butter...fly

Меня зовут Чон Чонгук Привет, я Чон Чонгук, друг Чимина Чонгук, рад знакомству Противный сюрп врывается в суетливый ворох мыслей-птичек, Чон Чонгук вздрагивает и отрывается от соломинки. На лице рисовано недоумение и вопрос, ответ на который нескоро разглаживает складку меж бровей. Он смотрит, как лопаются крошечные пузырьки кока-колы на дне стаканчика, и не думает ни о чём. Вокруг его столика, слишком уединённого и одинокого, двигается жизнь. Она пробегает мимо с шариком в руке, смеется и зовёт брата поиграть. Она степенно прошагивает под ручку с сухонькой старушкой в соломенной шляпе и кивает в ответ на уважительный поклон. Она шныряет меж столиков, улыбается и разносит подносы. Чонгук сидит неподвижной статуей, вырисовывая соломинкой на дне абстрактную вязь. Его спина неестественно пряма, на стуле висит школьный рюкзак — бежал в цирк сразу после занятий. Белая рубашка с коротким рукавом расстегнута, обнажая черную простую футболку. Он поднимается с места и подзывает официантку. На столе пустота и подставка с солонкой и перечницей, поверхность вытерта пахнущей порошком тряпкой. Чонгук заказывает апельсиновый фреш и просит меню для друзей, которые сейчас подойдут. Нервно приглаживая волосы, Чон оборачивается к стеклянной витрине, от потолка до пола, от стены до стены, и млеет на глазах. Его лицо меняет оттенки различных эмоций, останавливаясь на безграничном удивлении. Прямо напротив него в двух шагах, за тонкой стеклянной преградой мирно перебирает волосы Ким Тэхён. Широкая бесформенная кофта, мягкая даже с виду, оголяет костяные запястья, натянутую трапециевидную мышцу шеи и острые ключицы. Чонгук охватывает Тэхёна взглядом, сидя в неудобной позе в пол-оборота, а по пальцам стекают капли инея со стакана. Тэхён снова за стеклом, снова купается только сейчас в солнечных лучах, что ничуть не портит. В его взъерошенных волосах путается блик, кожа белеет в свете дневного светила. Он не видит Чонгука, как не видел его, когда танцевал в воде. Чон следит, как длинные худые пальцы касаются светлой прямой чёлки, пытаются убрать её с глаз, но не получается. Тэхён вздыхает, прикрывая угольки глаз ресницами, и отворачивается. Чонгук едва не протягивает руку, чтобы развернуть за расслабленное плечо к себе. Размороженный иней оседает на коже рук. Жизнь сосредотачивается в изящном видении на расстоянии протянутой руки. Чонгук млеет и не хочет думать почему. Каждый шаг Тэхёна в сторону входа Чонгук встречает нетерпеливо постукивающей ногой. Нервозность он может буквально потрогать, и словно все в кафе смотрят на него, осуждают, наблюдают. От людских взглядом никуда не деться, Чонгук прячет лицо в плече, зарываясь носом в край рукава рубашки. — О, Чонгук! — Чимин замечает его, не успев шагу с порога ступить, и радостно машет рукой через весь зал. Робкий школьник выползает из недр сознания, диктуя вжать голову и неуверенно махнуть в ответ. Голос подводит его желание поприветствовать друга, злость на самого себя не помогает. Рыжеволосый парень словно сошёл с обложки журнала, Чонгук восхищён своим красивым хёном. Эффектно откинув волосы рукой (Тэхён прыснул), Чимин в белой футболке в горизонтальную полоску и узких штанах снисходит до столика простого школьника. Но Чонгук посмотрел на хёна один раз. Его вниманием вновь завладела фигура в бесформенных одеждах, молча следующая за Чимином. Тэхён шёл, легко лавируя меж людей, изящно поправил оголившую половину плеча и, наконец, посмотрел прямо на Чонгука. — Что-то зака… Чимин не успел договорить, как Чонгук вскочил с места, очень глупо застывая перед подошедшим блондином. Тэхён замер с рукой на спинке стула, который хотел отодвинуть. Тишина над столиком, пока Чон осознает своё положение и не плюхается на место. В голове его происходит битва, он