно лишь себе, ломая пластиковую крышку, убийца целиком и полностью отдался истерике. Он ревел, срывая занавес, снося предметы личной гигиены с настенной полки, а потом и саму полку. Парень матерился, рвал на себе волосы, тревожно расхаживая по камере. Ему, сведённому с ума, оставалось лишь вгрызаться в стены, и он бы непременно так и сделал, если бы были силы.       В коридоре раздался звонок. Двери открылись. Кто-то торопился к комнате заключённого, но Вильгельм уже ничего не слышал. Преступник бил себя по голове, сидя на холодном полу, царапал шею и просто разрывался от бешенства и безысходности.       Возле камеры показались трое охранников и медсестра, вооружившаяся наполненным шприцем.       — Мистер Десперадо, мы заходим! — предупредил мужчина в камуфляжной форме, надевая чёрные кожаные перчатки, защищающие от укусов.       — Пошли на хер отсюда! — Билл подбежал к стеклу и врезал по нему ладонью.       Милое лицо исказилось агрессией, брюнет скалился, словно хищник.       — Так, мальчики, заломайте его, — скомандовала девушка, откидывая с плеча длинные русые волосы, заплетённые в косу. — Я готова.       — Только троньте меня, мрази! — маньяк снова рванул в туалетную зону и схватил с пола острый осколок от поломанной пластиковой полки.       — Заколешь меня куском пластмассы? — вставляя ключ в скважину, охранник усмехнулся. — Мы заходим, слышишь?       — Дава-а-ай! — парень угрожающе развёл руками в стороны, тяжело дыша.       По коридору раздались улюлюканье и смех остальных заключённых из соседних камер.       — Тихо! — равнодушно возмутилась медсестра.       — Встань к стене и выброси эту штуку! — охранники оказались в комнате и начали командовать.       — Тебе просто дадут успокоительное!       — Лучше отсоси у меня! — Билл нервно засмеялся, видя стремительно надвигающихся на него секьюрити.       Хорошенько размахнувшись, он бросился на мужчину справа и полоснул осколком по его щеке. Раздался вскрик. Десперадо увидел кровь на рябом лице, а затем и вовсе захохотал. Юношу ударили по руке и отняли кусок полки.       — Тварь! — выругался пострадавший, повалив преступника на пол.       — Отпусти, сука! — лёжа на животе, Билл старался вырваться, но тщетно.       Один из служителей оседлал его ноги, а второй придавил коленями плечи.       — Мэгги, быстрее!       Медсестра забежала в камеру и присела возле маньяка на корточки.       — Всё будет хорошо, — дежурная фраза, произносимая перед каждой инъекцией психопатам, прозвучала весьма монотонно. — Я не сделаю Вам больно.       — Не трогайте меня! — снова рыдая, взмолился Вильгельм. — Нет, нет! Нет! — задыхаясь и паникуя, брюнет ощутил неприятный укол в верхнюю часть ягодицы.       Мэг равнодушно вводила препарат, игнорируя отчаянные просьбы.       — Сейчас станет полегче, — она вздохнула, надавливая на поршень шприца.       Работники изолятора даже не удосужились спустить с Билла штаны и обработать кожу. Просто не видели необходимости терять время и возиться с одеждой или медикаментами, что, конечно же, моментально затупило и испачкало иглу.       — Отпустите меня! — Десперадо не оставлял попыток выкарабкаться из-под сильных мужчин.       — Уже легче? — Мэгги убрала шприц, дожидаясь реакции организма преступника.       Он замолк, не в силах ответить. По телу разлилось тепло наряду с расслабленностью и неким опьянением. Веки моментально потяжелели, захотелось спать. Уже не сопротивляясь, Вильгельм обмяк и закрыл глаза. До слуха ещё доносились чужие голоса, обрывки непонятных фраз, но парень достаточно быстро потерял сознание.       — Вот и всё, — медсестра деловито улыбнулась.

***

      — Вы же знаете, на что способен человек, который понимает, что у него нет другого выхода, нет возможности решить проблему без вреда для себя или окружающих. И в момент, когда человек согласен это принять, ему уже не нужны оправдания. Не нужны причины делать что-то по-хорошему. Наверное, и Вы были в такой ситуации, доктор, — убийца дёрнул бровью, глядя на Еву Нормани.       Они сидели друг напротив друга за железным столом в допросной. Билл, закованный в смирительную рубашку, улыбался уголком губ. Волосы, собранные в небрежный хвост на затылке, выбивались из растянутой резинки и постепенно повисали вдоль худого, угловатого лица. Во взгляде Стеклянного царило некое беспокойство, спрятанное под маской равнодушия и презрения.       Ева, покручивая между пальцев авторучку, оценивала состояние задержанного как стабильно-отвратительное. По-другому ей не удавалось описать то, каким был Десперадо в последнее время. То ли на него давили стены камеры, то ли выводили допросы, но парень определённо испытывал неимоверный стресс. В условиях изолятора для душевнобольных это было нормально. Некоторые не выдерживали уже на второй день.       — Думаю, каждый из нас когда-то имел подобные проблемы, — уклончиво ответила девушка. — Но адекватное решение можно найти всегда. Нужно лишь сесть и подумать.       — Так вы тут с коллегами сели и подумали, что лучше бы заковать меня в смирительную рубашку, а ноги пристегнуть к стулу, который прикручен к полу? Просто у вас не было выхода, да? Да… Глупо это отрицать. Я испытываю дикий дискомфорт, мне больно, но никого это не волнует.       — Два дня назад Вы ранили охранника обломком пластика, поэтому ношение рубашки необходимо для нашей безопасности.       — И как бы я навредил, будучи пристёгнутым к столу, как раньше? — брюнет сощурился, подавшись вперёд.       — Я не знаю, — честно призналась Ева, — но теперь отношусь к Вам с максимальной осторожностью.       — Вы? Или человек, смотрящий на меня оттуда? — юноша кивнул на зеркало Геззела в стене.       — В смысле? — врач перестала бездельно вертеть ручку и застыла.       — Я же не слепой, киса, — Билл хмыкнул, мотнув головой, — и видел, кого вы вели в наблюдательную.       — Кого же?       — Понимаешь, тут такое дело, — маньяк откинулся на спинку стула, — я знаю, как выглядит мать Макса Штейна. Она звонила ему, когда я затащил пацана к себе домой. На телефоне высветилась фотография, поэтому… Поэтому я здесь, да? Этот пустой разговор про тех, кого и для чего я убил, ведётся для неё. Это даже не допрос. И сколько она вам заплатила?       Ева внутренне выругалась, вспомнив, как им с коллегами пришлось сопровождать Эмму Штейн до туалета и обратно, и как раз в тот момент привели Вильгельма. Где именно Билл её увидел? И встретились ли они взглядами? Это Нормани явно упустила.       — Сколько заплатила, а? — брюнет, источая жуть и опасность даже в таком безобразном положении, обращался к леди за отражающим стеклом. — Ждёшь, пока я начну рассказывать про Макси? Эй, извращенка… Нравится издеваться над собой? Кажется, я угадал. Так выйди сюда, — он призывно кивнул на место, где сидела взволнованная Ева. — Я расскажу тебе, как умирал твой сын.       — Хватит! — громко потребовала психиатр, напряжённо наблюдая за Десперадо.       Зеркало еле заметно содрогнулось, и головорез сдавленно засмеялся. Похоже, кто-то за стеной не на шутку распсиховался.       — Вы не пробьёте эту стену, миссис Штейн, — тихий смех, вырывающийся из Билла, делал атмосферу ещё более тяжёлой. — Так что, Ева? Приведёшь гостью ко мне?       Нормани приложила указательный палец к уху, отведя взгляд в сторону. В беспроводном наушнике звучал голос нового начальника, который требовал немедленного появления психиатра в наблюдательной комнате. Ничего не сказав, врач встала с места и поторопилась к выходу.       В допросной раздался стук каблуков, а затем и скрип тяжёлой железной двери. Оставив маньяка наедине с собой, Ева вошла в соседнее помещение.       — Я же говорила! — она тут же начала нападать на босса, стоящего в полумраке рядом с плачущей женщиной, одетой в чёрный брючный костюм. — Говорила, что ничего хорошего не выйдет, даже если бы Десперадо не увидел мать Штейна! Мы не проводим встречи подобного уровня! Это запрещено за-ко-ном! — служащая ФБР активно жестикулировала, изнемогая от возмущения.       — Миссис Нормани! — русоволосый мужчина в белой рубашке, синих джинсах и серых ботинках строго взмахнул рукой, останавливая словесный поток подчинённой. — Это уже вас не касается! Ваш отдел на протяжение долгого времени просирал абсолютно всё, и не вам указывать, какие меры я должен принимать! Я позвал Вас для того, чтобы Вы подготовили Эмму к встрече с этим ублюдком, так что выполняйте работу, пожалуйста.       — Что?! — она перешла на откровенный крик, приближаясь к Эмме Штейн. — Стэн, так нельзя! Нельзя! — Ева приобняла мать Макса и, сбавив тон, обратилась уже к ней. — Милочка, мне придётся дать Вам «Алпразолам», хорошо? Я вызову медика?       Дрожащая женщина, которая из красивой бизнес-леди превратилась в собственную тень, постаревшую на десяток лет и поседевшую на половину головы, кивала и всхлипывала.       — Ох, значит, нельзя? — босс широко раскрыл глаза от удивления. — Знаешь, что на самом деле у нас под запретом? Я по поводу Шмидта и Ллойда что-нибудь рассказывал? Потом, за чашечкой кофе, миссис, я поведаю Вам одну весёлую историю от судмедэкспертов, которые копались в заднице Эммета и обнаружили кое-что интересное!       — Боже, да прекратите! — Ева нахмурилась, снимая рацию с ремня синих зауженных брюк и поднося её к губам. — Три-тринадцать, пришлите медика в наблюдательную, пожалуйста.

