Часть 18. Где мой Том?
21 ноября 2017 г., 00:17
«Плохие родители коверкают души своих детей. Я плохая, Томми. А ты надломлен. Мне нет прощения. Я лишь хочу сказать, что ты не виноват. Пожалуйста, не позволяй демонам, выращенным мною в тебе, вырваться наружу. Они толкают на ужасные поступки. Надеюсь, твоя жизнь не превратилась в кошмар». Ллойд прокручивал в голове строчки из письма, написанного его матерью. Он хранил потёртый листок на протяжение нескольких лет, перечитывая горькие слова вновь и вновь, заучивая наизусть, как молитву.
Попав в тюрьму, Молли вдруг очнулась. Наверное, перед началом конца так и бывает. Приходит осознание. Слишком поздно. Но Томас честно пытался не стать монстром. А теперь пришла и его очередь понять кое-что важное: у него бы никогда не получилось жить нормально.
Малейшие надежды исчезли вместе с выстрелом в Эммета. Криминалист лежал, уткнувшись лицом в пол, а из его затылка, глаз и носа вытекала густая кровь. Она расплывалась по паркету большим липким пятном, вводя Тома в некий транс. Преступник просто сидел на кровати и пялился на тёмно-красную жидкость. Труп Шмидта, как и тела мёртвых охранников, не вызывал никаких эмоций. Будто это не Том несколько минут назад переспал с Эмом. Не он думал, что нужно сойтись с федералом. И не ему хотелось наладить дела.
«Становится страшно, когда сталкиваешься с тем, кто ты есть на самом деле. Бойся себя, но уважай. Вини только меня — глупую, скатившуюся на самое дно. Я не заслужила тебя. Надеюсь, кто-нибудь заслужит. В этом бешеном мире человеку нужен человек. Даже если ты сойдёшь с ума». На этом письмо Молли заканчивалось. Она знала всё наперёд. Предчувствовала. Предупреждала.
На глаза Тома навернулись слёзы. Мужчина стиснул зубы, заставив себя признаться — он очень соскучился по маме и отдал бы многое за одно лишь объятие. Её безобразная, искажённая любовь возымела смысл. Томаса никто не любил, хотя бы так.
Дуло пистолета, сжимаемого в сильной руке, оказалось прижато к виску. Мужчина закрыл глаза, спокойно выдохнув.
И теперь, находясь на грани, он прекрасно понимал Молли.
Зачастую просто не знаешь, как принять своё сгнившее нутро. Желание избавиться от него настолько велико, что смерть кажется спасением. Рассуждать о правильности данного решения Том не смел, ведь для кого-то это действительно стало освобождением.
Он столько раз себя разрушал — духовно, физически. Запрограммированный на самоуничтожение, Ллойд ни разу не пытался себя воссоздать. Менялись места обитания, окружение, работа, а внутренний хаос разрастался в геометрической прогрессии. И на момент, когда в голове воцарился порядок, брюнет решил всадить пулю в собственный мозг.
Боец слишком привык к незнанию себя. Вечная беготня от своего «я» стала зависимостью похуже наркомании: с последней изначально всё ясно, в отличие от остального.
Мог ли Том представить подобный конец? Вполне. Тысячи раз представлял, только с обстоятельствами ошибся.
Чёртов Билл. Демон в воплощении мечты. Его Ллойд ненавидел больше всего на свете, но лишь за то, что безумно влюбился и толком не осознал, в кого именно.
Умение погрязнуть в проблемах начинало походить на особенный талант, который нельзя применить с пользой даже в самом дерьмовом положении. По крайней мере, Томасу так казалось. Оттого и наступила проклятая безысходность. Стоило признаться хотя бы самому себе: будучи монстром, мужчина открыл сердце для такого же монстра. Такого же суицидника.
Этап самоуничтожения Стеклянного человека подходил к завершению.
Том с ужасом представлял Вильгельма, спокойно сидящего на электрическом стуле.
Красивые волосы убийцы растрёпаны, выбриты на макушке, и только это его угнетает. Худые руки фиксируют на подлокотниках, а ноги — на креплениях ножных контактов. Туловище приковывают к высокой спинке. Нижнюю челюсть головореза туго подвязывают ремешком, рот затыкают кожаной лентой.
Билл больше ничего не скажет.
Прекрасные карие глаза закрываются; их небрежно заклеивают широким пластырем.
Билл больше ничего не увидит.
На его голову кладут губку, смоченную солевым раствором, одевают чёрный мешок, а после и сам шлем. Стеклянному озвучивают очевидное: «Согласно приговору через Вас пропустят ток. Вы умрёте». Приглашённый священник читает молитву, но убийца не слушает. Ему плевать на Бога и остальной мир. Он скоро попадёт в свой.
Наступает давящая тишина. Десперадо остаётся один и лишь тогда начинает надрывно дышать, боясь очередной, но последней боли. Палач не даёт брюнету запаниковать и приводит стул казни в действие.
Вильгельм горит и рвётся изнутри. Его одолевают конвульсии и дрожь, кулаки сжимаются, дёргаются. Отросшие ногти впиваются в ладони до мелких порезов, но он уже этого не чувствует. Пена наполняет рот, просачивается через тугой кляп и стекает по тонкой шее с донельзя вздутыми венами. Сердце хочет проломить рёбра, глазные яблоки давят на заклеенные веки, норовя вылезти из орбит.
Издевательство длится ровно минуту, и палач останавливает поток электричества. Десперадо замирает, а к нему приближается врач, вооружившийся стетоскопом. Отсутствие пульса заставляет медика коротко кивнуть: преступник скончался. С него снимают шлем и мешок. Густая кровь, прорвавшаяся через пластырь на глазах, медленно течёт по впалым щекам и капает на ворот оранжевой робы. По помещению ползёт отвратный запах обожжённой плоти. Стеклянного грубо избавляют от ремней на изуродованном лице, покрытом бледными красно-фиолетовыми пятнами. Билл больше не красив. Но свободен.
Это и есть его суицид. Пусть не своими руками, но по своей воле. Иначе бы не сдался.
«Давай, давай, ну же», — уговаривал себя Ллойд, не в силах нажать на спусковой крючок.
Он знал, что его ждёт участь Десперадо. Но хуже смертной казни могла стать одиночная камера. Остаться наедине с собой — самое страшное для человека, оступившегося сотни раз и сошедшего с ума. «Сделай это», — шёпотом повторял Том, зажмурившись.
Инстинкт самосохранения проснулся совершенно не вовремя. Боец опустил пистолет и, закричав, кинул его в стену. Отрикошетив, оружие грохнулось рядом с Эмметом. Томас провёл ладонью по вспотевшему лбу и резко поднялся с кровати, на которой сидел.
Всё повторялось, как и тогда, в доме Дина Джонсона: брюнет совершил убийство на эмоциях и пытался сообразить, как быть дальше.
Одевшись и схватив спортивную сумку с вещами, привезёнными из дома, он собирал с пола пушки, вытаскивал запасные патронные магазины, хранящиеся в карманах формы мёртвых охранников. Ключи от машины Шмидта и бумажник также оказались у Ллойда.
После происшествия пролетело несколько минут, времени оставалось ещё меньше. Выстрелы наверняка привлекли внимание соседей.
В сумку летело самое необходимое: составляющие аптечки, минеральная вода, сигареты, спички. Больше копаться было нельзя, поэтому Том быстро покинул конспиративную квартиру.
Он бегом спустился по лестнице и, выйдя на подземную стоянку, нашёл старый автомобиль Эммета.
Куда ехать? Марк? Подставлять друга, с которым жила маленькая дочь, не хотелось.
Мужчина прекрасно понимал, что очень скоро его фотографию покажут по всему городу. Требовалось срочно покинуть Блэкрэйн. Добивало неимение поддержки в ближайших городах. Боец знал про небольшой домик у кладбища на окраине Гринплэйса. Жилище оформляли на охранника «Morra’s guns», и в тот момент Ллойд ещё работал с Шеннон и Джей.
«Это глупо», — думал он, заводя машину. Направляться в неизвестность действительно не стоило. Том не знал, обитает ли кто-то в том жутковатом месте и не продали ли его до сих пор. Но выбора не оставалось. Новый побег явно не был последним.