ругается сам с собой, умирает от стыда и хочет перемотать время назад. Оба циркача переглядываются и с озадаченными лицами садятся. — Здравствуй, — берёт на себя инициативу Ким, укладывая на стол кисти рук и тяня уголки губ в стороны. Он думает, что стоит проявить больше дружелюбия, поддержать явно нервничающего подростка, но удаётся только скалить нейтральную улыбку. — Чон Чонгук! Тэхён непроизвольно приподнимает бровь и оглядывается на друга, у которого на лице написано всё его недоумение по поводу странного поведения Чонгука. Последнему кажется будто земля разверзлась у него под ногами — так глупо и по-дурацки он себя ещё не вёл. Куда подевались все приготовленные фразы?! — Я хотел сказать, — теряется на секунду, но берёт себя в руки, — меня зовут Чонгук, и я рад с тобой познакомиться. Чонгук не понимает, откуда в нём эта робость, боязнь сказать что-то не то, стеснительность. Он ощущает на себе взгляд Пака, безмолвно спрашивающего всё ли с ним в порядке, потому что Чимин тоже не понимает. Они оба привыкли к осознанию, что в их дуэте Чонгук главенствует и являет собой образец подражания. Но теперь вся ребяческая натура вырвалась вперёд. У Чонгука перехватывает дыхание, когда он смотрит на Тэхёна. Он вдруг осознает, что этот парень очень красив и эстетичен. До этого он видел в нём циркача, акробата, чьё мастерство поражает, а сейчас русалка из стеклянной чаши сидит напротив него. -…, а ты где-то учишься помимо своей работы в цирке? — словно сквозь толщу воды до Чонгука доносится собственный голос. Он привлекает внимание Кима, зависшего над меню, и Чимина, копающегося в телефоне. — Пока ещё нет. Возможно поступлю в этом году. Чонгук многозначительно мычит и затыкает рот соломинкой. Он панически не знает, что делать дальше и куда повернуть разговор. — А ты, стало быть, школьник. Как учёба? — Нормально… — Чонгук входит в десятку школьного рейтинга, — включается в разговор Чимин, представляя Чонгука с такой гордостью, будто он его самолично обучал. Сам обсуждаемый школьник чувствует себя не в своей тарелке, как и всегда, когда речь заходила об его учёбе. Такие вопросы раздражали, ведь чаще всего собеседник задает их без особого интереса. — Ого, а ты молодец. Удивительно! Ты действительно должен быть очень умным, чтобы попасть в рейтинг. Я разве что пару раз был на девятнадцатом месте, но не более. — Кому ты заливаешь? Не помню ничего такого! — Это было до тебя! — Так и не научился врать, — Чимин отворачивается от оскорблённого Тэхёна, у которого на лице написана вселенская обида. Светлая чёлка упала на глаза, скрывая отблески лампы в расширенных зрачках. Чонгук засмотрелся. Тэхён замечает на себе пристальный взгляд и поворачивается, встречая всепоглощающий интерес на лице брюнета. Тонкие струны внутри задрожали в такт зазвеневшим колокольчикам над входной дверью. Он опускает взгляд на принесённый официанткой заказ. Яркие волосы Чимина режут взор, отсвечиваясь оттенками солнца и согревая воздух между ними. Его лицо в цветах пламени кажется более мягким и нежным, особенно когда Чимин улыбается. Изогнутые полумесяцы глаз, которые так любит Тэхён. Внешность отражает внутреннее состояние души, и детское очарование драгоценно и неоценимо. Чонгук слишком дерзко смотрит на них. Тэхёну хочется встать и забрать своего друга от него далеко-далеко. Излишняя чувственность порой создает много проблем. — Ты очень круто выступил. Трудно было? — Чонгук сосредотачивает всё своё внимание на одном человеке. Он не осознает и не хочет осознавать, что создаёт своим поведением неловкость. — В нашей работе трудно всегда. Да и не только в нашей, где вообще сейчас легко… — Но ты выглядел так, словно родился в воде. Это было реально круто. Только я всё время боялся, что ты свалишься и сломаешь себе все кости. Тэхён удивлённо