***

      Билл знал, что когда-нибудь столкнётся с родственниками тех, кого убил. Он даже готовил речь, которая сможет его в какой-то степени оправдать. Но позже Стеклянный понял, что ни одно оправдание не способно сделать из него нормального человека.       Можно сколько угодно объяснять своё уродство, но оно никуда не денется.       Десперадо смотрел в стену, слабо сжимая кулаки. Руки, сильно перетянутые крест на крест смирительной рубашкой, затекли. Худые запястья давили на изредка урчащий живот, в мышцах плеч появился неприятный зуд.       Стараясь расслабиться, убийца откинулся назад и запрокинул голову. Взгляд карих глаз устремился в белый потолок. Он изучал ярко горящие лампы в полупрозрачных квадратных плафонах, вокруг которых собрались еле заметные трещины, и серую маленькую паутину, что пряталась в углу. Та колебалась от лёгкого сквозняка, норовя обронить на пол мёртвую муху, пойманную злым, голодным пауком. Но сети, созданные им, были слишком крепки и не выпускали добычу.       Раздался щелчок, и входная дверь в допросную медленно открылась.       Билл сидел неподвижно, продолжая рассматривать ловушку ползучего хищника.       — Кого-то мне это напоминает, — тихо произнёс парень, чуть улыбнувшись.       Прервавшуюся тишину разорвали тяжёлые шаги охранников и стук каблуков. Стул напротив отодвинулся с неприятным скрежущим звуком.       Повисло молчание.       Десперадо вновь посерьёзнел и, не меняя положения, поприветствовал гостью:       — Добрый день, миссис Штейн. Я Вас узнал. Вы пахнете точно так же, как и Макс. Что это? — он, наконец, выпрямился и устремил взор на заплаканную женщину. — Мятные благовония?       Эмма тяжело дышала, крепко держась за края стола. Секьюрити, стоящие по обе стороны от спины женщины, держали её за плечи во избежание агрессивных действий. Ева Нормани стояла у двери и напряжённо наблюдала за абсурдной картиной происходящего.       — Хочешь поговорить о благовониях? — сдавленным голосом поинтересовалась Штейн, до деталей разглядывая убийцу своего сына.       — Почему нет?       — Зачем ты убил моего мальчика?.. — в лоб ударила Эмма, стиснув зубы, чтобы снова не разрыдаться.       Вильгельм склонил голову набок, не меняя каменного выражения лица.       — Зачем?.. — переспросил брюнет, словно пытался выяснить это у самого себя. — А для чего люди вообще убивают, м?       — Отвечай! — закричала мама Макса, резко подавшись вперёд и ударив кулаками по столу.       Маньяк даже не пошевелился. Он лишь широко улыбнулся, когда равнодушные охранники дёрнули беспомощную даму назад, к спинке стула.       — Знаете, как мухи попадают в паутины? — Десперадо повиновался безутешной Эмме, продолжая диалог. — Они садятся на липкую сеть и больше не могут выбраться. А потом приползает паук, чтобы убить добычу. Мух никто не заставляет лететь к паутине. Они делают это сами. Понимаете, о чём я?       — Ты несёшь какой-то бред, грязная мразь… — сквозь зубы прошипела Штейн.       — Что ж, я поясню, — если бы у Билла была возможность сложить руки на столе, подобно примерному ученику, читающему книжку, он бы так и сделал. — В тот вечер Макси от кого-то бежал. Я не видел, кто за ним гонится, но он настолько испугался, что не нашёл ничего лучше, чем просто постучать в первый попавшийся дом и попросить о помощи. Но лучше бы Макс забежал к соседям, а не ко мне.       — Почему ты просто ему не помог? Почему?! Чем он заслужил такую смерть?! — Эмма закрыла лицо ладонями, горько плача.       — Думаю, его судьба была предрешена. Даже не знаю, что бы могли сделать с Вашим сыном те люди. Но я не мучил его, правда. Он умер секунд через… десять после первого удара.       Миссис Штейн вновь воззрилась на маньяка, источая ненависть и презрение, а потом, тяжело вздохнув, заговорила:       — Знаешь, я совсем по-другому тебя представляла. Я была уверена, что Макса убил взрослый, уродливый человек. Но вместо жуткого чудовища я вижу тебя… — она шмыгнула носом и провела пальцами под глазами, утирая слёзы. — И ты совсем не похож на убийцу. На секунду мне даже стало тебя жаль, но потом я вспомнила, на что ты способен. Может, самые настоящие монстры так и выглядят?       Билл опустил и снова поднял взгляд, ничего не ответив.       — Я бы разорвала тебя на куски, — несчастная мать перестала рыдать, и на место истерике пришла тихая агрессия, — но больше этого мне хочется, чтобы ты жил. Долго и в одиночестве. Жил и видел во снах всех, кого погубил.       — Приятно было познакомиться, — Стеклянный натянуто улыбнулся, подводя диалог к концу.       — Увидимся в суде, — Эмма поднялась со стула.       Десперадо так и сидел, моля Вселенную о том, чтобы женщина поскорее ушла, но та вдруг смачно плюнула Биллу на волосы, а уже потом послушно удалилась.       Парень дёрнулся в сторону, нахмурившись:       — Долго этот цирк будет продолжаться? — он посмотрел на Еву, которая вновь села напротив.       — Сейчас Вы выпьете лёгкое успокоительное, а потом ознакомитесь с кое-какими документами, — девушка призывно махнула ладонью, привлекая внимание медсестры, стоящей за зеркалом Геззела. — Договорились?       — У меня есть выбор? Как-то резко ты сменила тему. Какого хера, Ева?       — Будет лучше, если самые тяжёлые новости Вы переживёте сейчас, чтобы расследование не затягивалось на последующих этапах.       — Звучит не совсем профессионально. Так и решают проблемы в Блэкрэйне?       — Никто не хочет тратить много времени на Ваше восстановление, — Нормани замаскировала понятие «новое начальство» под этим самым «никто».       — Да говори уже, — Билл заметно заволновался, в первую очередь думая про Тома.       В допросную вошла медсестра, которую убийца хорошо запомнил после её прихода в камеру. Равнодушная красавица остановилась недалеко от проёма, пропуская вперёд одного из надзирателей. Мужчина в камуфляжной форме зашагал к Десперадо и встал за его спиной. Тяжёлые ладони упали на хрупкие плечи и сжали их. Это было необязательно, ведь брюнет не собирался сопротивляться, но ему уже не верили.       Поправив резиновые белые перчатки на руках, Мэгги достала из широкого кармана своего белого халата маленький пузырёк и посмотрела на Билла:       — Здесь находится одна доза жидкого транквилизатора. Лекарство поможет снять напряжение и избавиться от тревоги. Сейчас я подойду к Вам и дам это выпить. Я не сделаю Вам больно, — Мэг, согласно правилам данного, объяснила Биллу свои будущие действия.       — Хорошо…       — Откройте рот, пожалуйста, — медсестра откупорила пузырёк и поднесла его к губам Стеклянного. — Запрокиньте немного голову, — когда просьба была выполнена, Мэгги влила транквилизатор в рот парня и сразу же сделала шаг назад. — Глотайте.       — Пиздец, ну и дрянь, — он весь скривился, причмокивая и облизывая губы. — Фу…       — Спасибо, коллеги, можете идти, — Ева благодарно кивнула им, а затем снова обратила внимание на маньяка. — Разговор будет серьёзным.       — Я уже понял, — Билл кивнул в сторону уходящего персонала. — В чём дело?       — Напомните, пожалуйста, кем Вам приходился Саймон Смит?       — Дядя. Брат моего отца. С этим какие-то проблемы?       Нормани медленно выдохнула, достав из внутреннего кармана пиджака открытый белый конверт:       — Саймон Смит был слишком сильно изувечен, так что мы не могли верить Вам на слово и решили проверить родство… — Ева вытащила из упаковки лист, сложенный вдвое.       — И? — Вильгельм вцепился взглядом в бумагу. — Что не так?       Психиатр раскрыла документ и, повернув его лицевой стороной к преступнику, пододвинула ближе.       Взгляд карих глаз суетливо забегал по строчкам. Имена, фамилии, аббревиатуры, множество цифр. Таблица, которую Билл не понимал, раздражила за секунду.       — Ещё год назад генетики затруднялись ответить на многие вопросы, но сегодня они могут точно сказать, кем для Вас является тот или иной человек, — Нормани поджала губы в лёгком волнении. — Вы признаны вменяемым, несмотря на смирительную рубашку и на то, где находитесь. Поэтому результаты анализов обязательны для ознакомления.       — Отец… — Десперадо усмехнулся, а к его горлу подкатил огромный ком. — Девяноста девять целых и девяноста девять сотых процентов вероятности. Что? — он поднял на врача взор, полный испуга и неверия.       — Саймон Смит. Да, — девушка встала из-за стола. — Вероятно, Ваша мать кое-что скрывала.       Вильгельм зажмурился, сдерживая слёзы, а потом вновь уставился в листок, где чёрным по белому было написано очевидное.       Горько заплакав, он склонился над столом и уткнулся лбом в холодную поверхность.       Маньяк, нежное создание внутри которого обливалось кровью, погряз в тотальном горе. Всхлипывая и сотрясаясь от внезапной новости, он вновь по-настоящему захотел умереть.       Тогда, в подвале, Билл мечтал о смерти лишь потому, что не выносил физических издевательств. Чуть позже парень не терпел себя, превратившегося в абсолютного выродка. Он думал, что его больное существо изнасиловано до предела. Изношено, как старое пальто. Растоптано, словно таракан, попавшийся под ноги. Разбито, исколото и облито его же слезами. Стеклянный чувствовал себя одним сплошным шрамом, куском сгоревшего мяса, выкинутого на съедение голодным псам.       Но пульсирующий комок нервов, посыпанный солью, был окончательно раздавлен прессом под названием «документ».       Десперадо закричал и, дёрнув головой, ударился лбом о столешницу. А потом ещё раз, ещё и ещё. Он будто пытался выбить из мозгов то, что узнал.       Ева закрыла глаза и нахмурилась, бездействуя. Это было тяжело — смотреть, как человек не в силах справиться с ужасом, накрывшим его огромной чёрной мантией.       — Билл… — психиатр похлопала ладонью по столу, привлекая к себе внимание. — Билл, пожалуйста, перестаньте!       И парень перестал. Продолжая рыдать, он медленно поднял голову и позволил Еве увидеть своё заплаканное лицо. Полуоткрытые раскрасневшиеся глаза смотрели куда-то сквозь пространство, бледные губы мелко дрожали, к мокрым щекам прилипли волосы.       — Что же она наделала? — брюнет уставился на Нормани.       Девушка вопросительно кивнула, не понимая, о ком говорит убийца.       — Мама… Моя мама, — Билл вновь оглядел допросную, а после и себя. — Этого могло не быть! Всего этого! Саймон мог и не стать моим насильником! Мама… — заключённый призвал к ней, глядя наверх. — Что ты натворила?! Ты убила нас всех!       Ева повернулась к зеркалу Геззела и, тяжело вздохнув, приложила палец к минигарнитуре в ухе:       — Уводите.

