Лорд Слизерина

Том никогда не забудет эти глаза. Они преследовали, и будут преследовать его всю жизнь. Зелёные. Их оттенок вечно меняется от цвета Авады до наитемнейшего малахита. А в особенности Том никогда не забудет одного слизеринца, как раз – таки владельца этих глаз, который буквально вершил историю этого факультета. Он был всем для «змей». Его даже прозвали Лордом Слизерина. Его звали Гарольд Мортем. Это довольно занятно, поскольку имя дословно означает – Владеющий войсками Смерти*. Он действительно произвёл фурор лишь одним своим появлением. Его имя назвали сразу после того, как Риддла распределили на Слизерин. Лишь только было названо имя неприметного, но в то же время самого яркого среди толпы мальчика, как шляпа тут же закричала: Слизерин! Её уговаривали «сесть» на голову новоиспечённого слизеринца, но та лишь отмахнулась тем, что только факультет Салазара способен воспитать такого тёмного мага, который, по сути, должен сидеть в Азкабане. А мальчишка, не проявив ни одной эмоции, спокойно сел за стол по левую руку от Тома и игнорировал всё вокруг. Может тогда никто и не увидел, но Марволо заметил остекленевшие глаза за длинной тёмной чёлкой. Мортем просто смирно сидел, ни разу не притронувшись к еде, а после пира тихо пошёл за остальными. Он будто был в своём мирке, где никому кроме хозяина просто нет места. Том тогда удивился тому, что этот Гарольд запомнил дорогу, однако потом, спустя несколько дней, полукровка совсем потерял интерес к своему сокурснику. Старался держать образ прилежного ученика. Пытался искать выгоду в знакомствах или в использовании того или иного заклинания, и понял, что зря недооценил Мортема, когда повесили результаты их первых экзаменов. В графе первых по всей школе среди первокурсников стояло два имени. Гарольд Мортем и Том Марволо Риддл. И то, что имя Гарольда было первое в этой графе, серьёзно задело брюнета. Причём это шокировало не только его, а многих. На занятиях этот мальчишка не проявлял ни интереса, ни отвращения. Отвечал редко и средне. Всегда читал. В кресле возле камина, в библиотеке, в кровати, на уроках – везде! Или просто смотрел пустыми глазами в одну точку. Никого и никогда не трогал. Если начистоту, то некоторые слизеринцы даже иногда забывали о существовании этого мальчишки. А тут такое потрясение. Как – то Блэк, приятель Тома, попытался заговорить с Мортемом, на что получил лишь ледяной взгляд, из – за которого опустился на колени и склонил голову. После такого опыта никто не решился приближаться к странному Гарольду. Так продолжилось вплоть до зимы второго курса. Гарольд впервые проявил эмоции. Вернее – эмоцию, с которой началась новая история Слизерина. За несколько дней до начала каникул гриффиндорцы решили подшутить над неразговорчивой и вполне боязливой слизеринкой, наколдовав несколько змей и натравив их на неё. Пути к спасению не было, поскольку сзади девочки была стена, впереди гриффы, а по сторонам – змеи самых разных видов. Однако многие знали, что у львят иногда срывало крышу от превосходства, и они переставали контролировать свои заклятья, и змеи действительно имели огромную угрозу. Правда у гриффов не было времени об этом подумать, поскольку в их спины прилетело Инкарцеро (связывает верёвками) и тут же Экспеллиармус. Позади виновников возвышалась грозная фигура Гарольда, чьи глаза могли бы убить, если бы так было можно. Как раз цвет подходит. От змей избавились Том и Абраксас, которых заинтересовал внезапный уход Мортема из библиотеки, который даже не забрал свои вещи. Тут даже неясно, что более аномальное: гнев со стороны Гарольда или его же невербальная магия, что для второго курса была несколько Слишком сложной! Но никто не рассказал об этом взрослым. Даже сами виновники после угроз. И именно с этого момента слизеринцы прониклись уважением к молчаливому защитнику. Гарольд по – прежнему ни с кем не общался, но люди сами к нему тянулись. Теперь мальчика не оставляли одного. Сидел в библиотеке – все вокруг него усядутся, в гостиной – некоторые аристократы, пренебрегая правилам хорошего тона, садятся прямо на пол, оперившись о кресло или о ноги самого Мортема. Тот не был против