изгибает брови, округляя и без того большие глаза. Ему непонятно беспокойство едва знакомого парнишки. — Уж кто-кто, а Тэхён точно не упадёт, — улыбается Чимин. Чонгук не слышит. — Чимин преувеличивает, конечно, риск всегда есть. Мы тренируемся день и ночь, чтобы уменьшить процент вероятности того, что что-то может пойти не так. Но нельзя быть уверенным… — Должно быть ты часто пропадаешь за тренировками? — Не так часто, как Чимин. — Значит, ты действительно родился, чтобы быть акробатом, раз у тебя всё получается без особого труда! В обжаренных кусочках картофеля Чимин пытается найти спокойствие. Хрустящая корочка надсадно ломается во рту, знаменуя выкипающее терпение. Чимин не находит салфетку и с грохотом отодвигает стул, поднимаясь с места прямо к проходящей мимо официантке. Разводы опрокинувшегося на стол кофе охватывают коричневыми щупальцами стаканы и тарелки. Тэхён едва успевает убрать свой телефон, Чонгук резко отодвигает ноги. У обоих в глазах непонимание. В рыжих волосах словно вспыхнуло пламя, нежность, пестуемая с рождения, обращается острием против всех. Пак замкнул эмоции в непрерывный дьявольский круг и более не хочет наблюдать, как для друзей становится неважным. Он молча следит, как официантка протирает стол и потом прибегает с салфетками и новой порцией кофе. Ему хочется бросить всё и забрать Тэхёна. — Чонгук-и, ко скольки к тебе сегодня репетитор придёт? В глазах Чонгука «ты издеваешься?», на лице налёт благочестия и бесконечная вежливость. Чимин не обманывается. Тэхён развлекает себя, крутя соломинку в коктейле и вспучивая молочную пенку. — Я попросил перенести занятие на завтра, не беспокойся, хён, — Чон шумно высасывает остатки фреша и громче положенного отставляет стакан в сторону. Почему-то отвести взгляд равнозначно поражению; тишина нарушается лёгким стуком соломинки в стакане Тэхёна. Чимин отводит глаза, поворачиваясь к молчащему другу. — Тэ, скажи, который час? Нам ещё в прачечную забежать нужно. — Так я ничего не сдавал на этой неделе, — удивлённо отвечают в ответ, едва размыкая губы от трубочки. — Разве ты не забрал своё белье вчера? Солнечные блики на лице Чимина образуют причудливую тень, неравномерно накладывающую свой отпечаток на глаза, нос, щеки. Мешки под глазами кажутся более подчёркнутыми, губы подозрительно бледные и дрожащие на общем фоне. от Чимина до Тэхёна словно натянулась тонкая нитка, которую Пак первым начал разрушать. Но в душе Тэхёна всегда распускаются цветы, он мягок, заботлив и внимателен. Боль Чимина он заметит всегда. — Я утром забегал, чтобы оставить постельное, нужно успеть сейчас до закрытия. Прости, Чонгук-и, посидим ещё как-нибудь. — А… Хорошо. Принесите счёт. — Я заплачу, не нужно, — остановил Чонгука Тэхён, на что школьник весьма ощутил дёрнулся и изменился в лице. Неприятная мысль, что таким образом парень ставит его самостоятельность под вопросом, обожгла. Чонгук поджал губы и резко поднялся с места, перехватывая счёт-книжку у официанту, не глядя закладывая внутрь крупную сумму и вручая обратно. Тэхён и глазом моргнуть не успел, как Чонгук независимо поправил шарф, схватил школьный рюкзак и мотнул им головой в сторону выхода. С такими выходками ему ещё не приходилось сталкиваться, но устраивать сцену в борьбе за своё мнение он не стал. Доброжелательно улыбнулся работнице кафе, взял сумку и последовал на улицу. Чимин закатил глаза и пошёл за друзьями. — В следующий раз не выпендривайся, — суховато сказал Тэхён, оглядываясь по сторонам. Налетевший из ниоткуда ветер встрепал белоснежные пряди, создав полыхающее пламя над головой парня. — У меня достаточно денег. Это всего лишь обед, а вот вам не стоит так тратиться. Чимин замер, переводя тревожный взгляд на Тэхёна. Это он уже привык к закидонам Чонгука и особо не обращал