***

      Грубые руки хватали его уставшее тело, обездвиживали, заставляли слушать, как расстёгиваются ремни на смирительной рубашке. Затёкшие запястья и предплечья освободились, позволив своему хозяину вдохнуть чуть свободнее. Рёбра, сдавливаемые ранее, отдавались тупой болью при каждом движении. Грубый толчок в спину вынудил маньяка отойти подальше от двери.       Увесистый ключ зашумел в ржавой скважине, сделав три громких оборота. Охранники, начавшие болтать о своём, ушли. Стоя посреди камеры, Билл отчётливо слышал их удаляющиеся голоса и шаги, а затем хлопнула дверь в коридоре. Монотонный звонок сообщил об автоматической блокировке замка.       Десперадо закрыл глаза и опустился на колени, а затем и вовсе лёг, свернувшись калачиком на холодном бетоне. Оранжевая роба покрылась пятнами пыли.       Стеклянный смотрел на свои худые кисти. Длинные пальцы чуть подрагивали, под отросшими ногтями виднелась грязь.       Некогда ухоженный, педантичный Вильгельм превратился в подобие себя. Несовершенная версия, полная недоработок и ошибок. Он всегда был таковым, но умело скрывал это. И теперь ему стало всё равно. Билл выдохся и позволил себе быть тем безобразным, слабым и плачущим ребёнком. Совсем как раньше.       Осознание того, что всё можно было изменить, не давало ему покоя.       Утирая с лица тёплые слёзы, капающие на пол, парень мысленно задавал своей матери только один вопрос: «Почему?».       Он понятия не имел, в чём заключалась драма его семьи, как Сиенна ушла от Саймона к его же брату, но преступник определённо чувствовал подвох. Кто-то точно врал. Кто-то точно сплёл слишком сложную цепь и запустил череду событий, приведших Билла в следственный изолятор для чёртовых психопатов.       Знал ли Саймон, над кем издевается? Знала ли Сиенна, от кого родила? Доступ к этой информации был закрыт для Десперадо навсегда. Его семья унесла эти тайны в могилу.       Он так сильно хотел впасть в истерику. Закричать, разнести всё вокруг, навредить себе или кому-то другому, но сил хватало лишь на то, чтобы лежать и заниматься самокопанием. Транквилизаторы действовали отлично.       Билл вспоминал слова Сэма: «Не смотри так. Не смотри, будто хочешь моей любви. Я знаю этот взгляд. И ты врёшь». Конечно, мальчик врал. Пытался приспособиться, заполучить доверие мучителя. Но теперь слова «я знаю этот взгляд» вызывали ряд вопросов. Вильгельм слишком сильно походил на мать.       Глупая, глупая Сиенна.

***

      Как только Билл услышал свою фамилию, его резко вырвало из беспокойного сна. Оторвав болящую голову от грязного пола, он приподнялся на одном локте и сонно посмотрел на дверь, в которой открыли окно для передачи пищи.       — Забирай, или я пропихну поднос внутрь, и тебе придётся жрать с пола! — злобно поторопил надзиратель, стоящий рядом с санитаркой и пустой сервисной тележкой.       Остальные заключённые уже получили своё питание. Остался только маньяк, еле поднимающийся на ноги.       Он забрал поднос и услышал скрежет стальной задвижки после закрытия окошка. Сев на край постели, Десперадо поставил еду на колени и сонно зевнул.       Сколько часов прошло? Парень лишь надеялся, что транквилизаторы не вырубили его на добрые сутки. Изолятор топил в себе время, превращая его в бесконечность.       Воспоминания о разговоре с Евой ударили по затылку раскалённой кувалдой, и Билл поёжился от мурашек, бегущих по спине. Больше, чем плакать, ему хотелось только есть. Желудок, пустовавший несколько дней, измученно урчал, моля хозяина прекратить нервную голодовку. Решив не издеваться над собой хотя бы в этом плане, убийца посмотрел на принесённую еду. Варёный рис с обжаренными кусочками говядины больше напоминал непонятную слипшуюся массу с ошмётками дерьма. А вот фасоль, тушёная в томатном соусе, выглядела неплохо. Ещё в одном углублении подноса имелся овощной салат, а напоследок — булочка и стакан с апельсиновым соком.       Вооружившись пластиковой ложкой, Вильгельм зачерпнул немного фасоли и отправил её в рот. Томатный соус напомнил кровь, и брюнет поморщился, стараясь жевать быстрее. В носу неприятно защипало. Начав проливать слёзы, Стеклянный запихивал в себя несчастные бобовые, будто в них заключено решение его многочисленных проблем.       Через силу проглатывая холодную пищу, преступник безмолвно уговаривал себя не свихнуться окончательно.       Большую часть своей жизни он прожил в боли и потрясениях. Биллу казалось, что хуже уже не будет. Ему снова удалось допустить ошибку.       Саймон… Глаза-океаны. Глаза-акулы. Их хищный взгляд рвал Десперадо на куски, а он даже не знал, кто именно на него смотрит. Самый родной человек перевернул внутренности, исказил мироощущение, а потом превратился в ничто.       Билл разозлился и застыл с ложкой в руке, перестав жевать. Слёзы на бледном лице начали засыхать, неприятно стягивая кожу.       Преступник вдруг поймал себя на мысли, что люди, подобные Саймону, не меняются. Какая разница, кем для него является заложник в подвале, если того уже пустили по кругу, а Сиенну больше никогда не вернуть? Месть с помощью маленького Вильгельма была специально для неё — женщины, разбившей сердце безумца. А безумцы, как правило, жестоки и неугомонны. Десперадо уверился — Сэм мог всё знать, и это не стало бы причиной для пощады. Потому что Сиенна всё равно бы ушла.       Он выплюнул фасоль на пол, когда еда встала в пищеводе, словно пробка. Одни воспоминания и размышления о прошлом отдавались рвотными позывами. Прокашлявшись, Билл взял стакан с соком и сделал три больших глотка. Что-то лёгкое, лежащее на дне сосуда, задело верхнюю губу, и парень едва не подавился. Нахмурившись, он посмотрел в почти пустую ёмкость и коротко вдохнул. Под полупрозрачным апельсиновым напитком виднелось лезвие.       Убийца осторожно осмотрелся, убрал поднос с колен и, зайдя в туалетную зону, закрылся белым занавесом. Содержимое стакана оказалось в раковине. Сок моментально пропал в стоке, а лезвие приземлилось на керамическую поверхность и блеснуло в свете люминесцентной лампы. Десперадо открыл воду и взял острый металл двумя пальцами. Ополоснув предмет, брюнет сел на унитаз и закрыл глаза.       Приход загадочной журналистки Полы Шульц не остался без следа. Впрочем, Билл был уверен, что посетила его далеко не журналистка, и имя у неё явно другое.       Всё навалилось слишком быстро. Информация о Саймоне, непонятные события, произошедшие с Томом, беспорядок наряду с беззаконием в ФБР… Маньяк на секунду подумал, что события вокруг — результат спонтанной шизофрении, и теперь он просто мучается от бесконечных галлюцинаций, заставляющих испытывать дичайший стресс. Если это так, то терять нечего. А если нет… то суть остаётся та же.       Вильгельму ясно дали понять, что делать. Вредить себе ему удавалось без проблем, но в этот раз возникало множество дилемм. Какого чёрта будет дальше? Почему неизвестные люди забрали Тома, а теперь пытаются вытащить его любовника? Узнать ответы можно было только одним способом.       Сняв верх оранжевой робы, юноша открыл глаза и глубоко вдохнул. Чтобы попасть в больницу, он должен знатно себе навредить.       Билл встал и взглянул на своё худое тело. Уголок лезвия, сжатого в дрожащих пальцах, коснулся до низа живота с левой стороны. Нет. Брюнет остановился, боясь ненароком выпустить собственные кишки наружу.       Одевшись, он тревожно расхаживал взад-вперёд и думал. Повреждённые конечности можно легко зашить — точно так же, как и остановить кровь, льющуюся не из артерии или внутренних органов.       — Сейчас я вам устрою, суки… — шепнул Стеклянный, распустив волосы.       Приложив лезвие к затылку, Билл зажмурился и стал расковыривать кожу. Боль пронзила голову сотнями игл, отдаваясь по всему телу через нервные окончания. В плечах и лопатках неприятно застреляло, и преступник прервался на несколько секунд. С пухлых губ сорвался судорожный вздох. Стиснув зубы, Десперадо вновь принялся вертеть уголок острия, пронзая толстые вены и мягкие покровы. По задней стороне шеи поползли тёплые красные струи, которые тут же пропитали часть ворота и побежали по позвоночнику.       Боясь переборщить, парень прекратил эту пытку и посмотрел на свою трясущуюся, окровавленную руку.       Его накрыло диким адреналином. Боль, пульсирующая в многострадальной голове, казалась детским лепетом по сравнению с ожидающей неизвестностью.       Сев на пол, Вильгельм отправил в унитаз «сюрприз», добытый из стакана с соком. Спустив воду, убийца шикнул от ломоты в свежих ранах.       Маньяк подождал пару минут, после чего начал изо всех сил бить локтём по кафельной кладке, вскрикивая.       Задержанные в соседних камерах заметно оживились. Они просили перестать, явно нервничая и не понимая, какого дьявола там творится. Билл улыбнулся, даже не думая прекращать. Удары продолжались, и это привлекло внимание охранников.       — Десперадо, отодвинуть ширму и выйти из туалетной зоны! — приказали через громкую связь.       Брюнет поднялся и принялся биться спиной, создавая чуть больше шума. Громкий прерывистый ор раздавался по изолятору гулким эхом, сообщая работникам сизо об очередной проблеме, созданной одним из отчаявшихся заключённых.       — Десперадо, у тебя три секунды! — охранник, не видящий происходящего из-за белой материи, определённо заволновался.       Подавив в себе страх за последующие события, Билл собрал волю в кулак и, что есть мочи, всё-таки врезался изувеченным затылком в холодный кафель. В глазах резко потемнело, а мозг словно испытал на себе тяжесть молотка. Пыхтя, Стеклянный схватился одной рукой за бачок унитаза во избежание падения.       В коридоре зазвучал уже знакомый сигнал. Двери открылись, впуская блюстителей порядка к психопатам.       Вильгельм опять приложился к стене, оставив на ней новый красный след. Безумно болящая голова пошла кругом, и парень грохнулся на колени.       По ту сторону одиночки раздались быстрые шаги; кто-то загремел связкой ключей и позвал задержанного.       Еле заставив себя подняться, Билл вцепился обеими ладонями в раковину. Два человека ворвались в камеру, и Десперадо, не теряя времени, со всего размаха ударился лбом о керамический край. Шокированный организм, не выдержав очередных издевательств, отключился. Беспомощно, медленно головорез свалился набок.

