Ходите люди, в клуб.

Раскаты грома за окном выводили Чонгука из себя. Он не любил такую погоду, но еще больше его бесило, что Чимин снова куда-то собирается. После того разговора они не оставались наедине. А эти его вечерние вылазки чуть ли не каждый вечер — Чим уходил куда-то, а иногда даже с Тэ. Но спросить у лучшего друга, с какой целью они покидают общагу на ночь глядя, Чонгуку не позволяла гордость. Его пугало, что он может от кого-то зависеть, что каждый день будет просыпаться с мыслями об одном человеке, желать его видеть; что для него будут вещи важнее группы. Но, кажется, он все же влип. Потому что из коридорной площадки доносился голос Чимина, и медленные шаги направлялись к двери. Чонгук поднялся с постели и вышел в коридор. Подходя и наблюдая, как Чимин одевает обувь, Чонгук начинал злиться. Даже в такую погоду? Что составляет для тебя такую важность? Или может кто?    — Куда ты собрался? Старший явно не ожидал такого вопроса, да еще и от самого Чонгука. Его пальцы слегка дрогнули завязывая шнурки.    — Чонгук-и, это тебя не касается, — Чимин поднял голову на младшего и встретился с карими глазами, которые, казалось, медленно приобретали темноватый оттенок от злости. Эти слова стали последней каплей. Резко потянув Чимина на себя, Чон поднял того с колена и потащил в комнату, не обращая внимания на ругания старшего, который был в одном и то не завязанном ботинке, и удивленные взгляды хенов поглядывающих из зала. Как только дверь захлопнулась, Чонгук впечатал в нее же парня, ударив рукой в миллиметре от края уха.    — Чимин, ты никуда не пойдёшь. Хватит. Сейчас Чон был похож на разъяренного быка, которому помахали перед носом красной тряпкой. Его грудь тяжело вздымалась, а учащенное дыхание вкупе с пронзительными глазами напоминали Чимину ту самую ночь, которую он старательно хотел забыть, ради Чонгука, который казалось и вовсе ничего не помнил. Только тогда не было этой злости.          Ее заменяло желание. Он почти забыл, как пахнет донсен; как отчетливо виднеются вены на его накаченной шее и красуется родинка, которая всегда нравилась Чиму. По правде, он всегда хотел такую... Ладонь старшего опустилась на грудь Чонгука, слегка надавливая и безмолвно прося отодвинуться.    — Чим... — голова макнэ уткнулась в рыжую макушку, проигнорировав просьбу, а затем мускулистые руки обняли плечи хена, прижимая к себе. Чимин не двигался. Сейчас его глаза были расширены до упора, а рот приоткрыт, чтобы воздух, которого крайне не хватало, мог просочиться в легкие.    — Чимин, я все помню... — Чонгук начал слегка дрожащим голосом. — Я помню, как мы... Занимались сексом, — голова макнэ медленно опускалась к шее хена и уткнувшись в нее, Чон продолжил:    — Чтобы ты знал, я ни о чем не жалею и если бы была возможность повернуть время вспять, я бы не стал ничего менять, — Чонгук ухмыльнулся. — Хотя, я бы хотел быть трезвым в тот момент, чтобы почувствовать... От шепота Чонгука, Чимину становилось не по себе... Сердце бешено отбивало ритм, а руки потели. Дыхание макнэ опаляло шею, а его губы едва касались кожи. Чимин понимал что сейчас безумно хочет своего донсена и что обманывать, придумывать всякие нелепые отмазки нет смысла, да и желания тоже. С самого дебюта ему понравился, тогда еще мелкий Чон. Ему сразу захотелось подружиться с ним, применяя иногда не совсем стандартные методы — то пристанет лишний раз, то с обнимашками полезет, что безумно раздражало мелкого. Чонгука нельзя было назвать недотрогой, разве что в отношении Чимина. Их отношения, как казалось старшему, строились на желании и стремлении Чимина к общению и нежелании и отрицании этого факта Чонгуком. Но Пак не знал, что творилось в голове младшего... Что в действительности, Чону нравился его рост и, несмотря на все подразнивания, он хотел, чтобы у его девушки был такой же. Ему нравилась его физическая подготовка и было бы не плохо, будь его девушка такой же пластичной. Ему безумно нравилась его улыбка, и особенно смех. Такой чистый и радужный. Кажется, младшему давно пора записаться в ряды Чиминовских арми, но тот никогда не задумывался насколько может относится «не так» к своему хену. До этого момента.. Когда Чимин случайно потирается пахом о Чонгуковское колено и смотрит таким невинным