***
Билл отчётливо помнил каждый раз, когда ему приходилось кричать от боли и отчаяния. Срывающийся голос беззащитного подростка засел в голове навсегда и врывался в размеренную жизнь серийного убийцы, подобно перебоям на радиоволне. Маньяк сидел в баре, гулял по улице, разговаривал с очередной жертвой, размышляя совершенно о других вещах, как вдруг мысли обрывались. Он слышал себя, просящего перестать издеваться, плачущего навзрыд, орущего от бессилия. Отдалённое эхо из прошлого было напоминанием о том, кем Вильгельм являлся на самом деле. Изувеченное нежное создание не погибало в нём до последнего. Но внутреннее чудовище, выращенное парнем самостоятельно, всегда помогало: маленький Билли замолкал под давлением Стеклянного человека. И сейчас, лёжа на жёсткой койке изолятора, юноша на время потерял способность заглушать слабость. Наверное, отсутствие сопротивления оказалось необходимым. Прячась под одеялом, свернувшись калачиком, Десперадо затыкал рот обеими ладонями. Он боялся закричать, ибо знал, что, начав, не остановится. Сдавленные всхлипы сопровождались сбитым дыханием. Из закрытых глаз ручьём шли слёзы, медленно скатываясь на белую подушку. «Меня любили только Саймон и мама», — уверился Билл, тысячу раз пожалев об убийстве Смита. Смерть матери была неизбежна, но судьба «зверя» полностью зависела от хозяина. Стеклянный противоречил самому себе. Колкие, омерзительные, но истинные слова разъярённого Тома заставили развалиться по кусочкам и заскучать по покойному Сэму. Всё приобрело совсем иные очертания. Ллойд показался злодеем похуже Саймона, что, конечно же, было неправдой. Так или иначе, Билл имел схожесть с остальными людьми: он хотел ответной любви. Ему, рождённому для светлых чувств, просто дико не повезло. И то ли виновата Сиенна, с уходом от мужа запустившая череду ужасных происшествий, то ли Бог, то ли сам Десперадо, но события точно сбились с нужного пути. Захочет ли Том снова встретиться? В этом Стеклянный очень сильно сомневался. Он уже и сам не хотел. Ничего, кроме ненависти, его не ожидало, поэтому Вильгельм даже радовался, что до суда им не придётся видеться. И, наверное, парень ошибался в Эммете. Тот мог подарить бойцу хорошую, обыкновенную жизнь, не утяжелённую кровавыми событиями и психопатами. Убийца же мог дать Тому только себя, а за собой утянуть в кошмар похуже любого хоррора. Так и получилось. Билл вытер слёзы и, скинув одеяло, поднялся с кровати. Настал черёд распрощаться с пустыми надеждами. Зайдя в туалетную зону, брюнет нагнулся и пошарил рукой за унитазом. Лезвие укололо подушечку указательного пальца, и Десперадо шикнул. Тонкий металл оказался в раскрытой, трясущейся ладони. Юноша колебался несколько секунд, принимая одно из важнейших решений в жизни. Гнаться за Ллойдом было бессмысленно. Бежать в невыясненность, созданную Георгом, — глупо. По крайней мере, сейчас Вильгельм точно знал, что с ним будет. Единственная определённость в его опасной жизни приносила спокойствие. Маньяк кинул лезвие в унитаз, и оно беззвучно утонуло в прозрачной воде. Прозвучал шум слива. Брюнет медленно закивал, соглашаясь с собственным положением. Впереди ждала смертная казнь.***
Чёрный «Мустанг» ехал по потрескавшейся дороге, приближаясь к окраине Гринплэйса. Машина направлялась в сторону уродливого заброшенного кладбища, заставляя местных голодных дворняг лаять вслед. Где-то вдалеке, разрезая густые тучи, сверкнула молния. Мгла накрыла улицы слишком стремительно. Джей Ра впервые задумалась о том, что неплохо бы обзавестись сигнальной ракетницей. Абсурдная идея волновала девушку больше всего: вести «Мустанг» по абсолютно тёмному пути казалось невозможным. Сидя за рулём, «Джейн Рэйн» боялась заехать в какое-нибудь жуткое место по типу очередного скопления захоронений. Гринплэйс был красивым только там, где надо, а в укромных местах ничем не отличался от Блэкрэйна. Именно поэтому, стараясь не пропустить поворот, Ра мечтала о ракетнице. Плохо изученная улица с перегоревшими фонарными столбами пугала не меньше жизни, начавшейся заново. — Я не знаю, правильно ли мы поступили, — она посмотрела на подругу, та курила, откинувшись на спинку пассажирского сидения, и поглядывала в открытое окно. — Поздно что-то менять, — Шеннон была расслаблена, но только с виду. Ей не хотелось думать о вещах, которые невозможно исправить. Получалось скверно. Любое решение влечёт последствия. Вроде, ничего особенного не произошло. Бывшие продавцы из оружейного магазина как были преступницами, так и остались. Сменилась лишь специализация, но так ли это значимо, чтобы переживать? Наверное, всё-таки значимо. — Я немного стрёмно себя чувствую. — Джей усмехнулась, не отрывая взора от дороги; «Мустанг» поехал быстрее. — Нет ощущения приближающегося пиздеца? — Я всё время на очке и уже не отличаю, в какие моменты надо бояться больше, — «Шейна» улыбнулась, выдыхая дым в окошко. — Но да. Сейчас слегка напряжно. — Слегка? — Ра дёрнула бровями в удивлении. — Не будь как Георг. С его эмоциональной фригидностью у него всё «слегка». — Поэтому он стал главным, ты об этом не задумывалась? — Больше всего мне интересно, с хера ли его фэйковое адвокатское бюро притихло в режиме ожидания Билла. Что-то я не припомню подобного в прошлый раз, когда Бешеных набирали впервые. — Тогдашние Бешеные умерли быстро, сейчас отбор по-другому проводится, самой Лолой Шнайдер, — Шеннон показала пальцами корону. — Теперь у нас будут неубиваемые психи. — Да уж, жёнушка у Георга отменная, — хмыкнула «Джейн», — ему под стать. — Я не удивлена. Ты из-за неё так напрягаешься? — Возможно. Лола не вызывает доверия. Я в курсе про её прошлое. Она же хотела исказить сознание мужчины, у которого, кстати говоря, был бойфренд. Эти двое столько пережили, пока пытались выбраться из плена. И всё ради опыта? Да охренеть, — девушка мотнула головой, вздохнув. — У неё с головой проблемы. — Не без этого, — «Мун» кивнула. — Но она всегда преданна своим делам. Так что нам даже повезло. Будем стабильно работать и находиться под защитой. — Мне бы твой оптимизм… — Ра повернула руль влево, ища взглядом злосчастный конспиративный домик, но вдруг резко нажала на тормоз. — Эй! — Шен возмутилась, чуть не приложившись лицом о панель. — Совсем сдурела?! — Там… кто-то… есть, — тихо, настороженно прозвучало в ответ. — Ты о чём? — она посмотрела в сторону временного жилища и застыла, приоткрыв рот от ужаса. Одинокий дом, находящийся примерно в ста метрах, выдавал себя светом из кухонного и гостиного окон. — Сука… — «Шейна» схватилась за пистолет, торчащий из кобуры на джинсах. — Гоним туда? — Уезжаем, — решительно бросила Джей. — Нет! — брюнетка схватилась за руль, останавливая подругу. — Там полно наших следов и денег. И компьютер, который ты припёрла из магазина, а на нём дохуя компромата и контактов. — Давай просто уедем, я не хочу убивать! — в сорвавшемся голосе слышалась мольба. — Джей, когда-нибудь придётся. Она напряжённо выдохнула, понимая, что Шеннон права. Нежеланных гостей надо убирать. Тем более, легавые уже давно бы выдали себя служебными автомобилями с мигалками, походящими на новогодние гирлянды. Но что за хрен наведался в убежище? — Я ненавижу свою жизнь… — Ра взяла себя в руки и надавила по газам. Раздался рёв мотора, «Мустанг» сорвался с