Weigh Us Down (We're In Love)

29 и 31       Гарри смотрит на свое отражение в зеркале их спальни, его рубашка поднята так, что виден живот. Он на шестом месяце, и его тату бабочки выглядит странно сейчас, растянутой через его раздутый живот. Нахмурившись, он поворачивается и смотрит на выпуклость его живота, изуродованные листья папоротника на его бедрах, и очевидный дополнительный вес в его руках. Он поправился, и он задается вопросом о том, что сейчас думает Луи о его внешности.       Тихий голос в его голове говорит, что если Луи и думает, что он некрасивый, то он просто слишком добрый, чтобы сказать что-нибудь? Или еще хуже, что, если Луи понимает, что ты не хорош для него и оставит его? становится все громче с тем, пока он смотрит на себя, и просто. Это тревожно.       Часть Гарри говорит, что это иррационально, что Луи любит его больше, чем что-либо, но. Он не может помочь, но всей этой ненадежности сейчас, видя себя в зеркале. Он знает, что он хочет этого, что Луи хочет этого — они говорили об этом бесчисленное множество раз после ночи, когда они обручились, говорили о их том, чтобы растить собственных детей и о большом доме, где их дети могут свободно бегать и играть. А теперь это происходит — сейчас у них есть дом и они ждут не одного, а двойню, и Гарри по-настоящему счастлив, но.       Он не может не беспокоиться.       Он слишком погружен в свои мысли, чтобы понять, что Луи уже приехал домой, даже не слышит, как открывается и закрывается дверь их спальни, поэтому он немного удивленно подпрыгивает, когда его руки ложатся на живот. Он тут же расслабляется, со вздохом откинувшись на Луи. Он смотрит на них в зеркало, смотря, как Луи целует всю его шею и потирает круги на его животе.       — Как дела в школе? — спрашивает он, его голос тихий и мягкий.       Луи устраивает подбородок на плече Гарри и улыбается их отражению.       — Хорошо. Я просто рассказывал студентам об их проектах, а это значит, что все, что я буду делать в течение нескольких недель — это помогать им в этом. По большей части, я буду просто наблюдать за их действиями.       — Хмм, — гудит Гарри, немного склонив голову, поэтому Луи может прижаться поцелуем к точке, где чувствуется его пульс. — Ты сказал им придумать короткую пьесу, чтобы показать в классе?       Луи кивает.       — Да.       — Так ты не играешь на большой сцене в этом году?       — Нет, — бормочет Луи в его кожу. — Я не хочу быть слишком занятым, и остаться в средней школе дольше, чем я должен. Я предпочел бы провести время с тобой и с нашими девочками.       Гарри немного улыбается при этом. Он смотрит, как Луи поглядывает на их отражение в зеркале, смотрит, как медленно на его лице появляется улыбка на его губах.       — Ну вот. Наконец ты улыбаешься.       Это никогда не перестает удивлять Гарри, насколько хорошо Луи может прочитать его, даже спустя все это время. Но это просто так вещь с Луи — никогда не стареет. Каждая мелочь, которую они делают — будь то, как Луи сжигает тосты для него утром, или Луи использующий его шампунь, поэтому они оба пахнут яблоком, или Луи, целующий его шрам на колене, появившийся двадцать один год назад — все, что всегда заставляет сердце Гарри биться в разы быстрее, заставляя его чувствовать, что его грудь вот-вот лопнет. Он задается вопросом, очевидно ли то, что они встречаются всем, любовь, которую они испытывают друг к другу.       Он вспоминает, как Зейн однажды написал для них стихотворение, что-то очень сопливое и романтичное о том, как любой человек может физически ощущать любовь Луи и Гарри друг к другу, только посмотрев в глаза, призраки их улыбок, а также их касания, когда они задерживают свои пальцы на несколько секунд. Он помнит, как Найл сочинил песню для них, что-то невероятно сопливое о родственных душах и о нахождении друг друга будучи детьми, о вечной любви и судьбе. Он вспоминает слова Лиама на их свадьбе, как он говорил о том, как Луи и Гарри дополняют друг друга, как два пазла.       Поэтому Гарри догадывается, что каждый может видеть. Он на самом деле не против этого, если быть честным.       — О чем ты думаешь прямо сейчас? — Тихий вопрос Луи вырывает Гарри из его мыслей, и он начинает быстро моргать, фокусируясь на их отражении. Он думает, что они выглядят красиво, с усталыми, но мягкими голубыми глазами Луи, смотрящими на него с нежностью, с нежными руками Луи, с любовью гладящими его живот. В этот момент Гарри чувствует, что он светится, и все прежние его переживания исчезают.       Он улыбается.       — Просто думаю о том, как я сильно тебя люблю, и как, вероятно, каждый может увидеть это.       Луи посмеивается, целуя Гарри в щеку.       — Конечно, каждый может это видеть, любимый. Они просто могут посмотреть на тебя и понять.       — Да? — Спрашивает Гарри, кладя свои большие руки на ладошки Лу на его животе.       — Да, — говорит Луи. — Они бы увидели какой ты красивый и любящий, как хорошо ты носишь наших детей. Я имею в виду, посмотри на себя, милый. Ты светишься.       Гарри улыбается шире.       — Я?       — Ты. Ты такой потрясающий.       — Это потому что я чувствую, что меня любят, — говорит Гарри проходя пальцами между пальчиками Лу. — Ты заставляешь меня чувствовать себя любящим и красивым и просто идеальным, хотя я иногда чувствую себя далеким от этого.       Луи слегка хмурится при этом — Гарри может видеть, как его лицо слегка наклоняется в зеркале.       — Что ты имеешь в виду, малыш? Ты абсолютно идеален.       — Да, но, — Гарри вздыхает, закрывая глаза. — Иногда я смотрю на себя и думаю, что я становлюсь слишком большим, знаешь? Я имею в виду, я знаю, что это совершенно нормально, потому что я беременный и все такое, но. Я не знаю, — он пожимает плечами, подталкивая голову Луи на его плече. — Я просто иногда думаю об этом, что ты можешь понять, что ты не хочешь меня по-настоящему и просто оставишь меня.       На мгновение повисает тишина. Гарри держит глаза закрытыми, слушая звуки их мягкого дыхания. Это и поражает и пугает его, что через несколько месяцев здесь будет еще одна пара спокойных вдохов, соединяющихся с их в доме.       Наконец, Луи говорит, его голос мягкий.       — Малыш. Ты же знаешь, что я никогда тебя не оставлю, да?       Гарри кивает, все еще не открывая глаз.       — И ты знаешь, что для меня ты всегда будешь самым красивым человеком на свете, да?       Гарри снова кивает.       — Тогда в чем дело? — Спрашивает Луи.       Гарри, наконец, открывает глаза, встречаясь со взглядом мужа в зеркале. Он чувствует себя глупо из-за того, что он беспокоился, видя выражение лица Луи.       — Ни в чем. Я просто глупый, вот и все. Это вероятно, гормоны или что-то такое, я не знаю.       Луи смотрит в зеркало еще несколько секунд, прежде чем повернуть голову и прошептать Гарри на ушко:       — Никогда не переживай, милый. Я сказал тебе, что я никогда тебя не отпущу, не так ли?       — Да, — выдыхает Гарри, кивая, чувствуя дыхание Лу, щекочущее его ухо.       — И ты красивый, хорошо? Такой чертовски красивый. Позволь мне показать, какой ты прекрасный.       У Гарри перехватывает дыхание.       — Хорошо.       Луи в последний раз улыбается их отражению, прежде чем он отстраняется, заставляя Гарри повернуться и ведя его к их постели.       Гарри снимает свою рубашку весь путь перед тем, как лечь на простыни, чувствуя взгляд Луи на себе все время. Его щеки становятся розовыми, и он кусает губы, пока смотрит, как Луи медленно раздевается у подножья их кровати.       Гарри не думает, что когда-нибудь привыкнет к тому, как выглядит его муж, подтянутое золотистое тело, усыпанное чернилами его многочисленных татуировок. Даже в тридцать один, его бицепсы выглядят сильными и мышцы на его бедрах крепкими, и Гарри иногда не может представить, что этот мужчина — этот парень перед ним — его. Он был его на протяжении двадцати одного года.       — Я люблю тебя, — выдыхает он, заставляя Луи остановить свои пальцы на поясе своих боксеров.       Он смотрит на Гарри с мягкой улыбкой, на его подбородке щетина и его волосы, ставшие слишком длинными, неаккуратно зачесаны назад. Гарри понимает, что он не единственный, кто изменился из-за беременности, что она влияет на Лу тоже. Это заметно по мешкам под глазами, по нескольким линиям на его лице — и это заставляет Гарри понять, что все его переживания — глупые, потому что Луи с ним в этом.       