***

      — Так ты хочешь, чтобы тебя любили? В маньяков не влюбляются.       В мыслях звучал голос Тома, а по закрытым глазам ударили яркие вспышки. Билл медленно вобрал в себя чистый воздух, чувствуя на лице кислородную маску.       — Ты тоже?       Его вопрос, распространившийся эхом от стен подвала, неприятно зазвенел в ушах. Парень на мгновение вырубился и узрел перед собой лицо напуганного, но готового к смерти любовника.       — Моя жизнь столько лет вертелась вокруг тебя. Я потратил лучшие годы, чтобы перестать бояться. Я прощаю тебя, Саймон.       Он слышал собственное признание и видел себя в зеркале Гезелла. Сон-галлюцинация издевательски сменял отражение Вильгельма на отражение изуродованного Сэма.       Очередное свечение вновь принесло за собой тьму и кошмары.       — Я убил сорок мужчин, трёх женщин и одного подростка.       Погибшие от руки Десперадо снились ему стоящими у разрытых могил.       — Я таков, каким меня сделали.       Брюнет чуть разомкнул веки и слабо пошевелил пальцами. Мучительная боль опоясала голову и добралась до самого мозга, заставив Билла тихо простонать. Постоянная тряска от движения больничной каталки только подливала масла в огонь. Парень лежал на боку, и кто-то в белом халате настойчиво удерживал его тело в одном положении, иногда загораживая свет — оттуда и появлялись противные вспышки.       — Затяните ремни сильнее, иначе он окажется на спине, — донёсся незнакомый мужской голос. — И поосторожнее с давлением на разбитый лоб, Мия!       — Слушаюсь, мистер Тилль, — стройная светловолосая девушка в розовом медицинском костюме и шапочке выполнила приказ, и Вильгельма перестало мотать из стороны в сторону.       — Он точно бился о стену? В камерах есть что-то острое?       — Нет, — в коротком ответе маньяк узнал надзирателя Рика.       — Мы отправим отчёт в полицию, потому что затылок, похоже, пострадал не только от стены, — деловито сообщил врач.       — У заключённого длинные ногти, и пальцы на одной руке в крови, — подметила сестра.       — В любом случае, полицейские прибудут сюда, и мы должны сообщить и характере травм, — доктор Тилль был весьма серьёзен. — Это не первый человек, привезённый из изолятора для неуравновешенных в подобном состоянии.       — Вы имеете на это полное право, — равнодушно отозвался Рик.       Билл проморгался, чтобы всё вокруг не плыло, и осмотрелся насколько это было возможно. Его завезли в просторный больничный лифт. Брюнет поморщился и беспомощно завыл, не сумев справиться с жутким самочувствием.       — Очнулся, — как только двери кабины закрылись, Тилль присел и взглянул на пострадавшего. — Мистер Десперадо, Вы нанесли себе серьёзные увечья. Что Вы помните последнее?       — Изолятор… — тихо сказал брюнет, сжимая кулаки.       — Не всё так плохо, — доктор поднялся и сложил руки на груди. — Надо зашить раны и срочно делать снимок.       — Сделаем, не переживайте, — с весьма загадочной интонацией произнесла Мия, запустив руку в карман рабочей куртки.       В воздухе повисло напряжение. Надзиратель нахмурился. Тилль слегка насторожился, не поняв резкой смены настроения подчинённой.       Девушка нажала на кнопку с надписью «Стоп». Кабина содрогнулась, затормозив, и Мия, воспользовавшись заминкой, вытащила складной нож. После секундного выпуска волнообразного лезвия она резко размахнулась и вонзила клинок в шею Рика. Кровь из разорванной артерии хлынула на стену и лицо Тилля. Врач отпрыгнул в сторону и тут же, не успев закричать, получил с локтя в челюсть. Охнув, мужчина упал и не смог даже предпринять попытку защититься: Мия стала забивать беднягу ногами, попадая тяжёлой подошвой в грудь и лицо.       Перепуганный охранник, сидящий в углу, изнемогал от кровавого кашля. Широко раскрыв глаза, он протянул ладонь к ножу и взялся за рукоять.       Билл, готовый поклясться, что с момента остановки лифта прошло не больше десяти секунд, еле отошёл от шока и слегка запаниковал. В столь немощном состоянии он не находился очень давно, и происходящее разбудило инстинкт самосохранения.       Пока Мия превращала голову врача в месиво, а умирающий надзиратель пытался как-то себе помочь, Десперадо решил воспользоваться моментом. Стянув с лица кислородную маску, он принялся расстёгивать ремни, которые фиксировали его положение на боку. Ужасное самочувствие играло злую шутку: конечности не слушались, а зрение подводило. Повязка, останавливающая кровотечение из затылка, лишь теперь принесла дискомфорт. До этого Билл её просто не замечал. Содрав с головы противный бинт, юноша вскрикнул и зажмурился.       — Нет! — Мия, разрываясь между убийством Рика и спасением Билла, прижала последнего к кушетке. — Не делай ничего, я пришла за тобой!       — Кто ты? — приложив тыльную сторону ладони к рассечённому лбу, Стеклянный обессиленно выдохнул.       Девушка проигнорировала вопрос и повернулась к надзирателю, из шеи которого продолжали литься ярко-красные струи. Рик стремительно терял сознание. Мия нагнулась к мужчине и, небрежно откинув его руки, взялась за нож. Провернув лезвие внутри раны, она резко дёрнула оружие на себя. Раздался стон, наполненный болью и предсмертным ужасом.       — Кто ты? — громче повторил Вильгельм.       — Я отвезу тебя к Георгу, — блондинка сунула нож в карман и нажала на кнопку первого этажа.       Лифт тронулся.       Маньяк засмеялся, тяжело дыша:       — Чёрт…       — Просто лежи, — вытащив из кобуры Рика служебный пистолет, Мия поправила растрепавшиеся волосы и приготовилась к выходу.       Десперадо смотрел на эту молодую особу и находил в ней себя. Красивая, беспощадная, собранная и, судя по всему, умная. Такие люди и нужны Георгу? Если так, то у федералов явные проблемы.       — Сейчас я буду толкать твою каталку, — девица сняла пушку с предохранителя и взвела курок, — а ты должен смотреть на происходящее позади меня. Я прикончу каждого, кто посмеет нас остановить. На улице ждёт фургон. Ещё один твой охранник, сидящий в машине во дворе, уже мёртв.       — И всё ради меня? — Билл опять поморщился от боли.       — Добро пожаловать в семью, — Мия улыбнулась, слизнув с уголка верхней губы капельку крови.

***

      Георг сидел за рабочим столом в своём кабинете и задумчиво крутил в руке карандаш.       В его жизни и мыслях сложился самый ценный паззл. Поддельное адвокатское бюро должно было потерпеть некоторые изменения, а после превратиться в совсем иную организацию. Документы активно готовились, в очередной раз делая из десятиэтажного здания, хранящего в себе сплошную преступность, вполне законное предприятие.       Очередной отряд Бешеных был лучшим в своём роде. Пятнадцать жесточайших юношей и девушек собрались для того, чтобы превратиться в профессиональных палачей и мучителей. Бизнес, основанный на смерти, приносил огромную прибыль, и именно поэтому Гео не жалел средств и времени на подготовку новых убийц.       Конечно, Листинг не останавливался лишь на наёмниках. Его деятельность охватывала почти всё, связанное с беззаконием, но именно Бешеные являлись эпицентром внимания. Он воспитывал в озлобленных и обиженных людях неимоверную силу, учил их и позволял жить той жизнью, которая им подходит.       Сначала ему казалось, что это не совсем справедливо — лишать людей возможности исправиться и понести должное наказание. Но потом Георг вспомнил, что мир всегда будет делиться на две стороны, и если израненным личностям не найдётся места возле добра, то зло примет их с распростёртыми объятиями. Так и создаётся баланс.       Карандаш упал и покатился по полу. Листинг отвлёкся от глубоких раздумий и, отодвинувшись назад вместе с креслом, нагнулся и посмотрел под стол.       Входная дверь неожиданно открылась. В кабинет вошла Шеннон, которая, не обнаружив босса, повернулась к проёму и высказалась подошедшей подруге:       — О, да его тут и нет! Сначала отключает рацию, а потом съёбывает с рабочего места.       — Отлично, — недовольная Джей Ра показалась в проёме. — Надеюсь, он не забухал.       — Вообще-то, — Гео поднялся и кинул карандаш перед собой, — стучать надо.       — Твою мать, напугал, — Шен вздрогнула и посмеялась. — Прости.       — Что ты делал под столом? — Джей нахмурилась, улыбаясь.       — Вчерашний день искал, — мужчина откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. — Войдёте или так и будете там стоять?       — Ты должен поговорить с Биллом, — начала «Рэйн». — Его не выпускают из медицинского крыла.       — Парень никого из нас не видел, а Итану не доверяет. Боюсь, медики могут пострадать, — Шеннон пожала плечами. — К чему эта изоляция? Лишняя нервотрёпка только навредит.       — Вы ведь знаете, как остальные Бешеные относятся к Стеклянному человеку. Они, кажется, слегка напуганы и могут натворить глупостей. Именно поэтому мистер Десперадо должен находиться вдалеке и не волновать остальных, — убийца поднялся и направился к выходу в коридор. — Идёмте.       — Не волновать остальных? — Джей усмехнулась, следуя за начальником. — Это даже звучит забавно, учитывая, что в здании находится Том, который может защитить Билла.       — Нам не нужны конфликты, — Гео приобнял девушек за плечи. — Как дела у моих драгоценных коллег?       — Вполне неплохо, — «Шейна» кивнула, — пока работы нет. Потом будет пиздец.       — Потом будут огромные деньги, — подбодрил мужчина. — А теперь, милые, соберите всех Бешеных и кураторов. Собрание будет через полчаса.       — Сделаем, — Ра повернула налево, в сторону лестницы, и сняла с ремня джинсов рацию.