места, разбрасывая щебень под колёсами в разные стороны. Шен прижало к спинке сидения. Она взвела курок пистолета и решительно отстегнула ремень безопасности. — А ты ещё не хотела бронежилет надевать, — нервно усмехнувшись, Джей остановила машину и тут же вылезла из неё. Бывшие продавцы из «Morra’s guns» рванули к главному входу и притаились по обе стороны от двери. Внутри слышался работающий телевизор. — Охуеть, там кто-то телек смотрит? — шепнула удивлённая «Шейна». — Тш-ш-ш, — нахмурившись, Ра взялась за ручку и стала медленно проворачивать её до щелчка. Не заперто. — Вы серьёзно думаете, что подкрались незаметно? — из кухни эхом раздался голос спокойного Тома. Подруги испуганно посмотрели друг на друга. Они прекрасно знали, где должен находиться боец. — Я один, — сообщил мужчина, не оставив без внимания молчаливое замешательство знакомых. — Пиздуй на улицу с поднятыми руками! — крикнула Джей, держа ствол наготове. — Мы вооружены, так что без фокусов! Шеннон распахнула дверь ударом локтя и сделала несколько шагов подальше от проёма, целясь туда же. — Давай, Том, скорее. Ллойд медленно вышел, держа раскрытые ладони на уровне плеч. Босые ноги вышагивали по холодным ступеням, а затем и по промёрзшей земле. Одетый в одни лишь серые боксёры, он даже не дрожал на таком морозе. В потухшем взгляде читались усталость и равнодушие. — Стой, — скомандовала «Шейна»; её потряхивало от выброса адреналина. Ра приблизилась к нему со спины и приставила дуло пистолета к затылку со взъерошенными волосами. — Теперь обратно, — девушка дёрнула его за плечо, заставив развернуться, и подруги, прикрываясь за широкой спиной, пошли в дом. Одна держала на мушке Ллойда, другая — всё в зоне видимости. — Мы убьём вашего грёбанного Тома, если вы не покажетесь, — угрожающе сказала Шен, пока они продвигались по комнатам. — Тут никого нет и не было, — безэмоционально оповестил он, даже не пытаясь сопротивляться. — Что ты здесь делаешь? — Ра надавила дулом на его висок, наблюдая за «Мун», которая, не обнаружив легавых, растерянно встала посреди холла. — Мне некуда податься. Я в бегах. — Стесняюсь, блять, спросить, но почему?! — вспылила Шен. — Мне пришлось убить Эммета Шмидта и охрану в конспиративной квартире… — Что?! — Джей отвесила ему подзатыльник прикладом. — За каким хуем ты это сделал? — Пришлось, — на выдохе отмазался Томас. — Да пусти ты уже, — нервно дёрнув плечом, он доковылял до дивана и сел. — Кто-нибудь знает о твоём местонахождении? Как ты добрался? — Шеннон устроилась рядом с ним, немного не понимая, почему мужчина настолько равнодушен ко всему. — Я взял машину Эммета, доехал до окраины Блэйкрэйна, а там угнал чей-то байк, но бросил его за пару километров отсюда. Меня не найдут… — мужчина закрыл глаза и потёр лоб пальцами. — Объясни, пожалуйста, какого хрена творится, — Ра пыталась сохранить самообладание. — Зачем ты убил людей, которые тебе помогали? — Они… они правда хотели помочь, да. Я сам во всём виноват, — Ллойд горько усмехнулся. — Это уже не имеет значения. Их нет. Воцарилась давящая тишина. Шен и Джей, находящиеся друг напротив друга, не могли принять правильное решение. Боец был каким-то странным, словно сто раз пожалел, что скрылся от федералов. — Так какие у тебя планы? — тихо поинтересовалась «Рэйн». — Никаких, — брюнет откинулся на спинку дивана. — Что это значит? — То и значит. Нет планов. — Ты не можешь находиться здесь всё время, — «Шейна» удивлённо вскинула брови. — Очень скоро мы избавимся от этого места. — Тем лучше. Вы, кстати, надолго приехали-то? — преступник склонил голову назад, глубоко дыша. — Да вещи кое-какие забрать. Бля, да что с тобой?! — Ра не выдержала и пихнула его в область сломанного ребра. — Ай! — Том дёрнулся, а потом загнулся, шипя от боли. — Полегче, детка… — Так, мы должны позвонить Георгу и сообщить про… — Тихо! — Шеннон приложила палец к губам. — Не надо пока. Пусть придёт в себя. — Нет, я звоню, — «Джейн» достала мобильник из заднего кармана джинсов и стала искать нужный номер среди множества контактов. — Речь идёт о пребывании Билла среди Бешеных, а всё, чего желает Билл на данный момент, — Том. Возможно, мы получим согласие от Стеклянного, а нам с тобой, между прочим, это воздастся. Ллойд воззрился на подруг, как на сумасшедших: — С этого места поподробнее, пожалуйста. — Ты же хочешь своего маньяка? Ну, я имею ввиду… — Шен хихикнула. — Ладно, пусть так. Хочешь? — Допустим… — Мы работаем на человека, набирающего наёмных убийц. Он уже поговорил с Десперадо. Тот обеспокоен твоим состоянием. У него стоит выбор между свободой и смертной казнью. Если свобода, то только с тобой. Поэтому, мой дорогой друг, если ваши с Биллом предпочтения совпадают, то ему об этом сообщат, и он попадёт в больницу, а уже оттуда — к нам, — Ра хлопнула в ладоши. — Гениально, не правда ли? В детали вдаваться не буду. Нам известна лишь суть. Так мне звонить? Томас воспринял информацию несколько отчуждённо: сомневался в реальности происходящего. Ему, отравленному, больше стало казаться, что это всего лишь галлюцинации. — Понятно, — односложный ответ заставил «Мун» взбеситься: — Я бы вот нихуя не поняла! — Очнись. Я звоню или нет? — Джей, будучи уверенной в положительном ответе, уже задержала большой палец над кнопкой вызова. Боец закрыл лицо руками, облокотившись на колени, и произнёс дрожащим голосом: — Бабы, вы где раньше-то были? — Налаживали нужные связи, пока ты прятался у легавых под видом свидетеля, — Шеннон вставила пистолет в кобуру. — Том, мне звонить? — «Рэйн» уставилась на него с подозрением. — Или потом? — Уже поздно. Прошло, кажется, минут сорок. Я немного хочу спать, — с потрескавшихся губ срывались тихие неразборчивые слова. — До меня допёрло. Ты бухой, — «Шейна» устало вздохнула и начала рыться в карманах кожанки. — Сейчас покурю и пойдём собираться, да? — Ага, — Ра убрала телефон и взяла спортивную сумку, валяющуюся возле дивана. — Позже подумаем. Уберу пока зелень, — она кивнула на пачки долларов, разбросанных по кофейному столику поблизости. — Давай, — чиркая зажигалкой у лица, подруга кивнула. Томас закрыл глаза, бездействуя. Его немного тошнило. Сопротивляемость истощённого организма понизилась донельзя. В сон клонило так, что, казалось, он вот-вот вырубится. — Скажите Биллу выбираться, что бы там ни было… — невнятно сказал боец. — Обязательно, только протрезвей сначала, — Джей бросала деньги в раскрытую сумку, смахивая со столешницы мелкий мусор, банки из-под пива и пустые пакетики от чипсов, как вдруг взгляд уцепился за три пустые блистерные упаковки от антидепрессантов. — Какого хера? — рука замерла над находкой. — Шен, твоё? — Моё, но я не… — девушку передёрнуло от осознания, она выронила сигарету и схватилась за голову, резко повернувшись к Ллойду. — Что ты наделал?! Том уже не мог ответить. Лёжа на боку, мужчина медленно терял сознание. Где-то внутри него теплилась надежда, что теперь точно станет легче. Возможно, он встретится с Молли, а потом и с Десперадо. Возможно, не будет ничего, кроме темноты и пустоты. Плевать. Уже сто процентов плевать. Лишь бы закончился кошмар длиною в тридцать лет, называемый жизнью. — Чего, чего? — панически запричитала «Рэйн», не понимая реакцию подруги. — Это Том выпил? Всё это?! — Похоже на то, — Шеннон кинулась к бойцу и, сев