Луи собирается быть с ним на каждом шаге в его жизни, даже после этого.       — Я тоже тебя люблю, — говорит Луи, пока он забирается на кровать, решив пока оставить боксеры на себе. Он поглаживает живот Гарри, улыбаясь мужу. — Навсегда, да?       Это такая банальная вещь, чтобы сказать, и Гарри хихикает, улыбаясь Луи.       — Конечно.       Луи наклоняется, прижимая их губы вместе, медленно и сладко целуя Гарри, вылизывая рот, будто он постоянно хочет чувствовать вкус мужа у себя на языке, как будто уже он не сделал это. Все это время его руки скользят вверх и вниз по бокам Гарри, блуждая по груди и животу, спускаясь вниз. Сознание Гарри уже слегка размыто, чтобы поймать и проследить движения Луи, пытаясь запомнить каждое маленькое прикосновение.       — Лу, — скулит он, когда они отрываются, чтобы вздохнуть, пытаясь притянуть Луи обратно, когда старший парень полностью отрывается.       Луи мягко заставляет его замолчать, улыбаясь, говоря:       — Я позабочусь о тебе, не волнуйся. Просто- просто ляг на спину, да, малыш? Позволь мне показать тебе, как сильно я люблю тебя.       Гарри прерывисто кивает, смещаясь и пытаясь комфортнее устроиться на подушках. Луи проводит рукой по волосам, нежно перебирая пряди и заставляя Гарри задыхаться. Его волосы стали действительно слишком длинными, становясь все более волнистыми, а не кудрявыми. Гарри не жалуется, тем более, что Лу любит запутывать свои пальцы в его волосы и массировать кожу головы.       — Просто расслабься, да, малыш? — Шепчет Луи, а затем наклоняется и целует шею Гарри. Стайлс отклоняет голову назад, тихо постанывая, когда Луи засасывает его кожу.       Он быстро реагирует на прикосновения мужа, его член уже стоит в штанах, и это должно быть немного неловко, но все, о чем может думать Гарри — как пальцы Луи держат его живот, как рот Луи чувствуется на его коже.       Луи целует его грудь, бормоча такой красивый и ты прекрасный и весь мой в кожу Гарри, заставляя парня под ним покраснеть. Он осторожно и нежно покусывает ключицы Гарри и прослеживает очертания ласточки на груди языком.       — Я так сильно люблю тебя, да? — Бормочет он, прежде чем наклониться ниже, кружа губами вокруг соска и посасывая. Гарри выгибается на это прикосновение, руки сжимают простыни, когда Луи лижет его сосок.       — Лу, — выдыхает он, дрожа, когда Луи отодвигается, слегка дуя на его сосок. — Я тоже тебя люблю.       Луи коротко улыбается, прежде чем опускает голову, вбирая в рот другой сосок, даря ему такое же внимание, что и другому. Гарри сминает простыни в кулаки и смещает свои бедра, ища трение. Теперь он полностью твердый, его штаны до неприличия натянуты, и ему просто нужно.       — Луи, мне нужно-       Луи затыкает его нежным поцелуем. Таким образом Гарри отпускает простыни, и он запускает пальцы в волосы мужа, слегка дергая, когда Луи вылизывает его рот. Он позволяет полностью взять контроль над поцелуем, тихо скуля, когда Луи прикусывает его нижнюю губу.       Мгновение спустя Луи отрывается, прижимаясь влажными поцелуями, пока он не достигает его животика. Он целует татуировку бабочки, бормоча:       — Я люблю твой животик, малыш. И я буду продолжать любить его независимо от того, насколько он становится большим, — он проводит рукой по округлому животу мужа, покрывая его еще большим количеством поцелуев. — И я люблю тебя за то, что носишь нашего малыша. Ты делаешь такую замечательную работу. Ты замечательный.       Гарри краснеет, прикрывая рукой лицо, чтобы скрыть свои красные щеки. Он чувствует пальцы вокруг запястья, убирающие руку, а потом смотрит в голубые глаза Луи.       Луи держит зрительный контакт на секунду больше, прежде чем он целует костяшки мужа, целуя маленький крест между указательным и большим пальцами.       — Люблю твои татуировки, — говорит он, следуя губами к якорю, а затем дальше вверх. Он следит, чтобы оставить поцелуй на каждой — цветок, сердце, корабль — а потом дальше, пока он не прижимается губами к плечу, на мгновение задерживаясь. — Я люблю то, как ты рисуешь историю своей жизни на своем теле, чтобы все могли увидеть.       — Я просто хочу, чтобы все знали, как ты много значишь для меня, — шепчет Гарри, повернув голову в сторону так, что он сталкивается с Луи.       Луи улыбается ему.       — Я знаю, любимый, — он быстро целует Гарри в губы, прежде чем возвращается обратно к телу мужа. Он по-прежнему улыбается, когда говорит, — И этот папоротник, я действительно тоже люблю его. Я люблю все в тебе, Гарри. — он поглаживает большими пальцами папоротник на бедрах Стайлса, которые теперь тоже растянулись. — Даже если они растянулись, я все еще думаю, что они прекрасны. Ты всегда так прекрасен, Гарри.       Гарри чувствует, как плавится на слова мужа, выскальзывающие из его рта. Он считает, что только руки Луи, касаясь его мягко, но твердо, держат его.       Он вырывается из мыслей благодаря Луи, сдергивающего его штаны, наконец освобождая его член. Гарри почти забыл об этом, отдаваясь словам и прикосновениям Луи на мгновение, но сейчас, когда его внимание вернулось к нему, он понимает, что он болит, прижимаясь к его животу. Он скулит, слегка толкаясь бедрами.       — Мы уделим ему внимание, любимый, не волнуйся, — говорит Луи, проводя руками вверх и вниз по бедрам Гарри. Он улыбается. — Я люблю твои ножки тоже, ты знал это? — он разводит их шире, достаточно для того, чтобы сесть между ними. — Люблю то, какие они длинные. Они такие красивые, как и любая другая часть тебя.       — Луи, — скулит Гарри, его щеки пылают.       Луи проводит носиком по бедрам мужа, прежде чем взять кончик члена Гарри в рот. Гарри с облегчением вздыхает, тая на белых простынях, когда Луи берет глубже.       Луи не спешит, обернув руку вокруг основания члена Стайлса и держа язык на головке, слизывая капельки смазки, вытекающие из щели. Он медленно наклоняет голову, двигая кулаком у основания, прежде чем вовсе убрать руку и взять его полностью.       Гарри стонет, когда он чувствует заднюю стенку горла Луи членом, и он смотрит вниз, чтобы посмотреть, но ничего не видит за своим животом. Он скулит, разочаровываясь, прежде чем подняться на локтях, чтобы увидеть. Однако он не смог держать себя слишком долго, его руки сильно дрожали, и его верхняя часть тела была слишком тяжелой для него, чтобы удержаться.       Луи должно быть заметил — конечно, он заметил — потому что он отстраняется, посылая Гарри заинтересованный взгляд.       — Что случилось, любимый?       — Не могу-, — Гарри должен откашляться и попробовать снова. — Не могу видеть тебя.       Луи осторожно поднимается вверх, помня о животике Гарри.       — Приподнимись немного, милый, — просит он, устраивая подушки на спинке кровати. — Теперь откинься назад, вот так.       Гарри откидывается на спинку кровати, подпираемый подушками. Он разводит ножки шире, и Луи один раз целует его в губы, прежде чем вновь опуститься вниз. Гарри вздыхает, запутывая пальцы в волосы мужа, пока он берет его снова в рот. Живот Гарри по-прежнему закрывает ему вид, но, по крайней мере, он видит макушку Луи.       Он стонет, немного дергая бедрами, когда чувствует, что его член снова упирается в заднюю стенку горла мужа. Он ужесточает хватку в волосах Луи, стараясь держать свои глаза открытыми, когда Луи начинает двигаться быстрее, усердно посасывая его и перебирая его яички. Он позволяет Гарри слегка двигать бедрами, заставляя его члену скользить глубже в рот, делая это легко и плавно.       Гарри скулит, запрокинув голову назад, когда чувствует пальцы Луи на своей дырочке. На секунду его бедра перестают двигаться, он расставляет ножки шире, приглашая Луи продолжать.       Вот когда Луи выпускает его член изо рта, напоследок целуя головку, прежде чем сесть. Гарри только сейчас понимает, что Луи почти твердый в штанах; очертания его члена видны через ткань. Он смотрит, как Луи снимает штаны, и у него текут слюнки при виде толстого члена мужа.       — Луи, — скулит он, сползая со спинки кровати, чтобы лечь нормально, разводя бедра еще шире друг от друга.       Луи целует Гарри в лоб, прежде чем потянуться к тумбочке. Гарри за это время успокаивает свое и без того тяжелое дыхание, его грудь поднимается и опускается с каждым глубоким вдохом. Он наблюдает за тем, как Луи берет бутылочку смазки из их ящика сквозь слегка приоткрытые веки, положив руки на живот.       