внимания. Точнее ему даже льстила некая забота мелкого. Но Тэхён всю жизнь пестовал гордость и чувство собственного достоинства. Когда-то только это помогло ему выжить. На обласканных солнцем щеках стягивается кожа, полные губы разъезжаются в неулыбку, обескровленные и истончённые. В глазах заведомо горело неприятие, а теперь приобрело обоснованные корни. Тэхёну не нравится Чонгук. — Какой же ты непослушный, боже! — Я в состоянии оплатить свой обед. Не нарывайся, мелкий, — Тэхён прищуривается в ответ на взгляд Чонгука. Чимин мысленно рвёт и мечет, но отбрасывает свои обиды и встает меж друзей. Какая дурацкая затея была их познакомить! — Я всего лишь беспокоюсь о финансах хёна. — С каких пор я стал тебе хёном? До слуха Чонгука обрывочно долетает шум улиц. Совсем рядом проезжает сигналя микроавтобус, едва слышно в стороне причитает пожилая женщина, смеется неподалёку компания молодых людей. В треугольнике его симпатий, неприятия Тэхёна и обиженного Чимина звуки словно изолируются толстым стеклом. Во рту Чонгука пересыхает влага, он проводит языком по зубам и сглатывает. Привкус цитруса разъедает щёки изнутри. А пальцы словно онемели. Он не понимает, что делает не так, почему русалка шлёпает хвостом на все попытки сблизиться. Она шипит в ответ, вынуждая раньше времени сбрасывать маску вежливости, своими действиями вытаскивает внутреннего Чонгука. Того самого, которого не любит он сам. Чимин успевает крикнуть, что позвонит, утаскиваемый раздражённым Тэхёном. Тэхёном, который точно не позвонит. Чонгук сжимает в руке телефон. Возможности обменяться с ним номерами не было. Он чертыхается, зло стискивая зубы и долго смотрит вслед стройной фигуре. Чонгук рисует пальцами по стеклу, надавливает, оставляя радужные быстро тающие отпечатки. Он не пристёгнут, поджимает одну ногу под себя и не смотрит на дорогу. Ему неинтересно. Водитель очень быстро привыкает к молчаливости господина. Так же быстро, как и всё его окружение, ибо деньги правят миром. У отца Чонгука их достаточно. Как и шлюх. В рюкзаке Чонгука лежат учебники, кошелек, бутылка воды и сигареты. За последние он ещё не получал выговор в школе, может потому что там не курил. В салоне пахнет цветами, никто не может определить, какими именно. Чонгук смешивает запахи, открывая окошко совсем чуть-чуть. — Закрой окно, — не оборачиваясь, требует Чонгук в ответ на манипуляции водителя. Мужчина недоумевает, вздыхает на причуды господина и выполняет, что сказано. Он привык к беспрекословному подчинению, другие рядом с младшим Чоном надолго не задерживаются. Крепкие настырные колечки дыма забивают лёгкие, облепляют бронхи. Плёнка серого пепла покрывает Чонгука изнутри и снаружи. Запах курева оттолкнул Тэхёна в самом начале. Водитель останавливает машину и ждёт. Чонгук тоже ждёт, но его терпение не бесконечно. Он резко выбрасывает недокуренную сигареты из окна, игнорируя возмущение хозяйки лавки, возле которой они притормозили. Гудки разрывают тишину, скопившуюся в ушах, а затем и голос. — Тебя долго ждать? — Чонгук барабанит пальцами, вздыхает, слушая ответ и откидывается на спинку кресла. — Хорошо, я подожду. Не задерживайся. Минуты ожидания пролетают незаметно для Чона, увлёкшегося поисками Тэхёна в соцсетях. Когда задняя дверца хлопает, впуская в прокуренный салон толику свежего воздуха, а на плечо с силой опускается ладонь, он вздрагивает и оборачивается. — Блять, почему тут так!.. — перебивая самого себя, Чон Хосок надсадно закашливается. Чонгук спокойно нащупывает кнопку и давит, раскрывая окно со своей стороны наполовину. Угробить вечно болеющего хёна в его планы не входит. — Забыл проветрить, прости. Хосок сглатывает вязкую слюну, кашляет в кулак и кивает. — Забыл он… Как вы тут ещё не подохли от дыма. Ненормальный блин. — Поехали домой, — водитель