***

      — Как он? — идя мимо пустых палат, спросил Георг.       — Выздоравливает, — ответил старик Итан, засучив рукава халата, — но много нервничает, задаёт вопросы. И я ему сочувствую.       — Сочувствуешь маньяку? — босс хмыкнул. — Я бы так не считал.       — Он боится, — врач достал из кармана связку ключей, — ведь не знает, куда попал.       — Это поправимо. Вы хорошо его обслуживаете?       — Несомненно! — Итан даже удивился такому вопросу. — Хорошая еда, частые походы в душ, интернет. Конечно, наш мистер просил нормальную одежду, но мы пока отказываем.       — Попросите кого-нибудь спуститься в прачечную. Пусть принесут Биллу свободную майку, джинсы-скинни и конверсы. Размеры знаете?       — Подберём. Вы куда-то его забираете?       — Да, у нас собрание, — Листинг остановился возле белой двери под номером двадцать два и поправил полы чёрного пиджака. — Думаю, наш андрогинный друг не захочет плохо выглядеть. А, и да, — наёмник зажмурился и, вздохнув, потёр двумя пальцами переносицу, — точно…       — Что?       — Я смотрел видео с его задержания. Это лицо… — шатен кивнул, соглашаясь с собственными мыслями. — Да, парень прячет лицо.       — По-моему, я не совсем улавливаю суть, — Итан вставил ключ в скважину.       — Доставьте сюда эти чёрные штуки, — Гео начал небрежно жестикулировать, изображая нанесение теней на веки. — Ну ты понял.       — Ах, Вы про это, — старик кивнул и открыл дверь. — Обязательно.       — Ступай, док, — босс вошёл в палату и нажал на настенный выключатель. — Нельзя сидеть в темноте и пялиться в экран, — Листинг улыбнулся, увидев Вильгельма, сидящего на кровати с ноутбуком на коленях. — Что-то читаешь?       — Я фильм смотрел, — брюнет отложил портативный компьютер в сторону и поднялся, — а потом услышал вас. Где я?       Георг сделал пару шагов навстречу, разглядывая юношу, одетого в белую хлопковую пижаму. За неделю он слегка поправился и уже не походил на жертву голодных пыток. Верхняя половина волос Десперадо, собранная в аккуратный хвост, сразу привлекла внимание киллера. Приблизившись к Стеклянному почти вплотную, Гео дотронулся до его плеча и тихо сказал:       — Повернись.       Билл выполнил просьбу. Стоя к новому знакомому спиной, маньяк позволил ему узреть две небольшие проплешины на затылке. Три глубокие колотые раны были аккуратно зашиты и обработаны йодовым раствором.       — Сильно болит?       — Тянет, — Вильгельм вновь встал лицом к мужчине, — иногда подёргивает.       — А это? — Георг кивнул на лоб, где заживало рассечение.       — Не особо. Где я? — брюнет вздохнул, явно устав задавать один и тот же вопрос на протяжение недели. — И где Том?       — Том с нами, — босс отошёл, сохраняя личное пространство каждого, и окинул чистейшую палату довольным взором. — Скажи, Билл, я могу тебе доверять?       — Нет, — Стеклянный вновь занервничал, — пока я не пойму, что именно происходит. В изолятор приходила какая-то Пола Шульц, которая показала мне фотографию Тома на больничной койке. Пола — ваш человек?       Георга осенило. Он изогнул бровь, вспомнив о том, как Лола забрала свои поддельные документы и уехала налаживать контакты с коллегами из Блэкрэйна. Так вот, значит, что это за контакты.       — К тебе приезжала моя жена.       — Что с Томом? — Десперадо не хватало терпения.       — Теперь с ним всё в порядке, — Гео улыбнулся, по-хозяйски сев на край койки. — Итан вытащил его с того света. Трициклические антидепрессанты, которые выпил Ллойд, могли лишить нас драгоценного специалиста.       — Специалиста? Чего? Какие ещё антидепрессанты? Отведите меня к нему.       — Вы увидитесь. Примерно через… — Листинг посмотрел на наручные часы, — двадцать три минуты начнётся собрание.       — Я не понимаю…       — Ты будешь убивать за деньги, — прямо сказал начальник, достав пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака. — Ты и ещё четырнадцать человек.       — С чего Вы взяли, что я соглашусь? — Билл усмехнулся, совсем не удивившись.       — Ты согласился, когда попал в госпиталь и позволил нашей девочке тебя украсть. Разве не так?       — Так… — Вильгельм склонил голову и вновь вздохнул. — Что меня ждёт?       — Объясню на общей встрече, — прикуривая, Листинг поднялся. — Кстати, — затянувшись, шатен привлёк внимание Стеклянного щелчком пальцев, — сейчас тебе принесут другую одежду и кое-что по мелочи. Мне пора, а ты будь здесь, хорошо? Тебя проводят.       — Да, — головорез кивнул, взяв с прикроватной тумбочки бутылку воды.       — Вот и молодец, — напевая себе под нос незатейливую мелодию, наёмник покинул палату.       Сделав глоток прохладной минералки, Билл упёрся ладонью в стену. От разговора, вызвавшего множество вопросов, закипал мозг. Подписаться на сотрудничество с Георгом мог либо псих, либо гений, либо отчаявшийся человек, и парень чётко осознал, к кому относится.       Он до сих пор не верил, что так бывает. Только не с ним. Не в этой проклятой жизни. Хотя везением подобные события можно считать едва ли. Судьба Билла казалась ему невыносимой.