возле него на колени, начала легонько бить по щетинистым щекам. — Эй, эй, ты слышишь? Ты брал мои таблетки? Брал?! Ллойд дёрнул головой, пытаясь очнуться, но тут же погрузился в лёгкую дрёму. — Он сейчас умрёт! — Джей вновь схватилась за телефон. — Я набираю Георгу! — Бля, пусть высылает сюда своих медиков! — «Мун» изо всех сил потрясла обессиленного брюнета за плечи. — Зачем ты это сделал?! Эй! Посмотри на меня! — Пиздец! Помоги ему хоть как-то! — подруга крутилась рядом, за секунду забыв о звонке, когда у Тома судорожно задрожали конечности. — У него внутри шестьсот миллиграммов трициклических антидепрессантов, как я помогу?! — Шен смахнула навернувшиеся слёзы и продолжила будить беднягу. — Нам нужны врачи! — Ох, точно, — Ра поднесла мобильник к уху как раз в тот момент, когда Листинг принял вызов. — Алло! Код «красный крест»! — названная шифровка означала, что говорит именно куратор, нуждающийся в срочной медицинской помощи. — Ллойд! — «Красный крест», принято, высылаю реаниматоров, — Гео не задавал лишних вопросов. — Они не успеют! — крикнула «Шейна». — Ты знаешь смертельную дозу? — Джей села рядом с ней, не зная, как поступить. — Девятьсот миллиграммов, кажется. — Том выпил шестьсот! — Он не вывезет даже этого! Чёрт, его тошнит… — брюнетка, заметив сокращения мышц в грудной клетке преступника, помогла ему склониться над полом. Мужчина захрипел, слабо упираясь трясущейся ладонью в холодный ламинат. Сознание находилось в отключке, организм действовал на автомате. — Шен, ему надо промыть желудок! — Ра грубо взяла Ллойда за волосы и, потянув наверх, отвесила ему грубую пощёчину. — Давай, очнись! Очнись, бля, оставайся со мной! Том, тебе нельзя спать сейчас! «Мун» забежала в кухню и рывком раскрыла холодильник. Бутылка с негазированной водой, купленной давным-давно, так и оставалась на полке дверцы. Обрадовавшись хотя бы этому, девушка схватила бутыль и понеслась обратно. — Не захлебнётся? — откручивая крышку от горлышка, Шеннон упала на колени рядом с любовником Стеклянного. — Не знаю! — Джей, злясь от бессилия, вновь ударила Томаса, попав в скулу. — Пожалуйста, держись! Убийца приоткрыл глаза и слабо завертел головой, изнемогая от головокружения и общего плохого самочувствия. Его накрыли галлюцинации. Самые прекрасные галлюцинации. — Билл… — прошептал он, видя перед собой то самое нежное создание из подвала. — Прости… — Всё, пиздец, его кроет, — «Шейна» плеснула немного воды на Ллойда. — Билл тебя, слабака, простит, но выживи! — Том, ты должен попить, — Ра уложила взъерошенную голову на подушку. Изо рта мужчины вырвалась пена, тёплым потоком ложась на раскрытую ладонь Джей. Девушка со слезами посмотрела на Шеннон: — Мы потеряем его…***
— У меня был выбор. Всегда. Умереть или убить их всех? Я хотел и того, и другого, — Десперадо улыбнулся, смотря сквозь объектив камеры, направленной на него. — Но мне показалось, что это так глупо — встретиться в аду с теми, кто мучил меня столько лет. Нет, определённо не сейчас. Они должны гореть, пока я сжигаю всё вокруг. И мне правда хорошо от мысли, что перед смертью я был единственным, кого видели эти ублюдки. Моё лицо будет преследовать их вечно, — парень перевёл взор на Джордана, спокойно сидящего напротив. — Так что… да, я сделал выбор. — А как насчёт того, чтобы обратиться в полицию? — детектив сложил руки в замок и устроил их на столе. — У Вас ведь были доказательства. — Ох, — Билл тихо посмеялся, закинув ногу на ногу, — нет… Думаете, я мог позволить хотя бы одному из них поселиться в уютную камеру на десяток лет? Никогда. Ни за что, — последнее прозвучало грубо, подобно приговору. — Прорыдавшись и прооравшись, я выполнил желаемое. — Убил… — Нет. Сначала я напился. Это помогло. — Помогло чем? — Джо сощурился. — Мои руки перестали трястись. Саймон сидел в подвале, связанный, с зашитыми глазами, а я вдруг напугался самого себя, — маньяк уставился на запястья в наручниках, прикованных к петле на столешнице. — Знаете чувство, когда открываешься себе с ужасной стороны? — Думаю, всем оно знакомо, — федерал глотнул воды из близстоящего стакана. — Вам не удалось с ним справиться? — Наоборот. На то, наверное, и создан алкоголь. Я выпил пять рюмок. И вот, пьяный, избитый, в одежде Сэма, я сидел в кухне и осознавал, что через несколько дней его друзья вернутся. Твари всегда возвращались. Я хотел прикончить их прямо в доме, но у меня бы не хватило сил сразу на всех. После шестой рюмки я точно знал, что выловлю их по одному. После седьмой я разбил бутылку, взял осколок и пошёл в подвал, чтобы узнать у Саймона первый адрес. Сочетание слов «узнать» и «осколок» не вызвали у Джордана хороших ассоциаций, поэтому тот просто молчал, ожидая продолжения рассказа. — Я хватал каждый его крик, загоняя стекло под ногти. У Смита, кстати, очень красивые ногти. Были, — лицо Билла исказилось печалью: теперь оры «дяди» не казались столь удовлетворяющими. — Я даже забыл, за каким хреном туда припёрся, а вспомнил лишь в момент, когда Сэм истерически признавался в любви. Я же этого хотел. Поставил условие, а он учёл. Ха, меня прямо-таки попустило в тот момент. Стою, руки в крови… Смит рыдает. Я закуриваю и давлюсь дымом. Моя первая сигарета. Не понравилось. Тушу о его лоб и задаю вопрос: «Где живёт Микки?». Сэм не слышит, умоляет перестать. Я повторяю вопрос и обещаю продолжить. Он матерится и угрожает — я продолжаю. Через несколько минут всё-таки получаю адрес, запоминаю и ухожу. — Уходите куда? — К Микки Ричардсу, — загадочно ответил преступник, глядя исподлобья. — Он стал первой жертвой? — Первой и последней жертвой был Саймон, — Десперадо хмыкнул. — Всё закончилось там, где началось. А Ричардс стал первым убитым. Задавайте вопросы правильно, детектив. — Главное, что Вы меня поняли, — Джо слегка раздражился. — Поведайте об этом. — Мик жил в десяти минутах ходьбы…***
Нетрезвый, перепуганный и злой юноша стоял напротив двухэтажного особняка, скрываясь в тени большого старого дуба. Лёгкий ветер колыхал листву, и Билл наслаждался каждым шелестом, не в силах надышаться свежим воздухом. У брюнета словно выросли новые лёгкие — настолько свободно стало внутри. Свобода хоть и отравилась для него мерзкими событиями, но даже этого было достаточно. Одежда Саймона, которую надел Вильгельм, пахла одеколоном, табаком и насилием. Мягкая ткань чёрной толстовки заставила парня нервно дёрнуться. Широкий капюшон медленно сполз с лохматой головы. Десперадо запустил пальцы в карманы свободных спортивных штанов и достал кожаные перчатки. Низкорослая шатенка медленно расхаживала по первому этажу особняка, с улыбкой разговаривая по телефону. Длинный шёлковый халат оранжевого цвета резанул по глазам. Билл, привыкший ко тьме, нахмурился. Девушка активно жестикулировала и смеялась возле окна. Беседу прервал мужчина, спустившийся в гостиную со второго этажа. Он что-то произнёс, а затем обнял любовницу со спины и нежно поцеловал в шею. На лице Десперадо не дрогнул ни один нерв. Наивная задорная красавица вызвала лишь сожаление. Знала ли она, с кем делит постель, кому готовит завтрак, куда провожает любимого, уходящего по вечерам? Юноша лишь стиснул зубы, разглядывая милую любовную сцену. Лысый бородатый ублюдок, одетый в клетчатые пижамные штаны, жался к молоденькой пассии, которая, опустив