взглядом. Младший теряет контроль над собой и тут же подхватывает под задницу, мнет ее, толкает на себя. Находящаяся позади дверь, кажется вот-вот отворится от натиска, выставляя всю поднаготную парней напоказ. Словно прочитав мысли парня, Чонгук переносит парня на свою кровать ложа на спину и нависая сверху. Чимина пробирает от макушки до пяток, до судороги в пальцах ног, однако отдаться ощущениям полностью мешают визги парней в холе. Кажется футбол смотрят.. Но походу младшего это совсем не заботит. Чонгук стягивает майку со своего накаченного тела, и выкидывает ее куда-то далеко, и похоже на Намджуновскую на кровать. Долго оставаться в трезвом рассудке Чимину не дают, так как его член накрывают ладонью и начинают медленно поглаживать. Остатки самосохранения вместе с хеновским беспокойством уносятся к чертям собачьим. Домашние шорты и боксеры обоих улетают на ту же кровать. Чонгук наклоняется к лицу Чимина настолько близко, что соприкасаясь кончиками носа, ощущает горячее судорожное дыхание старшего.    — Хен... Язык проходится по влажным пухлым губам старшего тогда, когда карие глаза не желают смыкаться, пристально вглядываются в светло-карие напротив. Чимин дико тушуется от Чонгуковских глаз и пытается сдвинуть ноги, ручками давя на плечи младшего.    — Чонгук, остановись. Сейчас не лучшее время. Хены могут... Но Чимина резко переворачивают, напрочь игнорируя, и тот оказывается верхом, а возбужденная плоть младшего упирается между половинками. Чонгук садится, упираясь носом в ключицы своего хена.    — Я не хочу больше скрывать Чимин. Я хочу чтобы все знали, насколько сильно я люблю тебя. Они наши друзья, а не просто коллеги по группе, Чим, — Чонгук медленно провел по рыжим волосам, убирая пряди со лба. — Если проблема только в этом, то я решу ее, только не отталкивай меня, пожалуйста... Последние слова, заставили старшего ошарашенно пялится на предмет своего желания. Этот кролик настолько вырос, что сейчас казалось макне здесь — он сам. Чимин обхватывает ладошками лицо Чона и своими приоткрытыми губами касается его, и тут же проникает языком внутрь. Где Чимин научился так крышесносно целоваться — Чонгук не знает, но обязательно выяснит. От напряжения тела покрываются мелкими испаринами, и на теле младшего виднеются мелкие капельки пота. Когда Чимин трется своей промежностью о член, у Чонгука звездочки перед глазами. Смазки нет, и ничего похожего тоже. Старший понимает, и губами обхватывает пальцы, посасывая их как последняя куртизанка.    — Ты сейчас нарвешься. Я тебе обещаю. Глаза Чона недобро сверкнули, как сразу два пальца проникли в Чимина, заставляя того издать громкий стон, который Чонгук сразу перекрыл влажным поцелуем. Пальцы внутри задевают простату, выгибая парня в спине и побуждая стонать в рот младшему. Когда вместо пальцев в сфинктер упирается член младшего, Чимин разрывает поцелуй. Вторая сторона милого Пака берет верх и он толкает Чонгука на кровать, заставляя лечь. Его бедра вздымаются и опускаясь до головки, застывают в миллиметре. От возбуждения обоих воздух сгущается. Чонгук опираясь на локти, жадно облизывает пересохшие губы, чувствуя пульсацию в головке. Как же ему сейчас хочется отодрать этого рыжего мило-развратного парня, но вместо этого он лишь касается губами его торса, пододвигаясь ближе и ложа руки на округлую попку старшего.    — Чонгуки, я просил тебя лежать, — Чимин скидывает руки младшего, снова толкая того на спину, и наклонившись, фиксирует руки Чона над головой. Спустя секунду Чимин опускается лишь на головку. — Чонгука-ах... Чимин выдыхает прямо в ухо макне, когда тот не выдерживая резко насаживает хена на всю длину, чувствуя как плечо начинает гореть от сильного укуса старшего. Кажется останутся следы. Или это можно назвать меткой?    — Чим... Я не могу уже... — толчки постепенно набирают темп и Чимин, утыкаясь носом в шею парня, хрипло произносит имя, которое перевернуло его жизнь раз и навсегда. Оргазм накрывает обоих с головой, заставляя заглушать стоны в рот друг друга. Чонгук прижимает обмякшее тело Чимина к себе, целуя каждый миллиметр лица своего хена. Они обязательно все выдержат. Потому что, Чон — защитит Чимина; Потому что, Чимин не даст Чонгуку сломится. Ах да, оказалось не плохо быть зависимым.