или просто не показывал. Но только на своей кровати, соседней с кроватью Тома, Гарольд дышит полной грудью. А когда никого нет – может устало взяться за рубашку в области груди и завыть. Сила требовала свободы. И только Риддл это видел. Видел, но никому не говорил. Меж ними будто было негласное обещание о молчании. Видимо у всех слизеринцев просто заложена функция хранить секреты ещё со времён Основателей, хотя она должна быть у Гриффиндора. Потому что ни одна тайна не была вынесена за пределы комнат подземелий. И к тому же у Тома были свои мотивы. Во – первых, знания – сила! Это могло пригодиться в будущем. Во – вторых, Риддлу уже давно симпатизировал этот мальчишка. Ещё до инцидента. И в – третьих, уже, будучи подростком, Том начал воспринимать Гарольда как часть себя. Причём главнейшую часть. Если проще, то если бы Тому дали возможность описать человека одним словом, то насчёт Мортема был бы похожий диалог: -Риддл, а как ты охарактеризуешь Мортема? -Гарольд? Это Я! Откуда взялось это доверие, и чувство собственничества никто не знал. Но уже на четвёртом курсе начало происходить нечто странное. Слизеринцы, от детей до уже взрослых начали ходить в отдельную комнату, которую недавно обнаружили среди потайных ходов, чтобы пообщаться с Гарольдом и получить от него совет. Так Гарри, как его ласково прозвал Блэк, стал не просто другом, а главным слушателем. Я же упоминала о хранении тайн? Так вот – это всё началось именно с Гарольда, что молчал о жизни других точно также как и о своей. Правда есть одна деталь, которую сочли бы странной, если бы это был не Слизерин. Мортем никогда, повторю, НИКОГДА не давал советов! Он слушал и слышал, что ему рассказывают. Слушал, анализировал, запоминал. И к нему приходили, чуть ли не каждый день. В установленное и на определённое время. Но Том ни разу не пришёл. Не сказать, что Гарри было скучно. Он впитывал чужие беды в себя, усмиряя ими свою внутреннюю силу. Это было полезно, так почему бы не использовать это? Но потом «детишки» обнаглели, и стали брать уже парня на квидич, как талисман, приносящий победы. И Гарольд, не любивший шум и крики, не выдержал. -Какие люди? – снисходительно хмыкнул Том, находя названного и обнявшего себя руками Гарри в одной из тёмных ниш подземелий. -Т.Том? – как ни странно это был первый разговор между ними. Ещё негласными Принцами Слизерина. -Круцио! – сходу крикнул Риддл, повинуясь необъяснимому порыву, но заклятье не достигло цели и исчезло, как и сам Мортем, который спустя секунду оказался за спиной пришедшего. -Это бесполезно. Они меня не трогают, - тихо шептал Гарри. -Почему? – Марволо впервые видел людей, на кого просто не действуют заклятья такого уровня. Мортем печально улыбнулся и отступил на пару шагов, взглядом зовя за собой. Риддл немного подождал и на расстоянии пошёл за Гарольдом. Мало ли, какие трюки он ещё способен выкинуть! Однако место, в которое Мортем привёл его, оказалось неожиданным. Марволо всегда думал, что он один знает о Выручай комнате, которая стала их убежищем от надоедливой суеты! Однако это было единственным, чего удалось добиться Риддлу в тот день. Оказывается, у Гарольда был определённый лимит слов, поэтому тот больше не разговаривал. Кто поставил этот лимит неизвестно, зато теперь Том каждый день пытался задать один вопрос, на который его сокурсник мог дать исчерпывающий ответ. Это стало для него забавной игрой, для разнообразия. -Мортем, откуда ты? -Из места полного тьмы и страдания. -Преисподняя? -Наверное. *** -Почему всё такое мрачное? -Это не моё желание, – с иронией приподнял уголки губ Мортем. – Тьма хочет это. *** -Почему моё Круцио не зафиксировалось? -Я его поглотил, и никто не успел. *** -Почему 7 слов? -А почему 7 крестражей? – это было впервые, когда Гарри сам задал вопрос вместо ответа. – Я не расскажу. И тут Том начал опасаться всезнания Мортема. Казалось, теперь становиться понятно, почему тот всегда всех выслушивает. Так можно узнать об интересующим тебе человеке гораздо больше. И самое страшное, кажется, именно Марволо попал в зону интереса. У Наследника было двоякое ощущение. С одной стороны бояться нечего. Гарольд – бесценная