***

      Кураторский состав в виде пяти женщин и десяти мужчин находился на четвёртом этаже, где работали IT-шники и информаторы Георга.       Люди, одетые во всё чёрное, стояли неподалёку от серой двери с серебристой табличкой «Конференц-зал». Они разделились на небольшие компании в два-три человека и тихо, стараясь не волновать работников в закрытых кабинетах, обсуждали предстоящее обучение Бешеных.       Все кураторы были молодыми и хорошо сложенными. Почти каждый из них когда-то работал на ФБР, некоторые уже родились преступниками, а кто-то, как и будущие наёмные убийцы, попал в организацию по приглашению агентов Листинга.       Недовольная Шеннон упёрлась лопатками в стену и, съехав по ней вниз, села на корточки. Она явно чувствовала разницу между собой и хорошо подготовленными коллегами.       Джей Ра опустилась рядом и с улыбкой посмотрела на профиль лица подруги:       — Обычно это я не в духе.       — Моя очередь. Я не хочу быть куратором. Мы разбираемся только в оружии. Кровавые дела должны касаться нас лишь отчасти.       — Хватит нас недооценивать. В любом случае, это лучше, чем работать киллером. Да и сама подумай… Что бы с нами стало потом? В магазине мы бы точно когда-нибудь получили по пуле, — Джей пихнула «Шейну» локтём в бок и посмеялась. — Ну, сучара, перестань. Сейчас выберем себе по Бешеному, а потом свалим ужинать.       — Боже, давай только не здесь. Поехали в «Taco Bell», я тебя умоляю, — Шен тяжело вздохнула с максимально страдальческим видом.       — О-о-о, посмотрите на эту жертву Георга Листинга! Эй, Томми, глянь на неё, — поглаживая девицу по волосам, Ра махнула рукой и подозвала мужчину, который сидел на подоконнике и болтал с красноволосой Энн.       Ловко спрыгнув на пол, Ллойд приблизился к новоиспечённым коллегам и вопросительно кивнул:       — Что за вялый настрой?       — Вялый здесь только твой член, а мне просто грустно, — Шеннон встала, раздражаясь всё больше.       — Если тебе хватает сил шутить, то всё прекрасно, — Том даже не отреагировал на колкое высказывание.       — Ты что, совсем башкой поехал? — девушка подала руку Джей, чтобы та поднялась следом. — Знаешь, какая херня нас ждёт? Я постоянно об этом думаю.       — В моей жизни вечно творится херня, поэтому я ко всему готов.       — Какой-то ты оптимистичный. Был на сеансе у Лолы? — «Джейн Рэйн» изогнула бровь, смахнув соринку с плеча преступника.       Ллойд кивнул:       — Да. Она помогла немного прийти в себя, но это лишь начало.       Действительно, работы над психическим здоровьем предстояло много, но даже после нескольких встреч со Шнайдер Томас ощущал себя намного лучше. Женщина смогла убедить, что другая сторона жизни — та, где правит беззаконие — имеет право на существование. Лола, чьё мировоззрение значительно разнилось со взглядами типичных представительниц слабого пола, не только сумела подобрать правильные слова, но и выстроила для пациента грамотное лечение.       Мысли Тома разложились по полочкам впервые за долгое время. Он начинал принимать себя со всеми тараканами, ранами и несовершенствами. Осознание того, что многое можно было исправить, задвинулось в самые дальние углы представлений и закрылось на множество замков. Ничего не изменить, и в любой тьме лучше разжечь свой огонь.       Немного оправившись от событий, произошедших не так давно, Ллойд старался не думать о том, какую панику устроили стражи порядка. Они искали сбежавших преступников, разослали ориентировки на вокзалы и в аэропорты, рвались перерыть весь город. Фото Тома и Билла мелькали на экранах федеральных каналов каждый час, легавые призывали гражданских к помощи. Люди покидали Блэкрэйн, как только его улицы перестали напоминать поле битвы. Город, где шумели беспорядки, после которых два особо опасных человека сбежали из-под надзора, становился пристанищем для тех, кому некуда податься.       — Билл, — имя, сказанное «Шейной», пронзило грудь Тома и укололо в самое сердце.       Мужчина перестал улыбаться и проследил за взглядами коллег. Другой конец коридора заполнился молодыми убийцами, беспредельщиками и психопатами. Впереди всех уверенно шёл Георг, а за его плечами двигались Лола и вооружённый охранник. Отряд Бешеных, идущий позади, смотрелся угрожающе, но в то же время немного нелепо. Ребята выглядели слегка растерянными и напоминали злых детей, готовых броситься на любого, кто представит для них опасность.       В этой толпе Том увидел его — человека, которого должны были прикончить с помощью электрического стула. Человека, перевернувшего сознание и нанёсшего множество душевных ожогов.       Билл выглядел отлично и ни в коем случае не выдавал плохого самочувствия. Возможную боль выдавал лишь пластырь, закрывающий заживающее рассечение на лбу. Причёсанный, накрашенный и хорошо одетый парень шагал навстречу кураторам, источая абсолютное спокойствие. Ллойд знал, насколько Вильгельму страшно, и в очередной раз поражался его умению скрыть эмоции за холодным взором красивых карих глаз.       — Чёрт… — Том медленно отвернулся в тот момент, когда кураторский состав суетливо столпился у двери.       — Ну-ка хватит, — Джей потянула мужчину на себя и заставила его спрятаться среди своих. — Сейчас будет распределение. Выбери его, — шепнула она ему в ухо.       — Это сложно, — преступник выдохнул, взяв себя в руки и проигнорировав гомофобные подколы от некоторых идиотов поблизости. — Мы стали врагами…       — Начните заново, — вмешалась красноволоска-Энн. — Другой жизни вам не предоставится.       — Так что лучше охуенно кончать, чем хуёво заканчивать, — продолжила Шеннон, стоящая позади.       Кураторы, знающие историю неудавшихся отношений Билла и Тома, засмеялись.       — Добрый вечер, — одновременно сказали подошедшие Гео и Лола.       Подчинённые поприветствовали босса, который без лишних слов открыл дверь в конференц-зал и посторонился, пропуская Бешеных внутрь:       — Прошу. Садитесь через одно место и, пожалуйста, не шумите. На этаже работают программисты.       Будущие наёмники послушно направились в просторный светлый кабинет, где находился длинный П-образный чёрный стол с тридцатью двумя офисными стульями по периметру. Учитывая количество собеседников и их отдалённость друг от друга, на каждого предусматривался небольшой микрофон на подставке.       — Как на моей прошлой работе! — воскликнул азиат по имени Сэн. — Только мои переговоры плохо кончились. Я всех перестрелял.       — Сэн, мы знаем, — Лола улыбнулась, сглаживая неловкий момент. — Усаживайся и не болтай без дела, хорошо?       — Ла-а-адно, — юнец вздохнул, заняв место во главе стола, — а тут прикольно.       — Оу, нет-нет! — Шнайдер показала пальцем на другую зону. — Давай куда-нибудь туда. Впереди сидим мы с Георгом.       Небольшая перепалка отвлекла внимание Томаса, и он на несколько секунд выпал из реальности, уставившись на пустой проём. Сознание настойчиво пыталось справиться со стрессом, появившимся из-за присутствия Десперадо.       Конечно, Ллойд знал о его нахождении в стенах организации и думал, что будет абсолютно готов к приходу опасного любовника. Но ожидание и реальность оказались совсем разными. Преступник хотел встретить Билла и спокойно с ним поговорить, но, завидев знакомый силуэт, не на шутку заволновался и напомнил себе трусливого подростка, неспособного справиться со сложной ситуацией.       Подбираясь к проёму, Вильгельм встал совсем близко к Тому и не удостоил того даже взглядом. Ему не хотелось смотреть. Он боялся столкнуться с гневом, презрением или равнодушием.       Всё произошло слишком резко. Десперадо оказался среди себе подобных и, ничего не поняв, столкнулся с мужчиной, о котором думал девяносто процентов времени после заключения. Больше всего на свете брюнет жаждил сказать, как ему жаль, но он не знал, будет ли возможность обмолвиться с Томом хотя бы парой фраз. Обстановка в десятиэтажном здании с незаконным бизнесом пока была неизвестной, и Билл готовился к заточению в комнате вплоть до вызова на дело.       Оказавшись в переговорной, парень устроился с левого края и, облокотившись на столешницу, положил на ладони болящую голову. Секундная слабость сменилась на ту же непоколебимость. Вильгельм выровнялся и сложил руки на груди. Незнакомцы молча рассаживались через один стул, как и просил Георг. Это заняло не больше минуты, после чего в помещение зашла Лола. Темноволосая женщина в синем облегающем мини-платье приветливо улыбнулась и устроилась на своём месте.       — Рада видеть вас в полном составе, — начала она, довольно разглядывая учеников. — Для тех, кто не ещё знает, спешу сообщить — меня зовут Лола.       Билл узнал в ней ту самую журналистку, пришедшую в изолятор. На его губах мелькнула лёгкая улыбка.       — Начнём распределение, а после уточним некоторые детали. Куратор, услышавший нужное имя, войдёт и займёт место рядом с подопечным, — она пододвинула микрофон ближе. — Кхм-кхм… Итак. Джон Сайленс.       Рыжеволосый парнишка возле Десперадо оживился и заинтересованно воззрился на проём. В конференц-зале появился высокий афроамериканец с короткими белыми дредами, торчащими в разные стороны.       — Отлично, Роланд, — Лола указала ему на довольного Джона. — Прошу. Следующая будет Луна Джейкобсон.       Восемнадцатилетняя неформалка с короткой рваной стрижкой уставилась в поверхность стола и замерла в ожидании.       В дверях показалась Шеннон:       — Её выбираю я, — она улыбнулась и, приблизившись к подопечной, тронула ту за плечо.       — Слава Богу, — Луна выдохнула, одобрив куратора, севшего по соседству.       — Начало мне нравится, — Шнайдер кивнула. — Так… Вильгельм Десперадо.       Юноша оставался абсолютно спокоен внешне, но внутри него содрогнулось абсолютно всё. Казалось, органы на мгновение вышли из строя и завелись с помощью адреналина, насилующего кровь. Ладони вспотели, во рту пересохло. Скрыв участившееся дыхание за коротким кашлем, Билл посмотрел на вход.       — Кто-нибудь? — Лола удивлённо дёрнула бровями, когда никто не выбрал одного из самых жестоких Бешеных.       —…так и знал, — из коридора раздался голос Георга, обращающегося к коллегам. — У всех было время.       Женщина встала из-за стола и, устало покачав головой, громко спросила:       — Долго ждать-то?!       — Желающих нет! — так же строго отозвался Гео.       — Как это?! — жена Листинга возмущённо развела руками. — Я думала, все давно определились. Кто-то из них вообще договаривался хоть о чём-то? Мы тут до ночи просидим, а я даже макияж не успела освежить! Если твои подчинённые, милый, будут относиться к работе подобным образом, то нас всех переубивают!       — А-а-а, хватит меня пилить! — наёмник не стал показываться перед супругой и продолжал находиться в коридоре.       — Да что ты! Запускай Ллойда, у него наверняка есть стремление заполучить Стеклянного человека.       — Видимо, нет!       Билл, у которого окончательно сдали нервы, нагнулся к микрофону и тихо попросил:       — Том, пожалуйста… — неуверенный полушёпот раздался из напольных колонок. Брюнет закрыл глаза, больше не стыдясь собственной уязвимости. — Не наказывай меня так.       Шеннон, находящаяся неподалёку от Вильгельма, с надеждой повернулась к двери. Лола немного растерялась, села обратно и приложила указательный палец к накрашенным губам, прося всех сохранять тишину. Бешеные с некоторым сочувствием наблюдали за парнем, что остался совсем один, как и они когда-то.       — Мне страшно, Том, — маньяк усмехнулся, сдерживая поток накативших слёз. — И будет ещё страшнее, если ты возьмёшь и просто выбросишь меня. Я не знаю, где нахожусь, и почему все эти люди верят в мою силу. Ты видел всё, чего я стою. Злой мальчик из подвала превратил твою жизнь в кошмар, и этого не простить. Но мне так жаль, — Десперадо шмыгнул носом, сжимая подставку микрофона до скрипа ногтей о металл.       Несколько секунд ничего не происходило. Присутствующие напряжённо молчали, и большинство из них молилось о том, чтобы эти двое наконец-то смогли принять друг друга. Таким образом поступил каждый, кто появился в организации Георга. Осуждения, презрения и ненависти здесь не существовало. Подобные чувства стоило оставить для нормальной половины человечества.       Раздались медленные шаги. На пороге появился Ллойд.       — Я выбираю его, — ответил он на всеобщий немой вопрос.       Билл закрыл лицо ладонями, находясь на грани нового нервного срыва.       — Горжусь тобой, — Шнайдер, словно мать, похвалила мужчину и объявила следующее имя.       Томас шёл на ватных ногах. Короткое расстояние до Билла казалось бесконечным.       Слушая слова серийного убийцы из коридора, он понял, насколько сильно скучал. Крики в допросной уже не имели значения. Цепи, подвалы и суицид показались бредом. Легавые, Саймон, Эммет, Сандерс и чёртова куча проблем — всё утеряло смысл, как только Том захотел, чтобы Десперадо больше не боялся.       Сложно любить даже самого простого человека. Любить маньяка — неподъёмная ноша, которую Том смог осилить. Сев рядом с Вильгельмом, он уже не переживал по поводу чужой крови на его руках.       Распределение закончилось, и в конференц-зале появился Георг. Застегнув пуговицу на синем пиджаке, шатен направился к своему законному месту. Устроившись во главе стола рядом с Лолой, он осмотрел свою новую команду из тридцати людей и остановил взгляд на Билле. Мысли того явно занимало не собрание. Стеклянный глядел в пустоту и, кажется, пытался переварить произошедшее.       — Я думал, будет легче, — Листинг сложил руки в замок, обращаясь ко всем. — Что ж, друзья. Кто-то здесь знает меня уже давно, кто-то совсем мало, а некоторых я могу поприветствовать впервые. Добро пожаловать в организацию под названием «Скарабей», — на бледных губах утомлённого руководителя блеснула улыбка. — Вы уже имеете представление о будущих делах, но пришло время для подробностей. Деятельность моей организации направлена на получение огромной прибыли незаконным путём. Отряд Бешеных — проект, который становится всё успешнее. Через год вы станете профессиональными убийцами международного уровня, а люди, курирующие вас, начнут оказывать бесценную помощь после получения заказов. Некоторые кураторы также являются преподавателями. Шеннон и Джей научат вас правильно обращаться с оружием. Энн занимает место химика. Роланд является тренером. Томас Ллойд объяснит основы криминалистики и расскажет, каким образом нужно скрывать улики и сбивать детективов со следа. Моя бесподобная жена, — он приобнял Лолу за талию, — психиатр. Эта красавица поможет вам справиться со стрессом и чувством вины. Остальные преподаватели бывают здесь лишь в первой половине дня. Большинство из вас, у кого совсем нет навыков, уже начали обучение. Теперь подключатся абсолютно все.       — Мы тут навсегда? — поинтересовалась Луна.       — Нет, — продолжила Шнайдер, — если сами того не захотите. После подготовки вы должны служить «Скарабею» ровно три года. За это время вам удастся отработать перед нами долги, принести прибыль и получить очень хорошие деньги. Потом сотрудничество либо закончится, либо продлится. Отряды набираются каждые два года, поэтому, в любом случае, мы не останемся без киллеров.       — Как часто они умирают? — Джей, сидящая рядом со смазливым двадцатилетним блондином, перестрелявшим половину своего колледжа, подняла руку и привлекла внимание.       — Никто не умрёт, если сохранится профессионализм, — Гео был вполне серьёзен. — Нужно действовать по чётко составленному плану и забыть про самодеятельность. Именно так поступают те, кому не хочется проблем. И ещё… Я не прощаю предателей. Мои люди обеспечат вашу неприкосновенность, но даже не вздумайте меня надуть. Беглецы умрут в первую же минуту после их захвата. Заговорщиков поймают ещё на стадии разработки плана и заставят мучиться. Кстати, я говорил, что преподаю пытки?       — Нет, — Лола погладила любимого по плечу.       — Так вот. Я преподаю пытки. И лучше бы вам не заставлять меня переходить от теории к практике.       — По поводу жилья, — Шнайдер развеяла напряжённую атмосферу другой темой. — Позади здания находятся пятнадцать небольших домов, которые мы определили под снос. Там построят стоянку и зону для отдыха. Это для вашего же удобства. Теперь Бешеные и кураторы будут обитать прямо здесь. Два этажа организации стали жилыми. На каждого из вас отведено квартирное помещение со всеми удобствами, поэтому те, кто занял дома, должны собрать вещи и переехать сюда. Претензии есть?       — Что насчёт мест общего пользования? — брезгливый Роланд, наконец, включился в беседу, и его поддержали все остальные.       — Мы всё понимаем и не собираемся провоцировать бунт из-за недостающих унитазов. На ваше проживание потрачено очень много денег, именно по этой причине вам придётся отрабатывать долг.       Георг нагнулся к уху жены и шепнул:       — Про девушек скажи.       — Ах, да, — брюнетка кашлянула. — Все дамы пройдут специальную процедуру по установке спирали. Нам плевать, кто с кем спит, но беременные тут не нужны. С девственницами, если такие есть, мы поговорим отдельно.       — А теперь про тех, кто находится в федеральном розыске, — Листинг начал указывать пальцем на бывших заключённых. — Сэн, Митчелл, Дрэйк, Билл и Том. Слушайте внимательно.       Пятеро сбежавших из-под надзора сразу же заволновались и уставились на босса, который поспешил их успокоить:       — Когда шумиха поуляжется, хакеры поменяют ваши фотографии в базах. Материалы, показанные по телевидению, со временем забудутся большинством гражданских. Отпечатками пальцев займутся мои люди, работающие на ФБР. Вы исчезнете раз и навсегда.       — Мои допросы снимали на видео, да и вообще… — тихо сообщил Билл.       — Знаете, как часто происходит утеря улик? — Георг улыбнулся. — Так, ладно. На сегодня закончим. Скоро прибудут новые документы, тогда и проведём очередное собрание. Вам напишут новые биографии. Это место превратится в частное детективное агентство с возможностью жительства по месту работы, так что поздравляю, «детективы». Слишком молодых сделаем какими-нибудь помощниками или компьютерщиками, не придумал пока, — шатен устало вздохнул. — И запомните. Вы не в тюрьме, но тюрьма находится за этими стенами. Будьте осторожны, покидая периметр. Через год вас ждут дела за пределами страны. Там станет полегче.       — Собрание окончено, — Лола поднялась, и остальные последовали её примеру. — Кураторы, проводите, пожалуйста, подопечных до их квартир и помогите некоторым с переездом из домов. Увидимся завтра. Желаю всем спокойной ночи.       Подчинённые наперебой попрощались, создав в просторном зале тихий гул из мужских и женских голосов, а после направились прочь.       Гео закрыл глаза и поморщился, изнемогая от проснувшейся мигрени. Шнайдер чмокнула любимого в щёку и потрепала по волосам, зачёсанным назад.       — Поехали домой, милый.       — Да, — он вышел из-за стола, когда в помещении стало пусто. — Пусть охрана приготовится к сопровождению.