мобильник, таяла в сильных руках. На глаза Вильгельма навернулись слёзы. Именно в этот момент наступило осознание: женщину насильника тоже придётся убить. Душа нежного создания клокотала и рвалась на части, медленно выпуская наружу дьяволов, зародившихся в измождённом теле. Билл присел на одно колено и поднял с земли тяжёлый пистолет с прикрученным глушителем. Как обращаться с оружием, найденным в спальне Саймона, юный преступник видел только в фильмах, поэтому лишь догадывался о порядке действий. Он шагнул вперёд, но вновь рванул в тень: Микки невзначай выглянул в окно, а после задёрнул штору. Дыхание сбилось. Стеклянный зажмурился, держась за ствол дуба. Ноги подкашивались. Брюнет нещадно заставлял себя пойти и отомстить за сломанную жизнь. Стоит лишь начать. Лишь начать… Дальше — легче. К страху прибавилась тошнота. Будучи на грани от трусливого побега, Десперадо всё-таки направился ко входу в жилище. Сначала неуверенно, боязливо, но чем ближе было его существо к ненавистному человеку, тем злее оно становилось. Металлическая дверь отдавала холодом и кошмаром. Худая кисть, спрятанная под перчаткой, легла на ручку. Измученное сердце пустилось вскачь. Заперто. Билл осторожно взвёл курок и, собравшись с силами, громко постучал. — О, это, наверное, Мэнди вернулась, — послышался женский голосок. — Я открою. — Мэнди разве не должна остаться у Сары? — поинтересовался Мик. — Или я что-то путаю? — Она не была уверена, — раздались шаги, и Вильгельм, чуть отойдя от двери, выставил пистолет вперёд. В проёме появилась та самая незнакомка. Шатенка улыбалась ровно до момента, пока не поняла, что на её лицо направлено дуло. Замешательство длилось пару секунд, и девушка уже раскрыла рот, чтобы закричать, но Десперадо вовремя остановил: — Не орать! — грозно скомандовал парень, затолкнув пассию мучителя в дом. — Микки! — воскликнула бедняга, широко раскрыв глаза от ужаса. — Какого хуя?! — освирепев, мужчина бросился к незваному гостю, но Билл резко наставил пушку на него: — Стоять! Даже не думай, сука! — Падаль… — презренно выдавил Ричардс, сжав кулаки. — Где Саймон? — Саймон? — брюнет дёрнул бровями в удивлении, нервно посмеявшись. — Волнуешься за друга? Не беспокойся, с ним всё в порядке. Пока. — Микки, что происходит? — девушка тут же заплакала, не зная, куда деться. — Лана, детка, успокойся, — насильник храбрился, но шестое чувство подсказывало — ничем хорошим приход бывшей жертвы точно не закончится. — Чего ты хочешь? Денег? Десперадо растерянно потоптался на месте. Воцарилась напряжённая тишина, прерываемая всхлипами Ланы. — Ты знаешь, какого чёрта он натворил? — Билл обратился к любовнице Мика, дергано кивнув в его сторону. — Знаешь?.. — Я? — девица всхлипнула, глотая слёзы. — Я не… Милый, что ты наделал?! — Не слушай его! — Ричардс хотел рыпнуться вперёд, но не решился. — Слышь, опусти ствол! Ты даже стрелять не умеешь! — Может, проверим? — на секунду склонив голову, парень зажмурился. На бледном лице выступила испарина. Сотрясаясь от волнения, Стеклянный вдруг бесслёзно взвыл. — За что?! — с раненых губ сорвался крик. — Ответь! Почему я? Почему?! — по впалым щекам побежали мокрые дорожки. Мик вздрогнул, Лана закрыла лицо руками. — Отпусти её, — мужчина указал на любовницу, — это только наше дело. — Нет… Сначала ты ответишь мне, а потом… потом я обещаю подумать, — процедил Десперадо, шмыгнув носом. Микки обречённо выдохнул, проведя ладонью по лысому затылку: — Что я должен сказать? — То, чего он ждёт! — Лана не вытерпела и кинулась на мужчину с кулаками. — Рассказывай, что ты наделал! Я не хочу умирать, скотина! — Уймись! — Ричардс с силой толкнул девушку, отчего та плюхнулась на диван, продолжая истерить. — Тихо! — приказал Билл, целясь то на насильника, то на незнакомку. — Начнём сначала… — хрипло продолжил преступник, шагнув навстречу растерявшемуся Микки. — Почему ты делал это со мной? — А что тебе ответили остальные?.. — Нет! Нет, не говори про остальных! — не своим, грубым голосом закричал Стеклянный, напряжённо мотая головой. — Ты! Ты скажешь мне! — Хорошо… — мучитель закрыл глаза, чуть отвернувшись, когда дуло оказалось в опасной близости. — Хорошо! — На колени! — Боже, не убивай его! — взмолилась Лана. — Мы дадим тебе денег! — Закрой рот! — наблюдая, как Мик медленно выполняет указание, Вильгельм заткнул девицу. — Так… Отлично. Я жду… — Я делал это… — Делал что? Ричардс виновато посмотрел на любовницу, а затем продолжил: — Я трахал тебя против твоей воли, потому что… потому что… — Почему?! — у Билла не хватало терпения. — Господи… — шокированная и разочарованная Лана застыла, не в силах принять услышанное. — Потому что мне это нравилось, — врать не было смысла, и Микки это прекрасно понимал. Он замер в ожидании выстрела. Умирать не хотелось, но смерти мужчина не боялся, ибо знал — когда-нибудь придётся поплатиться за содеянное. В его представлениях блуждали картинки со страшными авариями или несчастными случаями, но никак не с освободившимся пленником Саймона. Действие бумеранга Ричардс усвоил на отлично. Вильгельм повернулся к перепуганной Лане и кивком указал ей на выход. Девушка приоткрыла рот, чтобы задать какой-то глупый вопрос, но тут же передумала и поднялась с дивана. — Беги, детка, — Мик закивал, впервые чувствуя к Десперадо не злость и желание вытрахать из него душу, а благодарность. Девушка настороженно зашагала к захлопнувшейся двери. Как только Лана оказалась спиной к брюнету, тот, подавив нахлынувшие эмоции, направил пистолет на неё. — Нет! — только и успел взмолиться Ричардс, после чего раздался глухой выстрел. Пуля пронзила затылок шатенки и, вырвавшись через левый глаз, ударилась о стену. Гильза звонко соприкоснулась с кафельным полом. Стройное тело безжизненно грохнулось на порог. По коврику с надписью «Welcome» медленно растекалось кровяное пятно. Маленькие красные брызги поползли вниз по косяку. — Тебе конец! — взревел Микки, вскочив с колен. — Сука! Зачем?! Десперадо отпрянул назад и вновь нажал на спусковой крючок, ранив врага в шею. Мужчину отнесло назад. Оказавшись на спине, он схватился за горло, из которого ручьём текла алая жидкость. Ублюдок закашлялся, раздался булькающий хрип. Захлёбываясь в собственной крови, Ричардс слабо извивался и неотрывно глядел на своего убийцу. Билл присел на корточки возле жертвы и тихо произнёс: — Жди остальных. Я доберусь до всех. — Нет… — переворачиваясь набок, харкаясь, Мик схватил Вильгельма за ногу. — О да, — отрешённо кивнул тот и, поднявшись, отпихнул ненавистного человека небрежным пинком. Маньяк направился в просторную светлую кухню. Каждое движение отдавалось паническим напряжением, скрытым за напускным спокойствием. Забытые зажжённые свечи на обеденном столе растаяли наполовину. Стекающий воск переполнил подсвечники и капал на белую скатерть. Преступник взял пачку сигарет, лежащую на подоконнике, а потом прикурил от огонька. Вторая сигарета в его короткой жизни показалась слишком крепкой, но не такой уж отвратительной. Возле железной пепельницы валялся стеклянный складной нож. Его Билл узнал сразу. Парень задумчиво курил, рассматривая предмет пыток. Ещё свежие порезы в области рёбер пульсировали изнутри. Худые пальцы коснулись до предмета как до неизведанной находки. Пребывая в плену несколько лет, Десперадо