библиотека знаний. Но с другой – откуда и зачем ему всё это? Откуда он знает про крестражи? А если так, почему не сдал его, когда умерла Миртл? И когда Риддл задал эти вопросы Гарри почему – то просто перестал приходить в их тайное место, в которой остался отпечаток магии Мортема. И с этого момента всё закончилось. То недолгое общение прервалось. Но, может, у Тома с Гарри с их дружбой всё и закончилось, но не с разговорами. Теперь даже появилась традиция, что выпускники Слизерина на прощание долго, дольше положенного, общаются с Мортемом, а на прощание обнимают (он не любил, когда его касались, как и Том). А первокурсники повторяли за взрослыми и ходили к парню на "посиделки" Так продолжалось вплоть до самого выпуска, после которого Гарольда просто не хотели отпускать. Дети со всех курсов так привыкли к молчаливой поддержке и заботе, что считали Мортема своим отцом. Хотя именно декан должен стараться стать всем для своего факультета, но это удалось сделать лишь Гарри, который всегда останавливал стычки между Слизерином и чужими, по сугубо его мнению, факультетами только своим появлением. Он был для них Лордом и Отцом – убойная смесь, но у него это получилось. В последние дни учёбы Гарольд начал немного разговаривать, превышая лимит. Может это был его прощальный подарок, или его сила позволила ему – неизвестно. Однако в последний вечер пребывания в Хогвартсе Гарри наткнулся на Тома по дороге в подземелья, где почти состоялся их последний разговор. Хотя это и разговором то и не назовёшь. Гарольд просто взял Марволо за руку и отвёл в один из коридоров. -Знаешь, Том, я никогда не встану против тебя, но прошу, останься собой, - это был единственный раз, когда Мортем говорил так много, а значит это действительно важно. -О чём ты? – задал вопрос Марволо, хотя вполне догадывался, почему Гарольд так взволнован. Речь идёт о крестражах. – Я не сделаю семь. -Нет, - грустно усмехнулся Гарри. – Я не об этом. Будучи бессмертным – не потеряй… -Гарри, идём, тебя ждут для речи! – и один из выпускников Слизерина забрал Мортема, так и не дав до рассказать. А потом, после выпуска, Том так и не узнал о чём шла речь, поскольку Гарольд исчез. Бесследно. Некоторые пытались найти своего Лорда, но безуспешно. А когда Том Марволо Риддл стал Волдемортом – все просто забыли о Гарольде. Как забывали большую часть первого и половину другого курсов. Но Том не забыл. Из того, как люди стали доверять Гарри, он сделал определённые выводы и также расположил вокруг себя много разных личностей. Марволо заложил в основу тот же принцип, что и его часть. Можно сказать, что Мортем – стал основой начала его восхождения. Но что же этот парень хотел тогда сказать? *** -Будучи бессмертным – не потеряй… - снова, совершенно на инстинкте, повторил Волдеморт, смотря в зелёные, такие же притягательные глаза Поттера, за которым охотился долгие годы. Ответ пришёл незамедлительно, за секунду до вечной смерти. -Человечность! – это был его голос. Гарольда Мортема. А потом тело пронзила сильная боль, и Том, уже не Волдеморт, пал в объятья той, кого долго избегал. *** -Ты ожидал Ада или страшных мук? – иронично поднял бровь Гарольд, когда старый приятель буквально упал на пол перед ним. -Как? – Том осматривал своё помолодевшее тело. Человеческое. -Я попросил госпожу, - пожал плечами парень, и поставив на стол бокал вина, подал руку умершему. – Я долго ожидал тебя. -Семь… Поттер. Ты знал? – Марволо проигнорировал помощь и встал сам. – Выручай комната? -Как же много… - Гарольд устало потёр виски, пытаясь сосредоточиться. Том ухмыльнулся. Гарольд часто делал так на Зельях, пытаясь понять основы. Это забавно. – Нет, не знал. Была версия. Повторюсь – я попросил. В голове Величайшего мага было очень много вопросов: Он умер? Почему именно эта комната? Его заберут позже? Но из всех, том выбрал другой, совершенно его не касающийся. -Почему ты исчез? – голос дрогнул, видимо после смерти совсем нельзя лицемерить. -Сила. – всё также печально улыбнулся парень. – Род Мортем идёт прямиком через Певереллов. Я просто был не нужен в этом времени и теперь жду перерождения. -А ты случаем не Поттер из будущего? Уж слишком это