Луи открывает бутылочку, ложась на живот и целуя коленку Гарри — над тем местом, где был шрам. Прикосновение заставляет дыхание Гарри немного сбиться, заставляет его чувствовать, что его любят и о нем заботятся еще больше. Он задается вопросом, светится ли он сейчас, видит ли Луи, как он себя чувствует в этот момент.       Он затаил дыхание, когда мокрые пальцы Луи прикасаются к его дырочке, кружа вокруг нее, прежде чем медленно скользнуть двумя пальцами внутрь, ища простату Гарри. Гарри скулит и немного смещает бедра, и Луи проскальзывает пальцами до последней фаланги. Он толкает их медленно, постепенно набирая обороты, тем самым увеличивая стоны Гарри.       Луи приподнимается, чтобы он мог следить за лицом Гарри, пока растягивает его. Он крутит пальцами в поисках простаты Гарри. Стайлс выпускает тихий стон, когда пальцы Луи согнулись внутри него и надавили на ту самую точку, заставляя его выгнуться дугой. Мягкий смех выскальзывает из уст Луи, прежде чем он целует Гарри в лоб, пока он кружит по простате Гарри.       Гарри чувствует, что плавится, его пальчики сжимаются и его глаза прикрываются. Он скулит, когда Луи вытаскивает пальцы, а затем добавляет третий, вставляя обратно, и Гарри чувствует, будто он разорвется, если Луи не проникнет в него в ближайшее время.       — Луи, — сумел выговорить он, откинув голову назад, когда Луи продолжает массировать его простату, сильно прижимаясь к ней. — Луи. Я- боже, я готов.       — Тсс, все в порядке, милый. Успокойся, ладно? — говорит Луи, вытаскивая пальцы и вытирая их о простыни.       Гарри сгибает колени, прижимая ступни к кровати, наблюдая, как Луи распределяет смазку по своему члену. Он улыбается, когда Луи целует его в носик, прежде чем он закрывает глаза, пока Луи медленно проникает в него.       Он чувствует себя наполненным с членом Луи в нем, и он просто вздыхает на мгновение, сдвигая свои бедра и задыхаясь, когда Луи толкается немного глубже. Его глаза распахиваются, когда он слышит стон Луи над ним, а затем шепот:       — Так хорошо, любимый.       Он просто тихо стонет в ответ, а затем Луи перемещается, медленно подаваясь бедрами назад и заставляя Гарри чувствовать каждый дюйм своего члена. Гарри лежит на простынях, наслаждаясь чувством Луи в нем. Толчки Луи медленные и глубокие, выбивая из него маленькие хриплые стоны и заставляя пальцы сжать простыни. Он громко стонет, когда Луи глубоко толкается и задерживается на мгновение, выписывая бедрами маленькие круги. Когда он выходит, он возобновляет темп.       Гарри может сказать, что Луи был очень осторожным — он убеждается, что на животик не давит его вес, сохраняя пространство между ними, так чтобы у Гарри не было проблем с дыханием. Кроме того, он продолжает поглаживать руками его округлый животик, и Гарри чувствует, как плачет.       — Ты такой красивый, Гарри, такой идеальный, — говорит Луи и стонет в конце, когда Гарри сжимается вокруг него. Он снова глубоко толкается и делает паузу на секунду. — Я так сильно тебя люблю. Ты не представляешь, какой ты прекрасный и замечательный. Ты так прекрасно носишь наших детей, с такой любовью.       Гарри на мгновение зажмуривается, положив руки Луи на свои живот.       — Лу.       Это единственное, что он может сказать сейчас, потому что его переполняют эмоции.       Он так сильно любит Луи.       — У нас дети, Хаз, — выдыхает Луи, и в тот момент о звучит так, будто он только осознает это, будто он тонет. Гарри может увидеть, как его глаза немного расширяются, уголки губ вздернуты вверх. А потом он тихо смеется, его голос немного напряженный, когда он говорит       — О Боже, Хаз. У нас будут дети.       Гарри улыбается ему, скользя своими пальцами между пальцами мужа.       — Да, у нас будут дети.       Луи усмехается так, что в уголках его глаз появляются морщинки, и Гарри чувствует, будто он летит.       — Я так сильно тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю, шепчет он, прежде чем немного сместить свои бедра. — Я правда люблю тебя, но если ты не начнешь двигаться, я умру еще до родов.       