часто забывал имена, лица и количество мучителей. Всё сливалось воедино, а потом расслаивалось, как и неокрепшая психика. Порой Биллу было всё равно, сколько людей придут поиздеваться. По ощущениям отличий не наблюдалось: так же больно, омерзительно и страшно. Но чёртов нож он запомнил отчётливо. И теперь стало ясно, у кого находилось оружие, с которым мальчик из подвала сроднился настолько, что невыносимые порезы начинали приносить извращённое удовольствие. Взяв многострадальный нож, юноша положил его в карман и решил, что тупое, рвущее лезвие должно вонзиться в остальных. Микки, что пытался доползти до телефона, притих и обмяк на полу в луже собственной крови. Убийца вытер высыхающие слёзы и шагнул к плите. Повернув четыре конфорки до упора, он выпустил газ и ещё раз посмотрел на огни свеч. Вдруг захотелось остаться, но мысли о незаконченных делах заставили Билла уйти. Перешагнув через труп Ланы, брюнет распахнул дверь и спустился во двор. Пистолет оказался спрятан под толстовкой, а сигарета — докурена. Стеклянный человек неторопливо шёл по тёмному переулку, ища обходные пути. Неподалёку раздался взрыв и грохот выбиваемых окон. «Прости меня, мама».***
— Знаете, мой первый раз был таким… отчуждённым, наверное, — головорез пожал плечами. — Я толком не понял, как заставил себя войти к Мику. И мне жаль ту девицу. Но я облегчил её страдания. Она даже сообразить не успела, какого хера случилось, а уже умерла. — То есть поначалу Вы желали расправиться только с обидчиками, да? — Джордан склонил голову вбок. — Наверное. — Наверное? — Вообще-то, я ни разу не задумывался о том, чтобы остановиться. У меня была определённая цель, но дальнейших планов не строилось. Я издевался над Саймоном, чтобы получить адреса, а на деле лишь оправдывал себя этим. Мне нравилось всё, что я с ним творил. Становилось намного легче. — Да, мы видели, в каком состоянии тело Смита, — тихо подметил детектив. — Скажите, пожалуйста, за какое время Вы справились со всеми участниками изнасилования? — За одиннадцать дней. — Каким образом? Никто ничего не понял? — Через неделю я подал заявление в полицию о пропаже дяди. Мне как раз исполнилось восемнадцать, поэтому я мог проживать один, а легавые даже не осмотрелись в доме, им было насрать, — Десперадо улыбнулся. — Если говорить про тех тварей, то они-то, конечно, всё осознали, но не могли обратиться за помощью. Что бы они сказали? «Мы трахали подростка на камеру, а теперь у него шило в заднице размером с Биг Бэн»? И, о да, каждый из оставшихся считал своим долгом дождаться меня и прикончить. Джордан поёжился. По спине побежал холодок. — Неужели никто не дал отпор? — Как видите, — парень кивнул. — Я готов назвать имена. За убийства первых двоих посадили других людей, третье осталось нераскрытым, а после остальных меня прозвали Стеклянным человеком. Вы начали отсчёт серии не с тех. Но здесь вас можно понять. Я эволюционировал, если это можно так назвать. Становился более жестоким, изощрённым. Десперадо выкладывал информацию ясно и доступно, будто объясняет сложный материал нерадивому ученику. Вспоминая жертв, их лица, он ни разу не запутался, лишь иногда прерываясь на перекур и попытки восстановить общую картину. Джордана потряхивало. Было сложно поверить в правдивость слов Билла, но факт оставался фактом — обаятельный парнишка напротив давным-давно сгнил изнутри и превратился в самое настоящее чудовище. В какие-то моменты детектив жалел маньяка, представлял себя на его месте и размышлял, как бы поступил сам. Верность закону, воспитанная в Джо с самого начала студенческих лет, твердила одно, но самолюбие и тяжёлый характер — другое. Но мужчина одёргивал себя и оставался тем самым непоколебимым федералом, безжалостным к преступникам. Какая разница, что чувствует человек, над которым издевались, если тот сам превратился в палача? Ничего святого в нём не осталось и не возродится вновь. Место таким — на электрическом стуле. И единственное, чем подобные личности могут помочь, — поведать о кошмаре, сотворённом ими же, чтобы следствие продвинулось вперёд и избавилось от сорняка, отравляющего нормальное общество. А Билл говорил и говорил, и ему становилось чуточку легче. Он столько времени хранил омерзительные секреты внутри, а теперь его прорвало. Юноша будто сбрасывал огромный груз по малюсенькому камешку. Возможно, в этом и заключалось освобождение Стеклянного. Не физическое, но душевное. Попасть в клетку, чтобы избавиться хотя бы от части внутренних балластов. Десперадо окончательно перестал жалеть о том, что сдался. А потом дошёл до последнего эпизода своей жизни на свободе. — Я… ненавидел Саймона всем своим существом… И привязался так же сильно, — брюнет прерывисто выдохнул, дабы не заплакать. — А он меня полюбил. И лишь тогда я смог простить его, — убийца посмотрел в серые глаза детектива. — Я больше не хотел причинять боль человеку, который меня любит. Люди ведь всегда так поступают: издеваются, зная, что не останутся в одиночестве. — Наверное, потому что им тоже делали больно, — Джо пожал плечами. — Это месть. В Вашем случае — прямая. — И в случае Тома… прямая, — Билл нагнулся к закованным рукам и затянулся сигаретой, зажатой между пальцев. — Почему Вы смогли прикончить Саймона, но так вцепились в Ллойда? Как совпало, что завербованный нами человек связался именно с Вами? — Я не могу ответить на второй вопрос. Сам в шоке. — А на первый? — Почему вцепился? — парень стряхнул пепел на стол и поджал губы. — Думал, что нужен ему. Я всю жизнь хотел быть нужным кому-то. Любить кого-то. А получилось… Получилось как обычно. Теперь я здесь. Моя жизнь стремительно подходит к концу. А знаете, что именно наталкивает меня на мысли о беспощадном суде? — Нет. — Вы не жалеете сигареты. Даёте накуриться перед смертью, да? — Десперадо ухмыльнулся, выдыхая дым. — Но я не против, правда. Джордан приложил палец к минигарнитуре в ухе, услышав голос Евы Нормани: — Спроси про сговор с Ллойдом. Они наверняка планировали смерть Эммета. Нам нужен результат, детектив. Два дня прошло. Завтра пребывает новое начальство. — Кстати говоря, — осторожно начал Джо, щёлкая авторучкой, — Ллойд вас сдал. — Я знаю… — Я говорю про вас двоих. — Что?.. — сердце Билла пропустило удар. — Я не совсем понимаю, — маньяк нахмурился, пытаясь прочитать ложь по мимике мужчины. Не получалось. Джордан оставался безэмоциональным и лишь раздражающе щёлкал чёртовой ручкой, которую хотелось вырвать и воткнуть ему в ухо. — Разве? Вы ведь вдвоём убивали. В последнее время, — детектив чуть подался вперёд. — Так признайтесь уже. Вильгельм незаметно затрясся, вспомнив потасовку между Томасом и Сандерсом, когда последнему размозжили голову статуэткой в виде кошки. Неужели боец сознался? — Вы давите на меня, — подметил Стеклянный, покусывая нижнюю губу. — Ох, нет, мистер Десперадо… Давлением тут ещё и не пахнет, — Джо угрожающе приподнялся, упираясь ладонями в края стола. — Не перегибай! — возмутилась Ева, но коллега её проигнорировал. — Будьте уверены, мы найдём Ллойда. И тогда… тогда Вы поймёте, как выглядит давление в Блэкрэйне. Очная ставка покажется адом, Билл, — после этих слов он обратился к охране. — Увести! Брюнет окаменел, глядя в пустоту. В мыслях панически вертелся лишь один вопрос: «Где мой Том?».Девять дней спустя.