всё странно, не находишь? – брюнет всеми силами пытался понять значение самой мелкой детали в изменениях Гарри, поскольку тот изменился. Ещё больше это доказывал внезапный смех. Холодный, но с нотками веселья. Не громкий, но и не тихий. Идеальный. -Нет. Хотя этим можно объяснить мои знания. После смерти я встречал здесь многих старых детей, кого когда – то слушал. Ностальгия. – Гарольд мерил шагами тёмную, освещённую лишь свечами, комнату. – Но я всегда ждал тебя. -Зачем? – но парень проигнорировал и позвал за собой взглядом. Как раньше. -Хочешь увидеть, что Там? – и не дожидаясь ответа Мортем – Певерелл ментально наколдовал окно. Поттер и Малфой стали друзьями? Да ладно. Дети героев идут в школу. Взрослеют. Мир магии начинает затухать. До определённого момента. Вскоре появился новый Лорд, изменивший всё в лучшую сторону без кровопролитий. Лорд с ярчайшим оттенком зелёного в глазах, а рядом с ним всегда стоял другой мужчина, чьи глаза были цвета заката… -А вот это – прежний Гриндевальд. Соберут нас всех, чтобы Магия стала процветать как раньше, - Гарольд указал на другого мужчину, стоящего по левое плечо от Третьего Лорда, но явно являющегося либо правой рукой, либо одним из главных стратегов. Меж Первым и Третьим не было такой связи. -Я жду Это время, но до него ещё далеко, - вздохнул Мортем, и окно исчезло. – Твоё поражение – это лишь начало. Начало пути Нас троих. -И как скоро Это будущее наступит? – ещё не в силах отойти от другого времени, спросил Том. -Если ты останешься со мной, то время Здесь пролетит незаметно. – впервые искренне улыбнулся Гарольд, что омолодило его на несколько лет. -В смысле? -Можешь переродиться хоть сейчас. Ты расколол душу, и осколки стали частями уже других людей. Но сейчас – ты настоящий, хочешь стать вновь живым? И Марволо задумался. Он ожидал нескончаемых мук, грозное лицо смерти, покаяния. Но никак не… покоя. То, что было нужно ему всегда. И Риддл выбрал Гарольда. Схватился за протянутую руку, позволив поверить. А сам Мортем позволил себе такую вольность, как хранения покоя чужой души. Он всегда видел их. Яркие, самых разных цветов, их нельзя не заметить. И среди кучи детей на распределении он увидел её - тёмно – серую, изодранную страхами и болью, местами окрашенную алыми пятнами гнева и ненависти, но такую яркую. Она сияла. И пусть Волдеморт окончательно сошёл с ума при жизни – душа стала лишь ярче. Такой подарок судьбы нужно оберегать… Поэтому Гарольд рассказывает истории других людей, душ, жизней, как только его сожитель это попросит, просто потому что это успокаивало Тома, который любил лежать на его коленях и смотреть в горящий камин. Мортем учит Тома, меняет его, позволяет себе такую вольность, как очищение грехов Волдеморта, чтобы тот мог переродиться вместе с ним. Они оба не хотят видеть другие души. Того же Гриндевальда, с которым встретятся в Другой жизни. Просто… Они же забудут всё это? Том – точно, про Гарольда ещё неизвестно. Но останется связь. Связь неразрушимая и крепкая. Связь душ. Настолько похожих душ, настолько израненных, что абсолютно чистых, когда они сливаются воедино. И только ради такой маленькой надежды на скорую встречу в будущем, они стараются с каждым разов всё больше узнать о себе и рассказать. Потому что так правильно. Потому что им этого действительно хочется. Хочется, чтобы это родство осталось. Может в То время они смогут стать друг для друга чем – то важным, чем не удалось в Прошлой жизни, где у них от силы состоялось несколько разговоров. Не более. Но, кто знает, что произойдёт Там? Самое главное, что Том, наконец, смог обрести, пусть и даже после смерти, то, на что у него не было права из – за матери. Ребёнок, рождённый под действием приворотного зелья, никогда не сможет полюбить! Но о душах никто ведь не говорил, правда? И Том никогда уже не забудет эти глаза. Они преследовали, и будут преследовать его всю жизнь. Зелёные. Их оттенок вечно меняется от цвета Авады до наитемнейшего малахита. А в особенности Том никогда не забудет одного слизеринца, который буквально вершил историю этого факультета. Он был всем для "змей". Другом, слушателем, лордом. А для него – Успокоением.