Луи смеется, ярко и счастливо, и этот звук заставляет грудь Гарри сжаться.       — Мы не можем иметь это сейчас? — спрашивает Луи, а затем он выходит и без предупреждения резко входит. Он немного ускоряется, все еще толкаясь глубоко, убеждаясь, что Гарри может чувствовать каждый его дюйм.       Гарри радостно вздыхает, тихо постанывая, когда Луи немного смещает бедра и головка его члена попадает по простате.       — Там, Лу, — выдыхает он, маленькие искорки удовольствия пробегают по его спине и распространяются по всему телу, вплоть до самых кончиков пальцев.       Луи кивает, а затем он снова набирает темп, держа свои бедра под этим углом и толкаясь быстрее. Гарри запрокидывает голову, открывая рот. Он может чувствовать, как истекает его член, но он игнорирует это, вместо этого сосредотачиваясь на том, как Луи трахает его, как Луи касается его живота, как Луи относится к нему, будто он самый красивый человек в мире.       И для Луи, Гарри определенно самый красивый во всем мире. Они оба это знают.       — Я люблю тебя, — говорит Луи, и это звучит так, будто он только наполовину осознает, что он говорит это, слишком поглощенный чувством, как Гарри сжимается вокруг него. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — бормочет он с каждым толчком бедер.       Гарри может почувствовать, как его глаза наполняются слезами, что заставляет его видеть размыто. Он моргает, прогоняя туман прочь, желая видеть лицо Луи, и слезы в конечном итоге скатываются по щекам. Луи сразу замечает это, и он поднимает одну руку с живота Гарри, чтобы смахнуть слезы.       — Ты лучшее, что случалось со мной, — тихо шепчет Луи, как будто это секрет, когда на самом деле все, кто когда-либо их видели, знают. Я так сильно тебя люблю.       — Луи, — кричит Гарри. Он близко, и он чувствует, будто его грудь собирается распахнуться, и его мозг ничего не соображает. — Я люблю тебя.       Луи тоже близко, его толчки становятся более беспорядочными, и Гарри знает, что может кончить даже не прикасаясь к себе, что он может достичь края, только от чувства Луи в нем и от того, как он шепчет ласковые слова и аккуратно смахивает слезы.       Гарри кончает, выкрикивая имя Луи. Он кончает на свой живот, не притронувшись к себе, и у Луи занимает всего несколько толчков, прежде чем кончить глубоко внутри Гарри, шепча я люблю тебя и ты мое все и я не могу поверить, что ты все еще мой. -       — Ты светишься даже больше, чем в прошлый раз, — комментирует Лиам, когда Гарри впускает их внутрь.       Гарри краснеет, опуская голову, поэтому они не могут увидеть его улыбку.       — Да, ну. Луи удостоверяется, чтобы я был счастливым.        — Ах, — говорит Зейн, проходя мимо него в гостиную. — Это объясняет почему ты выглядишь таким влюбленным.       — Ты имеешь в виду оттраханным, — комментирует Найл, громко смеясь, когда Гарри собирается вмазать ему пощечину и промахивается, попадая по руке. Он бежит в гостиную вслед за Зейном, все еще смеясь и заставляя Гарри покраснеть еще сильнее; покраснеть до кончиков волос.       Лиам похлопывает его по плечу, посмеиваясь.       — Просто игнорируй Найла, ладно? Ты знаешь, что он говорит все, что думает, — он сжимает плечо Гарри, ласково улыбаясь ему. — Но ты действительно хорошо выглядишь, Гарри. Как ты себя чувствуешь?       Гарри вздыхает, облокачиваясь на Лиама и кладя руки на живот.       — Будто я готов рожать. Как бы сильно я не любил быть беременным, я просто действительно готов выпустить девочек из их домика.       Лиам обнимает его за плечи, сжимая и ведя его в гостиную, где они могут услышать, как Найл и Зейн уже сражаются за выбор фильма.       — Еще несколько недель, да? Ты сможешь сделать это.       Гарри снова вздыхает. Он и Лиам входят в гостиную, чтобы найти Найла, сидящего верхом на Зейне, пытаясь схватить пульт, который Зейн держит над головой. Они оба замирают, когда замечают Лиама и Гарри в дверях.       — О, привет, ребята! — говорит Найл. — Зейн не дает мне выбрать фильм!       — Ты выбирал в прошлый раз! — протестует Зейн, спихивая с себя Найла. — Моя очередь!       