Георг стоял в учебном крыле «адвокатского бюро» напротив небольшой аудитории, в которой находился неполный отряд Бешеных. Девять юношей и три девушки сидели за партами, записывая материал в тетради. Место преподавателя занимала Джей Ра. Вооружившись указкой, она объясняла строение и механизм действия пистолета-пулемёта, установленного на высокий держатель. — Тишина! — строго приказала «Рэйн», ударив указкой по доске. — Я хочу пересесть! — возмутилась Лия. — А я хочу, чтобы ты заткнулась и писала лекцию! У нас тут отряд наёмников или пиздюки недоделанные? Листинг усмехнулся, прикрыв дверь с табличкой «Оружие. Теория». Пройдя по длинному пустому коридору, шатен остановился возле следующего кабинета, а затем вошёл внутрь. Помещение для проведения вечерних психологических бесед было готово к приходу Бешеных: на столах лежали распечатанные тесты, на доске висел плакат с темой, по коей можно легко узнать специализацию Лолы: «Личности внутри. Удержание и контроль». — Не можешь нарадоваться новой волне киллеров? — Шеннон подкралась сзади, заставив начальника вздрогнуть. — Ты в курсе, что нельзя вот так пугать? — Гео повернулся к куратору, улыбнувшись. — Твой класс уже готов к принятию учеников? — Не волнуйся, босс, ребята будут стрелять как надо, — она шутливо отдала честь касанием указательного пальца до виска. — Отлично. Ты видела других преподавателей? — Тренер по рукопашному бою пошёл в спортзал, а препод по логике жрёт, — «Мун» указала в сторону столовой. — Все ждут Бешеных. Какие у них занятия на завтра? — Всё то же, а послезавтра введём «Химию». Обучим отряд готовить яды, кислоты и наркотики. Потом начнётся «Теория и практика построения ловушек», «Убийства как несчастные случаи», «Пытки», «Бесшумные убийства» и «Маскировка на местности». — Ты сам-то вести будешь что-нибудь? — «Пытки», — он деловито кивнул. — Почему я не удивлена? — брюнетка засучила рукава чёрной водолазки. — А где Лола? — Налаживает связи с коллегами из Блэкрэйна. — Оу… Ладно. Может, сходим в медицинское крыло? — Хочешь проведать Тома? — Девять дней в коме всё-таки провёл. И до сих пор как будто ничего не соображает… Мне жаль его, — девушка вздохнула. — Мы же думали, он умрёт. Это было ужасно. — Ты ведь не моего гнева испугалась в тот момент, — Георг похлопал подчинённую по плечу. — И Джей тоже. Вы боялись за Тома. Не нужно этого скрывать. Я не дурак. — Извини. Иногда кажется, что тебя раздражает любое переживание со стороны работников. — Нет. Просто мне до вас далеко. И иногда я завидую. Единственный человек, который вызывает у меня эмоции, — Лола. В её отсутствие я превращаюсь в овоща. Такое поведение равносильно смерти. Так что… живите. И будьте собой. Здесь это приветствуется, — шатен направился в сторону лестницы, уводя Шен за собой. — Пошли к Ллойду.***
—…реагирует на свет… — Томас услышал чей-то мужской голос и мотнул головой, когда в насильно приоткрытый правый глаз посветили фонариком. — Реагирует, да. — Что? — боец слабо причмокнул пересохшими губами. — Воды… — он попытался пошевелить руками и ногами, привязанными к койке. — Пить! — Может, пора бы его освободить от ремней? — поинтересовалась «Шейна», взяв с тумбочки бутылку минералки. — Ночью у него были судороги, так что… — престарелый медик в белом халате на секунду замолчал. — Надо подождать, пока парень полностью очнётся. — Что в этом сложного? — Георг непонимающе повёл бровью. — Просто поднимите его. — Зачем?! — воскликнули двое, воззрившись на начальника. — Человеку плохо, ты чего? — девушка поднесла к его рту горлышко бутыли. — Эй, Томми, вот вода. Слышишь? — М? — Ллойд приподнял трясущуюся голову и начал жадно пить, чуть ли не захлёбываясь прохладной жидкостью, льющейся на шею и оголённый торс. — Не торопись… Так, молодец, — «Мун» улыбнулась, погладив мужчину по горячему лбу. — Где я? — шёпотом спросил любовник Стеклянного, откинувшись на жёсткую подушку. — На кровати лежишь, — Листинг не мог не острить. — Кто тут такой умный?.. — тяжело дыша, Том старался разглядеть расплывающиеся силуэты. — Видимо, ты, раз умудрился завертеть неистовый пиздец, а потом выбраться из него, — Гео усмехнулся. — Сука… — дёргая руками, преступник выгнулся в спине. — Развяжите! — Не-а, — врач присел на соседнюю койку. — У тебя судороги. — Полежи немного, — «Шейна» надавила на грудь пострадавшего, чтобы тот не рыпался. — Ты девять дней был без сознания. — У меня всё затекло… — обессиленно вырываясь, Ллойд начинал паниковать. — Пожалуйста! — Давай-ка попробуем, хватит валяться, — Георг приблизился к брюнету и стал расстёгивать ремни. — Нельзя! — возмутился медик, поднявшись с места. — Итан, тут я решаю! — грозно выпалил начальник, заставив всех замолчать. — Вопросов нет? Отлично. — Вопросы есть… — подхватил Том, словно пьяный. — Ты-то куда лезешь? Очнись сначала, — шатен небрежно вынул из его запястья иглу от капельницы. — Готов? Боец вытянул полусогнутые руки вперёд, как зомби из кинокомедии, и Георг подхватил его за подмышки, пыхтя ободряющие слова: — Вот, держись-ка… Ага, давай-давай. Нет, не заваливайся набок! Глаза открой, ёбана мать! Шеннон вся съёжилась, глядя, как Томас отчаянно старается не отключиться вновь. Итан разочарованно выдохнул, в очередной раз убеждаясь в беспощадности руководителя. — Всё, я всё, — невнятно оповестил бедняга, вцепившись в края кровати. — Смотри сюда, — наёмник пощёлкал пальцами перед бледным, осунувшимся лицом. — Какого цвета мои волосы? Боец сощурился, покачнувшись в сторону, и осторожно подался вперёд, внимательно изучая внешность незнакомца. — К… каштановые. — Молодец. Соображаешь, — Гео кивнул. — Сиди так пока. Ты в безопасности. Тут нет легавых. — Где я? — Долгая история. Потом поговорим, — мужчина пошёл к выходу, дав последнее указание врачу. — К вечеру он должен быть в норме. — Понял, — Итан недовольно хмыкнул. — Ты чего-нибудь хочешь? — Шен села возле Тома. — Сдохнуть… — Этого нет в меню. — А могло бы быть, — вмешался работник в белом халате. — Передозировка трициклическими антидепрессантами провоцирует воспаление лёгких или опухоль мозга. Я тут заебался профилактические меры проводить, чтобы вашего непонятного человека с того света вытащить. — Ты молодец, Итан. Правда, спасибо, — девушка одарила старика благодарным взглядом. — Чувствую себя тараканом… — Ллойд хрипло посмеялся. — Такой же, бля, живучий. — Талант не пропьёшь, — «Мун» потрепала его по волосам. — Что было-то? — Хм… Да ничего особенного. — Хотя бы ты скажи, где я, — Том часто моргал, наконец, сфокусировавшись на белой тумбочке. — Не знаю, помнишь ли ты про человека, набирающего наёмных убийц. Мы рассказывали тебе. Сюда хотят взять Билла. — Так… — Томас похлопал себя по щеке. — Меня до сих пор кроет? — Немного, но ты не ослышался, — она помахала рукой уходящему Итану. — Давай потом подумаешь? Тебе нужно подремать ещё пару часов. — Опа, а кто тут такой сидит с голыми ляжками? — задорно крикнула Джей, ворвавшаяся в палату, подобно вихрю. — Я бы охуела лежать в коме в одних труселях! Ты живой вообще? — Как вижу, занятие прошло успешно, — подметила подруга. — Убери её отсюда… — устало протянул боец. — Нет, дружок, поднимайся и пиздуй в душ, — неугомонная Ра встала возле несостоявшегося суицидника и ткнула пальцем ему в лоб. — Меня Георг по рации вызвал сюда, чтобы я доебалась. Вставай. — Нет. — Вставай! — У него не получится! — заступалась Шен. — Если долго мучиться, что-нибудь получится. Давай, милый, не сиди. Девять дней хуи пинал, тебе ещё Билла встречать, — «Рэйн» поиграла бровями. — Он придёт? — Том хотел вскочить, но тут же упал на пол: ноги отказывались держать, да и головокружение одолело новой волной. — Чёрт! — Круто, мы твою тушу не поднимем теперь, — Джей засмеялась, видя подругу, прикрывшую глаза рукой. — Ползи мыться, я покажу дорогу. — Издеваешься?! — мужчина еле встал на четвереньки. — Да. — Я позову санитаров, они помогут, — Шеннон сняла рацию с ремня на чёрных джинсах. — Код «белый крест», медицинское крыло. — Принято, — тут же ответил какой-то юнец, а брюнетка глянула на наручные часы и встрепенулась: — Ко мне сейчас Бешеные на стрельбу придут! Так, всё, я побежала. — Встретимся, — Ра кивнула вслед, а после опустилась на колени рядом с Томом и вмиг посерьёзнела. — Расслабься пока. Ляг. Преступник тут же выполнил указание, устроившись на спине, и зашипел от недомогания в затёкших мышцах. — Я не собираюсь читать тебе нотации. Ты ничего не знал и не видел другого выхода, — она смотрела на рацию в руке, будто вела разговор именно с ней. — И… пока будет сложно вникнуть в происходящее, но тут все свои. Пожалуйста, не делай так больше. Никогда. Ллойд молчал, потирая красные глаза. В голове не укладывалось ни одной адекватной мысли. Беззаконие