***

      Они шли по длинному коридору позади всех и молчали. Том бездумно смотрел на спину идущей впереди Джей и нервно крутил на указательном пальце связку ключей. Девушка приобняла своего массового убийцу за плечи и указала ему на вереницу коричневых дверей, тянущихся по обе стороны. В этот момент Брайан посмеялся, а затем положил руку на талию Ра. Ллойд решил, что между этими двоими что-то есть.       Казалось, толпа из двадцати восьми коллег интересует Томаса больше, чем Билл, шагающий рядом. Он будто превратился в тень и боялся произнести хоть слово. Толпа, бурно обсуждающая условия работы с Георгом, весьма кстати разбавляла ненужную тишину, иначе Десперадо просто сошёл бы с ума.       — Как тебе босс? — Ллойд старался быть крайне непринуждённым.       — Грамотен, — в той же манере ответил маньяк.       Вильгельм ничего не знал о Листинге, но увидел в нём глубоко нарушенную и оттого ожесточённую личность. Человек, ранее живший в полном благополучии, не может превратиться в такого циничного и жестокого преступника. С ним что-то произошло, и Десперадо чувствовал это. Впрочем, в организации «Скарабей» всех объединяло не самое светлое прошлое.       — Здесь, — Том остановился у двери под номером десять.       — Что? — Стеклянный чуть не врезался в его спину.       — Ты будешь жить здесь. Открывай.       Билл робко толкнул холодную дверь и столкнулся с тьмой. Шагнув внутрь, он пошарил ладонью по стене и, нащупав выключатель, нажал на него.       Студия в тридцать квадратных метров озарилась приятным ярким светом. Стеклянный нервно посмеялся, видя перед собой помещение, выполненное в белых, бежевых и серых цветах. Совсем не похоже на его невзрачный дом или тем более изолятор. Территория, грамотно разделённая на три зоны — спальную, столовую и гостиную — позволяла ни о чём не беспокоиться.       — Хотя бы высплюсь, — Десперадо прошёл до застеленной двуспальной кровати и сел на мягкий край.       — Да, — отстегнув ключ от связки, Томас кинул его брюнету. — Не забудь закрыться.       Ловко поймав вещь, Стеклянный продолжал смотреть на Тома. Мужчина несколько секунд стоял на месте, бездействуя, а после тихо произнёс:       — Спокойной ночи, Билл, — он развернулся, чтобы уйти.       — Саймон — мой отец, — маньяк склонил голову, разглядывая железный ключ.       — Что? — Ллойд остановился. По широкой спине пробежал холодок. — Я не ослышался?       — Тест ДНК показал, — судорожно выдохнув, Вильгельм поморщился от душевных терзаний. — Сколько может вытерпеть обычный человек, Том?       — Я… я не знаю, — куратор пожал плечом.       — А сколько мучился ты?       — Достаточно.       — Достаточно для чего? Для передозировки антидепрессантами? Посмотри на меня.       Выполнив просьбу, преступник медленно зашагал к Десперадо:       — Я был не в себе.       — Теперь ты в порядке?       — Ты сейчас серьёзно? — Томас встал около Билла и взглянул на него сверху вниз. — Я никогда не буду в порядке. Но да. Я себя принял.       — Мне так паршиво, — Стеклянный спрятал лицо в ладонях, пытаясь не разреветься, как маленький ребёнок. — Так паршиво…       Ллойд опустился перед ним на корточки и, не решаясь коснуться до худого юноши, сказал:       — Саймон всегда был психопатом. Он подобрался к тебе непозволительно близко и позволил сделать то же самое другим. Этого не исправить. И он бы никогда не стал для тебя отцом. И хорошо, что ты не знал о вашем настоящем родстве в те отвратительные моменты. Ты бы не смог это пережить, понимаешь?       Всхлипнув, Вильгельм резко замолчал и начал давиться слезами.       — Ты должен выстрадать то, что узнал, и двигаться дальше. Они все мертвы, — Том положил руку на его колено. — Мертвы и больше не сделают тебе больно. Мальчик из подвала победил.       — Я просто… — задыхаясь от навалившейся истерики, Десперадо вцепился пальцами в одеяло и уставился в потолок. — Просто… Почему я? Знаешь, сколько раз в моей психованной башке звучал этот вопрос? Какого чёрта я сделал не так? Я превратился в чудовище, а мне теперь даже не жаль. Но потом я понимаю, что мог жить по-другому, и это жрёт меня изнутри, как сжирало присутствие Саймона.       — Саймона, — Том взял его за подбородок и заставил взглянуть на себя, — больше нет.       — Я любил его! — Билл взвыл и тут же оказался в крепких объятиях.       Куратор прижал к себе дрожащее тело и уткнулся носом в тёплое плечо:       — Знаю.       — А потом я полюбил тебя, и всё пошло наперекосяк, потому что я серийный…       — Замолчи, — тихо перебил Том и сел на кровать, не выпуская любовника из объятий, — это больше не имеет значения.       Вильгельм шмыгнул носом, расслабившись в сильных руках:       — Спасибо…       — Ты должен пообещать мне одну вещь, — поглаживая парня по спине, Ллойд чуть отстранился и посмотрел в заплаканные карие глаза. — Чужая кровь на твоих руках никогда не будет моей, иначе мне придётся убить тебя прямо сейчас.       — Том, я… — Билл провёл ладонью по щетинистой щеке, — я больше не представляю для тебя опасности.       — Надеюсь, Лола это подтвердит, — мужчина дотронулся до затылка маньяка, и последний зашипел от боли.       — Осторожно, — Десперадо слабо увернулся.       — Прости, — Том одёрнул руку. — Мне рассказали про травму, но что именно ты сделал?       — Заставил других думать, будто у меня раскололся череп, — он аккуратно почесал кожу вокруг заживающей раны, прикрытой длинными волосами. — Ваши люди ждали во всех больницах?       — В трёх самых близких к изолятору. Там работали ребята из отряда зачистки, у которых есть медицинское образование.       — Отряд зачистки?       — Наша охрана. У них никогда нет особого плана. Они действуют грязно и шумно, но эффективно.       — Да уж, — немного успокоившись, Билл тяжело вздохнул и вспомнил хрупкую медсестру-палача. — Эффективно — не то слово. Ту девочку ведь будут искать.       — Нет. Джоан работала под другим именем. Поиски окажутся напрасными.       — Я до сих пор не могу поверить… Что же нас ждёт?       Том коснулся лбом до лба Вильгельма и закрыл глаза:       — Реки крови, сокрытие улик и походы к психиатру.       — Звучит достаточно привычно, — Стеклянный улыбнулся впервые за долгое время, но улыбка его была наполнена горечью. — Почему ты не хотел меня выбирать?       — Немного запутался. Иногда желаемое кажется слишком пугающим, и я начинаю себя останавливать.       — Это нормально — отвергать чувства к человеку, который заслуживает смерти, — Билл положил ладони на сильные плечи и чуть сжал их.       — Мы оба её заслуживаем. И мы всё ещё живы. Раз так, то нужно продолжать жить, пока до нас не доберутся. А последнее весьма проблематично, — Том потянул маньяка за край майки и заставил его сесть на себя. — Я скучал, чёртова ты Стекляшка.       Услышав собственное прозвище в подобной форме, Десперадо ощутил невероятное тепло. Появившись в груди — там, где целых две недели царил холод — оно приятно расползлось по конечностям.       Теперь значение имел только Томас.       Поганое прошлое дёргало за нервные окончания и царапало спину, но отныне являлось ничтожным раздражителем. У Билла было время для размышлений, и спустя столько дней оставалось лишь справиться с внутренними тараканами: отравить и раскидать по самым тёмным углам, подальше от глаз.       Целуя Ллойда в горячие губы, обнимая его и получая ответные ласки, Вильгельм ясно понимал весь смысл появления Саймона, подвала и психических отклонений. Цепочка страшных событий привела парня к Тому.       Конечно, Стеклянный не прошёл бы этот путь ещё раз, даже ради любимого мужчины. Уж слишком много боли и шрамов. Но в данный момент обмен казался равноценным. Превратиться в чудовище, упасть в пропасть и встретить там любовь всей своей жизни — не самый худший финал для серийного убийцы, ожидающего смертную казнь.       Они лежали в кровати, укрытые тёплым одеялом, и прижимались друг к другу.       За тонкими стенами раздавались приглушённые разговоры Бешеных с кураторами. Хлопали двери, по ламинатному полу стучали каблуки. Кто-то активно решал вопрос с переездом, некоторые обсуждали организационные вопросы. И только в квартире номер десять царила тишина.       Том засыпал рядом со своим персональным маньяком и, наконец, почувствовал, что всё так и должно быть. Он всегда хотел только Билла — такого неправильного, жестокого, израненного, подобного ему самому. Задаваться вопросом о правильности происходящего Ллойд больше не собирался.

Четырнадцать месяцев спустя.