Гарри только качает головой и садится на диван, который Луи специально купил для его беременности. Он смотрит, как Лиам пытается успокоить Найла и Зейна, но блондин слишком занят, пытаясь незаметно украсть пульт и Зейн слишком занят, убеждаясь, что Найл не может взять его, чтобы обратить внимание на Лиама. Гарри улыбается, наблюдая за этой сценой, откинувшись на спинку дивана и положив руки на живот.       Сейчас он стал еще больше, почти восемь месяцев, и у него все больше и больше проблем по дому. Его ноги так болят и также болит бедра и спина. Луи не может быть здесь, чтобы ухаживать за ним все время, потому что он все еще должен работать, вот почему Найл, Зейн или Лиам приходят всегда, когда это возможно, чтобы они могли составить ему компанию и удовлетворить его потребности.       Иногда приходят все трое, как сегодня, и это обычно заканчивается, тем что трое из них (пьяные) засыпают в куче на полу в гостиной, в то время, как Луи поднимает Гарри наверх и удостоверяется, что он немного отдыхает.       — Ага! Я достал его! — восклицает Найл, выдергивая Гарри из его мыслей. Он смотрит наверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как блондин бегает по комнате, а Зейн неуклюже бегает за ним, протестуя о том, что будет справедливо, если он выберет фильм на сегодняшний день.       Вот как их находит Луи.       — Ну, надеюсь, что вы не сильно вымотали моего мужа, — говорит он, стоя на пороге в гостиную, заставляя всех замереть и посмотреть на него. Он держал стопку бумаг и выглядел немного уставшим, но тем не менее он улыбался. Он заходит в гостиную и вываливает бумаги на кофейный столик, потягиваясь, прежде чем нагнуться и быстро поцеловать Гарри. — Привет, милый.       Гарри улыбается, ловя губы Луи для еще одного поцелуя. Луи целует его, прижимаясь губами на секунду дольше, прежде чем он обращается к другим.       — Кто-нибудь из вас, ребята, заказал пиццу? — спрашивает он, сидя на подлокотнике дивана Гарри и рассеянно кладя руку на животик мужа.       — Я сделаю это, — говорит Лиам, доставая телефон из кармана и набирая пиццерию.       — Пицца не очень хороша для девочек, Лу, — протестует Гарри.       Луи улыбается ему, целуя Гарри в макушку.       — Я знаю, детка. У нас еще остался фруктовый салат в холодильнике, и я собираюсь приготовить что-нибудь позже. Может что-то простое из поваренной книги, которую нам отправила Мама. Ну как?       Гарри довольно улыбается, прижимаясь головой к боку Луи. Почти в то же самое время он чувствует удар в его живот, и он смеется, потирая в этом месте рукой.       — Сейчас успокойтесь, малышки, — говорит он своему животику, строго указывая ему пальчиком. — Вы скоро покинете домик. Не толкаетесь сильно много и не устраивайте Папочке трудное время, хорошо?       Луи сползает с подлокотника, падая на колени и прикладывая свою руку над рукой Гарри.       — Давайте, девочки, — говорит он животику Гарри, — не делайте вашего Папочку раздражительным.       — Они пинаются? — спрашивает Найл, подползая и взволнованно смотря на живот Гарри. — Могу я потрогать? С прошлого раза прошло некоторое время.       Гарри кивает, улыбаясь.       — Давай.       Найл охотно кладет свою руку на живот Гарри, смеясь, когда он почти сразу чувствует толчок.       — Сейчас я не знаю, кто из вас сделал это, но я обещаю вам обоим, что я буду вашим самым любимым дядей.       — Прости, — говорит Зейн, появляясь рядом с Найлом. Он хмурится. — Я собираюсь быть их самым любимым дядей.       — Ребят, пожалуйста, — говорит Лиам, также присев на корточки перед Гарри. — Давайте не будем бороться за это. Мы же не хотим повторения того, что было в прошлый раз.       — Да, Лиам прав, — говорит Луи, нежно потирая рукой животик Гарри. — И к тому же, мы все знаем, что ты все испортишь, так или иначе.       — Ага, - соглашается Зейн, воркуя животику Гарри, когда он чувствует толчок под его ладонью. — я так взволнован, чтобы увидеть их.       — То же самое, — соглашается Найл, и Лиам кивает.       — Мы все взволнованы, — говорит Луи, немного качая головой. Он целует животик Гарри, прежде чем посмотреть наверх, на мужа. — Ты станешь идеальным родителем, ты знаешь это?       Гарри улыбается, положив руку на щеку Луи.       — Так же, как и ты. -       Чуть больше месяца спустя, Гарри обнаруживает себя сидящим на больничной койке, чувствуя себя самым счастливым человеком. Он держит маленькую Джессику на руках, в то время как Луи сидит на краю кровати, придерживая Дженнифер. У них обоих на глаза слезы, но Гарри уверен, что он выглядит еще хуже. Он уверен, что его нос и глаза красные ото того, что он слишком много плачет, и его шов еще болит, но все, о чем он сейчас заботится, это о маленьких девочках у его мужа и у него в руках.       Луи немного качает Джен взад и вперед, все время тихо напевая ей, и Гарри улыбается при виде их. Луи ловит взгляд Гарри, и он улыбается, шире и ярче, чем когда-либо видел Гарри, несмотря на истощение в его голубых глазах.       Гарри может сказать, что он действительно счастлив, и он просто знает, что это — четверо в родильной палате — это только начало чего-то действительно красивого.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Луи, его голос мягкий и тихий.       Гарри улыбается еще шире.       — Я чувствую себя великолепно.       Луи кивает.       — Да, то же самое, — он моргает и смотрит вниз на Джен. — Мы фактически начинаем нашу собственную семью, Гарри.       — Я знаю, - говорит Гарри. Это на самом деле потрясающе, но и чрезвычайно волнующе. Он может чувствовать слезы, подкатывающиеся на глаза при мысли, что он и Луи родители. Он смеется, глядя на маленькую Джессику. — Мы родители, Луи. Мы действительно родители.       В этот момент дверь открывается, и заходит Найл, а за ними Зейн, Лиам, Энн и Джей. Он толпятся вокруг Гарри и Луи, Найл и Зейн суетятся над Дженнифер, в то время, как Джей, будучи медсестрой, спрашивает о самочувствии Гарри. Энн осторожно берет у Гарри Джессику, но перед этим целует сына в лоб и говорит, какой он храбрый, в то время, как Лиам вежливо ждет своей очереди, чтобы увидеть близняшек.       — Как их зовут? — спрашивает Найл, придерживая Джен и воркуя ей.       — Ты держишь маленькую Дженнифер Энн Томлинсон, — отвечает Луи, усмехаясь. Гарри видит улыбку своей мамы при этом имени.       — А другой ангелочек? — спрашивает Джей, осторожно передавая Джесс Энн.       На этот раз отвечает Гарри.       — Джессика Джоанна Томлинсон.       Джей улыбается.       — Кто старше? — спрашивает Лиам с любопытством, протягивая руку к Джен, затаив дыхание, когда малышка обхватывает его палец кулачком. Он внезапно выглядит так, будто заплачет (п.п. — это я сейчас плачу), и Гарри может его понять.       Луи гладит Лиама по спине.       — Джесс.       Джей воркует над Джесс, которая машет ее крошечным кулачком в воздухе. Энн стоит рядом с ней и с любовью улыбается малышке, и говорит:       — Привет, маленькая Джессика. Я бабушка Энн, — Джесс снова машет кулачком, как будто в ответ на звук голоса Энн, и Джей смеется.       — Они будут такими избалованными.       — О да, — говорит Найл, осторожно передавая Джен Зейну. — Я уже думаю о покупке всех плюшевых игрушек мира.       — Ты не должен-, — начинает Гарри, но Найл перебивает его.       — Нет, приятель, все в порядке. Это мой долг, как, ты знаешь, любимого дяди.       — Хей, — протестует Зейн, но затем Джен всхлипывает и он в панике смотрит на ее лицо, пытаясь успокоить малышку. К счастью, Джен быстро успокаивается, немного крутя в воздухе кулачками, прежде чем успокоиться в объятиях Зейна. Брюнет выпускает вздох облегчения, возвращаясь к Найлу.- Я думал, что мы об это говорили. Мы все будем их любимыми дядями.       — Нет ничего плохого в дружеской конкуренции, — дразнит Найл, смеясь, когда Зейн замахивается на него кулаком и промахивается. — Ты держишь ребенка! Осторожно.       — Моя очередь, — говорит Лиам, когда Джен отпустила его палец. Он вытирает глаза и тянется к Джен. — Давай, Зейн, твоя очередь прошла.       Гарри улыбается сам себе, откинувшись на спинку кровати. Луи кладет руку ему на голову и нежно поглаживает его кудряшки, тихо напевая себе под нос. Гарри улыбается утешительным прикосновениям и закрывает глаза, чувствуя себя невероятно счастливым, будто он никогда не будет грустить.       И, слушая счастливую болтовню вокруг него, он думает, что это, вероятно, правда.