преследовало мужчину всюду, даже умереть не давало, словно гналось, как проклятие, и давало ещё тысячи шансов примкнуть к психопатам. — Вообще-то, знаешь, Георг захотел принять тебя в отряд Бешеных. Мы рассказали ему о твоих способностях. Смех Томаса потонул в приступе кашля. — Все мои мечты сбылись, блять, — тихо съязвил он. — Ура. — Ты убийца, — безжалостно заявила девушка. — Серийный убийца. Любовник Стеклянного замотал головой, злясь: — Нет… — Глупо отрицать очевидное. Ты гробишь людей направо и налево. Я не буду копаться в твоих мыслях, просто прими факт: даже три убийства составляют серию, — Джей усмехнулась, упираясь спиной в койку. — Здесь тебе помогут справиться с этим. Ты сможешь получать деньги за то, что делаешь лучше всего. — Лучше всего я создаю проблемы. Вам уже создал. Где моя зарплата? — он слабо улыбнулся, протянув раскрытую ладонь вперёд. — Я жду. — Жди лучше Билла, — «Рэйн» вздохнула. — И надейся. — Надеяться? — На его согласие. — И что потом? — брюнет ухмыльнулся. — Подойти и сказать, как сильно я скучал? Или ещё какую-то херь? Нет, мне всё равно. — И поэтому ты просил у него прощения, находясь в предсмертном бреду? — Хватит… Конечно же, Томас скучал, но сам не знал, по кому именно: по образу обаятельного Саймона, созданного маньяком, или по нему самому. — Заканчивай с враньём, дорогой, — куратор поднялась с пола и обернулась к вошедшим санитарам. — Ребята, отведите его в душевую.***
Десперадо больше не мог думать о Томе. Его тошнило от одного только имени, но поделать с этим ничего не получалось. Волноваться за него, перебирать в мыслях варианты произошедшего, винить себя за недоверие, а любовника за глупость и беспечность — этим Стеклянный человек занимался все девять дней. Допросы проходили в молчании. Вильгельм отказывался говорить, и его в конце концов оставили в покое. Ева Нормани, заметив напряжённое состояние подозреваемого, назначила ему курс успокоительных. Не действовало. Маньяк изводился даже под седативными, только выглядело это как тихая истерика. Парень переживал из-за лезвия, выброшенного в унитаз, из-за решения подохнуть на электрическом стуле, когда, возможно, Том нуждается в помощи. Связаться с загадочным Георгом не представлялось возможным. Встреча на то и была разовой. «Адвокат» подобного ранга вряд ли сунется к федералам дважды. Билл проклял всё вокруг миллионы раз, тело содрогалось от ярости. Справедливость и несправедливость смешались воедино, и головорез не имел ни малейшего понятия, как справиться. Спокойствие, приобретённое совсем недавно, разбилось о несколько загадочных фраз Джордана. Кидать прозрачные намёки, блефовать и извиваться, вводя людей в заблуждение — особенный стиль общения легавых, и за это Билл презирал их больше всего на свете. Он ведь чуть не попался на уловку, чуть не рассказал про произошедшее с Сандерсом Кейном. О каком сговоре шла речь, Стеклянный не знал, но подозревал. Лучше молчать и не ляпнуть лишнего. Юноша заметил пропажу Эммета. Либо уволился, либо… Том. Но зачем? Нет. Слишком глупо, слишком отчаянно. Да и просто слишком. Этим простым словом Билл мог охарактеризовать свою жизнь, но никак не бойца. Наивный.***
Вильгельм сидел на полу и таращился в стену. Монотонный сигнал в коридоре сообщил об автоматическом открывании дверей. Раздался стук каблуков, заставив брюнета устало ссутулиться. Наверняка Ева решила подействовать на нервы одними и теми же вопросами, которые останутся без ответа. Первым напротив прозрачной стены появился вооружённый охранник. Он поставил в проходе стул и проследил за женщиной, остановившейся у камеры. Стеклянный нахмурился, медленно поднимаясь. Незнакомка с угольно-чёрными волосами до плеч приветливо улыбалась, расстёгивая приталенное бежевое пальто. — Здравствуйте, мистер Десперадо, — произнесла та, присев на предоставленный стул. — Меня зовут Пола Шульц, я журналист. Мною было получено разрешение на интервью с Вами, если Вы, конечно, не против, — Лола Шнайдер мастерски врала, не вызывая у охраны подозрений. Билл молча приблизился к стеклу, с интересом рассматривая жену Георга. Зеленоглазая красавица была до напряжения позитивной, делая вид, что и в самом деле является таковой. — Пусть уйдут, — парень кивнул на надзирателей. — Ох, естественно, я же не дура, — фальшивый, но приятный смех сорвался с красных напомаженных губ. — Ребятки, спасибо, подождите где-нибудь там, — «Пола» изящно махнула рукой, отозвав амбалов. Те лишь кивнули и торопливо покинули коридор. — Начнём с… — Лола достала из сумочки диктофон и включила его. — Вы же не против записи голоса? А то у меня есть блокнот, ручка. — Не против, — Вильгельм упёрся плечом в стену. — Отлично. Нам предоставили мало времени, поэтому начнём с Вашего детства. Расскажите немного об этом. — Да особо нечего рассказывать… Всё как у всех. Мама, папа, я. — Мама, папа, Вы, угу… — Шнайдер сощурилась, оценивая эмоциональное состояние Стеклянного. — Не настроены на болтовню? — Есть такое. — Скажете причину? Их, я уверена, полно, но что угнетает больше всего? — Невозможность покинуть это место, — Билл начал собирать растрепавшиеся волосы и дредлоки в хвост. — Хотите подышать свежим воздухом или завершить незаконченные дела? — она перестала улыбаться, поставив запись на паузу. — И то, и другое, — парень вновь сел на пол и скрестил ноги. — Ну, надеюсь, Вас отпустят погулять… — Лола провела длинным чёрным ногтем по запястью, имитируя вскрытие вен, а уже через секунду сделала вид, что чешет кисть. Десперадо не был уверен в действительности намёка, а потому суетливый взгляд забегал по лицу «журналистки». Та лишь вновь растянула губы в сухой улыбке, потирая ладони, вспотевшие от волнения. — Я, если можно так выразиться, смыл все свои шансы на свободу в унитаз, поэтому про прогулки стоит забыть, — юноша нервно сглотнул, во рту за секунду пересохло. Жена Георга еле заметно оскалилась: — Смыл в унитаз… — доброжелательная интонация не менялась. — Хорошее сравнение. — Ага. Поэтому никаких «погулять», миссис Шульц, — диалог, построенный на загадочных фразах и недомолвках был достаточно понятен для обоих, но Билл всё ещё сомневался. Лола поднялась со стула и, сложив руки на груди, озадаченно расхаживала около камеры головореза. Георг описывал совсем не такое поведение со стороны маньяка, но его супруга, как опытный мозгоправ, тут же догадалась о возможных трансформациях в израненной психике. Заключение, тяжёлые допросы, отсутствие партнёра и явка неизвестных личностей, пытающихся вытащить на свободу, — всё это отменно могло придавить на голову даже здоровому индивиду. Женщина прекрасно знала о подобных вещах, а потому сама уехала в Блэкрэйн, соврав Листингу про оружие от новых поставщиков, с которыми необходимо наладить общение. Без охраны Лолу, конечно, не отпустили, но зато Гео остался спокойным. Поддельные документы и мастерство коммуникации позволили Шнайдер встретиться с Биллом. И совсем не зря. Тот зачем-то избавился от лезвия. Наверное, напугался или не видел смысла мчаться в неизвестность. И то, и другое было объяснимо. Лоле лишь оставалось решить данную проблему. Когда-то Лола проводила опыт над взрослым мужчиной, пытаясь изменить его сознание до неузнаваемости. У неё бы получилось, если бы не одно «но». Идя по тропе ненависти и головам трупов, мужчину спас любимый человек. Шнайдер чудом осталась жива и позже осознала, насколько сильна бывает мотивация любовью. Это она и собиралась дать Биллу. — Вижу, разговор не клеится, — брюнетка пожала плечами и, повернувшись спиной к парню, махнула охранникам, следящим через камеры наблюдения. У неё оставалось несколько секунд. Стоя неподвижно, Лола запустила обе руки в задние карманы джинсов, делая вид, что ожидает амбалов, а через мгновение из правого кармашка выглянула фотография, сжимаемая между двумя тонкими пальцами. Десперадо часто задышал, не в силах оторвать взгляд от небольшого снимка: Ллойд лежал на больничной койке, подключенный к аппарату жизнеобеспечения. Спрятав фото обратно, «Пола» взглянула на юношу, и на её лице вновь блеснула дежурная улыбка: — Возможно, позже Вы настроитесь на беседу, когда свыкнетесь с этим местом. — Что с ним случилось?.. — Вильгельм слабо ударил по стеклу и провёл по нему поломанными ногтями. — С местом? — психиатр ловко перевела тему от Тома к изолятору. — Ничего особенного. Просто Вы сюда попали. Значит, что-то случилось с Вами, а не с тюрьмой. Всего доброго, мистер, — она подмигнула и пошла навстречу охранникам. — Ох, ребята, чую, меня уволят! Интервью было так себе… — Психи редко контактируют с кем-либо. Ничего страшного. Зато побывали в нашем зоопарке, — один из них посмеялся, а через несколько секунд все трое скрылись за толстой дверью.
