Stray

Одасаку — пацифист, и это качество — алогичное для Портовой Мафии в целом — пугает и притягивает Дазая одновременно. Пацифизм — не то слово, которое хочется вышить на подушке золотыми буквами или выбить татуировкой на левой руке. Пацифизм — это, скорее, ограничение: ты не можешь наносить вред, не можешь убивать и не можешь быть собой. Дазай, если честно, уже и не помнит, когда убийства и увечья стали одними из столпов его страшного "я". Просто так было всегда и так будет впредь. Дазай не то чтобы себя ненавидит: просто любить себя и мир в какой-то момент становится банально не за что. И тогда остается только натянуто смеяться и быть самым мерзким из всех многозвучных "я". Но Дазай смотрит на Одасаку, который не может выстрелить, но упрямо целится во вражеского шпиона, и вдруг улыбается — искренне. Одасаку, определенно, самый интересный из всех его знакомых. Из него не вытравить ни добродетель, ни пацифизм, ни чересчур великодушное сердце, ни странное и необъяснимое желание находиться в рядах Портовой Мафии — Дазай пытался, о, он пытался, поверьте. И каждая новая попытка привязывала его все сильнее. Одасаку — светлый. Слишком светлый для Портовой Мафии, слишком светлый для Йокогамы. Он смотрит на мир голубыми глазами, крепко держится за свой мраморный пацифизм и тратит мизерную зарплату на алкоголь и благотворительность в равных пропорциях. Дазай думает: нет, мне не дано его понять. Зато Одасаку смотрит на него с такой тоской и пониманием во взгляде, что хочется только утопиться. Дазай и утопится /повесится /вскроет вены /что там дальше у него по списку — когда-нибудь, непременно когда-нибудь, но не сегодня. Сегодня у них с Одасаку встреча в старом баре, разговоры ни о чем, выпивка по поводу и без, странная дружба и слишком много единения в воздухе. Сегодня Дазаю захочется жить хоть на секунду дольше. Один пацифист точно не хочет, чтобы он умирал.