Миротворец

      Йенс Гросс проснулся от звонка телефона. Гаррет мирно сопел рядом, завернувшись в одеяло. Они открыли на ночь окно, поскольку на дворе — ранняя осень, и на свежем воздухе так сладко спится.       Время 4.20. Звонила Люциста.       — Здравствуй, дорогуша, дело есть.       Гросс пожалел, что взял трубку. Работа. Чёрт её подери, эту работу, в четыре утра.       — Какое ещё дело? — Йенс поднялся и смачно зевнул.       — Двойное убийство в больнице в мире людей. Надо как можно скорее забрать тела, пока они не догадались, что мы существуем. Билеты до Первого круга Ада уже куплены. Собирай манатки и вперёд.       — Это точно в моей юрисдикции?       — Более чем. Ты ж начальник службы безопасности.       — Личности установили? Почему убийство?       — Венцеслав Раух и Даниэль Зюсс. Их обоих доставили с ожогами в реанимацию. Даниэль скончался, не дождавшись скорой. Венцеслав был под капельницей, и его нашли мёртвым. В крови следы интоксикации, в груди ножевое…       Гаррет что-то раздражённо прорычал из-под одеяла.       — Хорсмана взять можно?       — Бери всех, кого понадобится. Дело важное. И не говори Люциану ничего. Пока дело мутное, но ты справишься. По Рауху все слёзки выплачет.       — Понял, выезжаю.       — Вот и славно, дорогой, бегом на поезд, — сообщила напоследок Люциста и отключилась.       Йенс встал с кровати, потянулся и пошёл умываться. Раздражённый сонный Гаррет пошёл за ним, чтобы освежиться.       — Нахуй я с тобой связался, блять.       — Я сам не рад, но такая у меня жизнь. Признай, ты заинтригован.       — Немного, — проворчал мужчина и пошёл на кухню выпить холодного пива.       Гросс умылся, побрился, пошёл одеваться и заметил, что Гаррет выпивает не как аристократ, а как дегенерат.       — Завязывай, тебя пьяного в поезд никто не пустит.       — Почему ты не можешь использовать демонические фокусы?       — Я тебе, блять, не иллюзионист, магия запрещена из-за большого количества убийств. Молох так сказал — слава Молоху, — вздохнул он, забирая пиво у Гаррета и делая глоток.       — Он реально такой стрёмный что пиздец?       — Да, он реально стрёмный, — закрыв перед носом Гаррета холодильник, Йенс отправил бутылку в мусорку. — Меньше слов — больше дела.       — У меня жопа болит.       — Поедешь у меня на коленях.       — Уже не болит.       — Вот и славно. Пошли!       Гаррет спал в вагоне поезда, заняв сразу два места. На третьем месте всего ряда сидел Йенс и читал дамский роман, который купил перед поездкой в обледенелом киоске.       Он периодически смотрел на Гаррета с нескрываемым интересом. Упрямый осёл и пьяница — зато любимый! Хорсман прибухивал, но Йенс ему это прощал — он становился как шёлковый и ластился подобно уличному голодному котику. Целоваться лез. Красота.       Завтракали в вагоне-ресторане. Хорсман откинулся в кресле, сложил руки на груди и кисло смотрел на творожную запеканку с джемом сквозь чёрные очки. Йенс понял: он опять заснул.       Гросс сам был не лучше, они поспали часа два от силы. Попивая кофе, он приглаживал густые усы и смотрел в окно. На тарелке так же сиротливо лежала его запеканка. В отличие от Гаррета, который с удовольствием поглощает только алкоголь, начальник СБП же (служба безопасности Пандемониума) задумчиво ел, восполняя силы.       Убийство. Как скучно. Сколько он ни расследовал убийств, его глаз ни разу не дрогнул. Ещё бы, он же из круга Молоха. Приходилось иногда выполнять грязную работу во всех смыслах, зато платили — ух. Непонятно одно: шутка это или нет, но ехали они в плацкарте. Интересно, куда делось финансирование госслужб? Вероятно, сумма, выделенная Молохом, давно была распилена между «своими». Или Люцисте просто нравится издеваться над окружающими тонко и изящно.       — Я в туалет, — Гаррет проснулся.       Нужно снова смыть с себя сон.       — Я с тобой, — бросил дежурную фразу Гросс, кое-что замыслив.       Оказавшись наедине, мужчины жадно поцеловались. Горячим языком Гаррет сам проник между губ Йенса, ощутив приятное покалывание усов. Он грубо приложил Гросса об стену, после чего схватил за грудки и продолжил целовать.       — Да ты опять бухой, я смотрю, — хмыкнул начальник СБП.       — Допустим. И что?       — Отсосёшь?       — Я, блять, только в туалете хуи не сосал. Иди нахуй, — возмутился Гаррет и почти вышел из туалета на радость очереди, но Йенс затащил его обратно.       Хорсман пнул любимого в колено, прописал в челюсть, после чего сам пробкой из бутылки вылетел из кабинки.       — Наш электропоезд прибывает на конечную станцию «Первый круг Ада», — прозвучало сообщение от машиниста.       Схватив Гаррета за шкирку, как непослушного кота, они вышли из поезда, так и не поев толком, зато поругавшись — запросто.