      В постоянной подготовке к кровавым делам заключалась самая главная прелесть — отсутствие времени на истерики и самокопание. Строгий график, тренировки, сеансы у Лолы Шнайдер и бесперебойный поток новой информации сделали из беспредельщиков дисциплинированных воинов, не знающих усталости. Психопаты, убийцы и бунтари смогли объединиться в одну большую, опасную семью.       Собрание за собранием Георг наблюдал, как абсолютно чужие и разные люди становятся друг другу самыми близкими.       Примерно через полгода мужчина понял, что создал нечто совершенное и по-настоящему ценное для него самого. Столько человек, оторванных от нормальной жизни, могли сгинуть как последние твари, но даже для них нашёлся дом. Они значительно разнились с предыдущими Бешеными, которые напоминали безэмоциональных роботов и быстро умирали. Нынешний отряд, отобранный с помощью Лолы, действительно превосходил своих предшественников по многим показателям, особенно это касалось желания жить. Ребятам дали второй шанс, и это стоило слишком дорого для того, чтобы совать голову в виселицу.       Листингу предстояло провести последнюю встречу в рамках обучения наёмников. Теоретические и практические занятия закончились неделю назад, и теперь Бешеные находились в ожидании трёхлетней работы на организацию «Скарабей».       Утро выдалось достаточно хмурым. Серые облака закрыли солнце, и на Гринплэйс обрушился снегопад.       Гео вышел из машины и, хлопнув дверью, направился к главному входу. Порыв ледяного ветра прорвался под расстёгнутую парку песочного цвета, заставив мужчину поёжиться. Встав напротив широких дверей, он активировал сенсорную панель на боковой стене и выбрал в меню своё имя. На экране появилась надпись: «Приложите правую ладонь». Киллер выполнил указание компьютера и получил его одобрение: «Доступ разрешён». Раздался характерный звук открывания замка. Толкнув дверь, шатен шагнул в здание.       Поздоровавшись с суровыми охранниками и мельтешащим туда-сюда персоналом, Листинг снял капюшон и вытащил из кармана вибрирующий мобильник.       — Алло, — он приложил телефон к уху, направляясь мимо лифта к лестнице.       — Сколько можно ждать?! — воскликнула обеспокоенная Лола. — Мы целый час просидели впустую, я отпустила ребят поиграть.       — Я уже здесь. Ты сама-то где?       — С ними, давай быстрее!       — Бегу, детка, — Георг посмеялся и, ускорив шаг, положил трубку.       Поднявшись на второй этаж, киллер поймал себя на мысли, что замучился всем приветливо кивать. Кругом ходили компьютерщики, отряд зачистки, уборщики и люди на подхвате.       Приближаясь к закрытой баскетбольной площадке, Листинг всё отчётливей слышал возгласы Бешеных — те вели себя громче всех и, кажется, немного мешали работе остальных.       Войдя в просторное светлое помещение, Гео снял куртку и улыбнулся жене. Она сидела на одной из многочисленных лавочек, находящихся вдоль стен. Её взгляд был направлен на толпу играющих подчинённых.       Две команды — кураторы и их подопечные — с маниакальным рвением носились по залу, отнимая друг у друга тяжёлый мяч и пытаясь закинуть его в корзину соперника. Помимо грохота, топота и скрипа кроссовок о пол в зале раздавались крики «баскетболистов».       — Остановите сучку! — Джей побежала в сторону Луны, которая выхватила у Тома снаряд и, забавно крича о помощи, стремилась на сторону противника. — Нам пизда!       — От сучки слышу! — неформалка засмеялась и, подпрыгнув, швырнула мяч прямо в цель.       — Трёхочковый! — Билл захохотал, показывая кураторам средние пальцы. — Отсосите, зассыхи!       — Ты кого тут зассыхой назвал? — Ллойд изогнул бровь, направляясь в сторону Стеклянного.       — О, босс! — парень помчался к Георгу во избежание шуточной расправы.       — Всем доброе утро, — игра закончилась, и шатен прошёл вглубь зала.       Присутствующие вразнобой поприветствовали начальника и скучковались напротив.       — Давайте уж здесь собрание проведём, чего нам опять переться туда? — вмешалась Лола, которой явно было лень куда-то идти.       — Я не против, — Листинг указал рукой на лавочки. — Кураторский состав может присесть, а отряд пусть построится в одну линию.       Наставники зашагали в обозначенное место, перешёптываясь о возможном и долгожданном начале работы.       Гео приблизился к Шнайдер, отдал ей парку и поправил рукава на белой рубашке.       — Ты ещё никому не сказала?       — Нет, — шепнула женщина. — Сам сообщишь.       — Ладно, — развернувшись, мужчина увидел перед собой пятнадцать бойцов в стандартной спортивной форме для Бешеных: свободные камуфляжные майки, джоггеры цвета хаки и чёрные кроссовки.       Чудом выжившие, слабые злодеи превратились в хорошо сложенных воинов с отличной реакцией и знанием собственного дела. Гордясь каждым из новоиспечённых наёмников, Георг улыбнулся:       — Собрание будет коротким. Я пришёл для того, чтобы поздравить вас. Теперь вы готовы. На протяжение недели к нам поступали первые заказы. У четверых Бешеных сегодня дебют.       — У кого именно? — Шен нахмурилась.       — И твоя «дочурка» в том числе, — шатен посмотрел на наручные часы. — Сейчас десять утра. К полудню Луна Джейкобсон, Билл Десперадо, Шон Вазовски и Тэйлор Мит должны быть готовы.       — Так, погодите, — Том поднялся с лавки, стараясь сохранять спокойствие. — Почему нас не предупредили?       — Я предупредил, — Листинг даже удивился. — Два часа на подготовку — вполне подходящее время. Дела достаточно просты, и объекты уже доставлены отрядом зачистки. Они отсидели срок за групповое изнасилование, но заказчику этого мало. Старик хочет отомстить за дочь, поэтому за мучениями насильников он приедет сюда.       — Будет смотреть? — Вильгельм улыбнулся уголком губ.       — Да.       — Тогда устроим ему желанное зрелище, — с вызовом подытожила Луна.       — А что до остальных? — вмешалась Джей.       — Терпение, дорогая, — Лола хмыкнула, закинув ногу на ногу. — Очень скоро мы облетим весь мир, но иногда работа будет проходить прямо здесь и не у всех подряд.       — Да, — Гео кивнул. — Вечером поступят новые заявки, не расслабляйтесь. О серьёзных миссиях скажу намного раньше, чтобы кураторы смогли разработать план. Теперь можете быть свободны.

***

      Билл грубо толкнул Тома в грудь, и последний резко упал на мягкую постель. Приподнявшись на локтях, мужчина наблюдал за Стеклянным. Он снял с себя майку и небрежно кинул её в сторону. Вещь повисла на изголовье кровати, а после медленно сползла на подушку.       Расставив ноги по сторонам, Десперадо сел на Тома и требовательно поцеловал его в губы. Влажный язык проник в тёплый рот, даря заводящие ласки. Обхватив парня за талию одной рукой, Ллойд перевернул его под себя. Билл нетерпеливо задрал водолазку брюнета и провёл ногтями по рельефному прессу. Шикнув, Том укусил маньяка за шею и услышал хриплый полустон. Выгнувшись, Вильгельм потёрся пахом о живот любовника и продолжил стягивать с него одежду.       Ненужное тряпьё, как и остатки разума, летело в разных направлениях.       Снять стресс перед пытками можно было только так.       Десперадо не убивал чуть больше года, и теперь преступления подобного рода казались ему непривычными, хоть и желаемыми. Он больше не винил ни себя, ни Саймона. За четырнадцать месяцев Стеклянный человек осознал, что у каждого есть внутренние демоны, и им также необходимо питаться. Сэм кормил их мальчиком из подвала, а тот, в свою очередь, всеми без разбора. Но смерть и головные черти ничего не стоили, пока не появился Ллойд — самый главный дьявол, правящий мыслями. И теперь душу маньяка занимали две составляющие: кровь и Том, которого вечно хочется затащить в постель.       Обжигающие губы обнажённого куратора скользили по худому животу, груди, соскам и возвращались к шее, оставляя на возбуждённом теле мокрые следы и засосы. Задыхаясь от страсти и желания более близкого контакта, Билл схватил Томаса за волосы, собранные в хвост на затылке, и прошептал:       — Трахни меня уже.       Том достал из-под подушки тюбик со смазкой и нанёс прозрачный гель на эрегированный член.       Десперадо застонал и закрыл глаза, когда скользкая головка ворвалась внутрь него.       — Ах… — зажмурившись, Ллойд схватил маньяка за бёдра и уткнулся лбом в его ключицу.       Удовольствие накрыло новой волной. Резко насадив Билла на всю длину члена, Том вынудил парня вскрикнуть. Этот голос, звучащий у самого уха, пьянил лучше любого алкоголя. А тело, в котором появилась новая сила к жизни, бесконечно пробуждало жажду к нему прикасаться. Вильгельм больше не боялся, и Том буквально осязал это. Его уверенные движения более не являлись маской, скрывающей за собой множество страхов и стремление справиться с чувством собственной неполноценности. Нет. Даже в сексе Стеклянный стал другим: он отдавался, а не питался чужой энергией, как вампир.       Билл обнимал Тома за широкую спину, блуждал ладонями по плечам и рукам, ощущая, насколько напряжены все его мускулы. Уже от этого можно было сойти с ума.       Глубокие проникновения и бесконечные поцелуи заставили их погрузиться в пучину эйфории.       Время потеряло ход. В этих мгновениях был сосредоточен весь мир.       Утренняя антистрессовая близость оказалась довольно быстрой. За несколько минут парни достигли пика, и оргазм действительно помог избавиться от ненужного напряжения.       Впереди ждала кровавая работа.

***

      Билл зашёл в ванную и посмотрел в длинное зеркало напротив. Медленно застегнув молнию на чёрной толстовке, он убрал длинные волосы назад и накинул на голову свободный капюшон.       Его немного трясло. В Десперадо просыпался тот самый ублюдок, правящий сознанием чуть больше года назад. Живой взгляд нежного создания стал пристальным, тяжёлым. Казалось, у маньяка даже заострились скулы.       Взяв одноразовые резиновые перчатки, висящие на краю раковины, Стеклянный надел их, а затем затянул ремень на джинсах и направился прочь из квартиры.       Вильгельм спустился на первый этаж и, пройдя в самый конец коридора по правой стороне, остановился у двери в подвал.       Всё вновь началось там, где когда-то закончилось. Горькая ностальгия не отступала. От очередного подполья в его короткой жизни точно так же пахло насилием. Но Десперадо больше не страшился лестниц, ведущих вниз.       За спиной раздались неторопливые шаги. Билл закрыл глаза, ощутив на плечах тёплые ладони.       — Ты готов? — тихо спросил Том.       — Да.       — Первые полчаса будут твоими. Жертв рассадили по кругу, чтобы каждый мог видеть мучения другого. Они связаны, так что не волнуйся. Выбери кого-то одного и действуй. Заказчик уже там. Ты ведь помнишь уроки Георга?       — Помню, — маньяк тяжело вздохнул, сжимая кулаки. — Почему с ними не может расправиться один Бешеный?       — Потому что старик хочет разнообразия. Он читал ваши характеристики и сам выбирал тех, кто поможет отомстить. В подвале будет стол с инструментами. Молоток и гвозди оставь для Луны. Шон возьмёт ржавую ножовку. Для Тэйлора приготовили газовую горелку. Тебе я оставил… нож из вулканического стекла.       — Спасибо, — Десперадо улыбнулся, — что помнишь о моих предпочтениях в оружии.       — Такое не забыть, — он коснулся губами до затылка Бешеного. — Иди уже. Опаздываешь на пять минут.       — Скоро вернусь, — Билл вошёл в подвал, а затем оглянулся и захлопнул за собой дверь.       Закурив, Ллойд упёрся спиной в стену.       Он стоял пару минут, пока царила тишина, нарушаемая тревожными разговорами из подполья.       Раздалось отчаянное: «Не надо!».       Том затянулся горьким дымом и посмотрел в потолок, вспоминая разъярённого Десперадо в день смерти Саймона. Теперь маньяку снова удастся выпустить пар. Пусть так. А потом он отмоется и станет прежним Билли.       Снизу раздался истошный крик, последовала мольба о помощи.       Том усмехнулся и пошёл в комнату отдыха для кураторов.       Всё в их жизни сошло со своих мест и превратилось в хаос, где можно править и оставаться самим собой. Можно любить абсолютного психопата и считать это нормой.