послушно выворачивает руль. разворачивая и машину в обратную сторону. Они частенько ездят таким маршрутом, адрес Чона-среднего вбился в разум самостоятельно. Сам Чон-средний расслабляется на сиденье, занимая собой всё пространство и достает из рюкзака конфету. — Будешь? — Нет. — Какой вредный ребёнок. Ну ладно, мне больше достанется. Хосок сохраняет видимое безразличие, но Чонгук знает, что это видимость. Иначе он не просил бы о встрече. Они едут в относительной тишине, изредка нарушаемой звуками приходящих уведомлений и шелестом разворачиваемых конфет. В окнах проносятся краски сумеречного города, в машине застыло время. «Приходи завтра ко мне» «Завтра я буду занят. Нужно съездить к маме» «Не скучай!» Чонгук закрывает глаза. Он даже не собирается думать над тем, какая муха укусила Чимина. Разбираться в чужих тараканах ему никогда не нравилось. Они не настолько прикипели друг к другу, чтобы скучать на следующий же день после встречи. Единственное, планы Чимина нарушали его собственные. Он косится на Хосока, ковыряющегося в наушниках на заднем сиденье, и вздыхает. Навязчивые идеи — почти единственное, что объединяло двоюродных братьев. Жаль, что бзик на человеке у обоих наступил почти одновременно. «Можешь дать номер телефона Тэхёна?» «Мне кажется, вы не подружитесь…» Ответить Чонгук не успевает. Машина останавливается возле его дома, а Хосок красноречиво дёргает за рукав рубашки, призывая быстро покинуть салон. На лестнице его настигает ещё пара сообщений. Чонгук не читает. — Дяди дома нет? — на всякий случай уточняет Хосок, разуваясь и сбрасывая рюкзак на пол рядом с рюкзаком младшего. — Нет. К десяти должен прийти, если не задержится на работе или в клубе. Они распаковывают коробки с приготовленной едой, внушительной стопкой громоздившиеся в холодильнике. Хосок вытаскивает жестяные банки пива и гордо выгружает их на стол, игнорируя недовольство Чонгука. Оставь своё вино, отмахивается он в ответ желание младшего сбегать в погреб. На белоснежной скатерти растекается янтарная пена, когда банку неуклюже пытаются открыть. Чонгук ловит блики светильника и наконец печатает сообщение в ответ на чиминово: «Ладно, но номер не дам. Вот тебе его аккаунт». Хосок что-то спрашивает, наверняка о Чимине. Чонгук не слушает почти, лишь краем уха улавливая вопросы, не требующие ответа. Его взгляд прикован к фотографии улыбчивого парня, на страничке которого красуется одна единственная буква латинского алфавита. «V» — причина, по которой он не мог найти его раньше. Прежде чем они встретились официально в кафе, Чонгуку пришлось просидеть там достаточно времени. Достаточно времени, чтобы заскучать от нетерпения и попробовать испытать судьбу. «V». Кажется именно так его представил ведущий в цирке, в тот момент Чонгук ещё не знал Тэхёна. Интересно, какое значение вкладывал Тэхён? Ви значит Виктори? Ви как символ беззаботности? Просто Ви? Он стирает пальцем капельку, попавшую на дисплей, а по факту хочет стереть границу между ним и Тэхёном на экране. Таким живым, ярким и восхитительным. Утром Чонгук ещё не знал Тэхёна. Только имя, когда Чимин упомянул. — Знаешь, я решил, не надо меня с Чимином знакомить, — обрушивается сверху Хосок, приобнимая брата за плечи и усмехаясь. — Как идиот зациклился на парнишке… Забудь, что я тебе говорил. Не нужна мне эта херня… Хосок затихает, бессмысленно рассматривая фотографию Тэхёна. И всё понимает, даже слов особых не нужно. Он переводит на младшего озадаченный взгляд и дёргает головой. Он понимает, что происходит, но не понимает почему. Ему стоит промолчать. Чонгук не спрашивает, какая муха укусила брата. Оно не нужно. Свои проблемы Хосок решит сам, без вмешательства «мелких пиздюков». Они переглядываются, безмолвно решив про себя, сделав выводы. Жаль, что никто из них не прав.