Бессмертная Модель

--Откуда пиво? --Возмущенно спросила Макс, смотря на девочку с бутылкой. --Мы с Сэмом договорились, что если я помогу ему с проектом, то он подгонит мне парочку бутылок. Сегодня первая. --Тебе, сука, семнадцать лет. --И что? Пожалуешься моим родителям? --Сделав вволю глоток спросила Мэдисон. От нее исходила какая-то дурная, зловещая аура. Аура хаоса и ненависти. "Когда-то и Хлоя была такой же." Эта аура пугала окружающих, но Макс старалась смотреть сквозь нее -- ей было видно, насколько мучительно Мэдисон дается жизнь. --Кстати. --Девочка неловко убрала бутылку, будто бы желала извиниться. --Ты пойдешь одна. Ничего не говори папе про меня. Не хочу, чтобы ему вновь было больно. Они ушли от кампуса достаточно далеко и Макс, с пониманием, опустила глаза в асфальт, пока теплый осенний ветер будто бы подталкивал их обеих в спины. Подумать только -- старшая Колфилд прожила в этом городе большую часть своей настоящей жизни, но дома она не чувствовала дома, а самый близкий человек сейчас даже и не держит при себе мыслей о том, насколько они близки. --Я не помню, когда мы виделись с ним последний раз. Может года три назад он еще воспринимал меня нормально... Он хороший, просто жизнь полна дерьма. Эти рассказы тети про него, запреты... Интересно, если он и в правду "маньяк", то почему она не сдала его копам? Тем более, раз есть доказательства. --Некоторые вещи в этом мире невозможно понять. --Перебила ее Макс. Такие как любовь... или привязанность. И многие другие. --Но моя тетя ненавидит моего отца. У нее буквально скрипят зубы, когда кто-то упоминает его в разговоре, а "жестокий убийца и маньяк" на моей памяти добрый дядька, говорящий со мной о жизни, рассказывающий сказки, дарящий заботу и конфеты, которые, увы, сняли с производства. Не подумай, я не могу назвать Хлою плохой. Она хорошая, переживает много, содержит меня. Для меня дорого все, что она делает, однако она постоянно куда-то спешит. К слову "ректор - шалава" смывал уборщик. Узнай кто в школе, что это моих рук дело, то было бы плохо. --Ты пытаешься привлечь ее внимание, которое она тратит не на тебя, в попытках построить личную жизнь? Мэдисон замолчала. Ей было стыдно признаваться. --Твоя тетя рано лишилась отца. Ее мама пережила эту боль и пошла дальше, но раны, тем более детские, так просто не проходят. --Откуда ты... --Мэдисон настороженно посмотрела в сторону Макс. --Кто ты?! Было видно, как из беззаботного подростка с суперспособностями она превратилась в напуганного маленького человека. Макс улыбнулась. Скорее всего, за последний десяток с лишним лет, она делала это нечасто. --Я расскажу тебе. Клянусь, сделаю это сразу, как только сама найду правильный ответ. Потеряв уверенность в своей неприкосновенности, Мэдисон отвела незнакомку в далекий район. --Вон тот дом. Справа. Надеюсь отец сможет помочь тебе вернуть память. Я буду ждать тебя у маяка. Денег на проезд дать могу, если надо. --Не надо. --Отчего то Макс была уверена, что все будет хорошо. *** Уверенность. Ха. Штука неуверенная. С каждым шагом в сторону знакомого дома девушка чувствовала усиливающуюся дрожь по всему телу. "Может и вправду будет лучше, если он меня забудет?" Нет, нельзя. Ради Мэди. Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, Макс таки постучала в дверь. Молчание. С той стороны ей долго никто не отвечал. Она постучала еще раз. --Кто? --Спросил до нельзя знакомый голос и девушка ощутила, как резко пересохло во рту. --Ты не поверишь... --Ее голос стал тише некуда. И вновь молчание. Дверь медленно открылась. Взгляды, не видящие друг друг более десятка лет, встретились. Он смотрел на уставшую девушку, мешки под глазами которой говорили о многом, а она смотрела все на того же мужчину, в котором, на первый взгляд, поменялись только очки, но это было не так. --Сначала не понял. --Джефферсон начал смеяться. --Я могу все объяснить. --Макс вспомнила, как много лет назад смущалась не то чтобы разговаривать с Марком Джефферсоном, но и даже стоять рядом. --Сомнений нет, я узнаю эти глаза и этот голос из тысячи. Тут уже не понимала Макс -- с ним буквально разговаривал мертвец, но он встречал это с неподдельным спокойствием, будто знал всю историю наверняка. --Как же так вышло, что живая машина времени постарела? Выглядишь печально. --Спасибо... --Ответила девушка все также еле слышно -- правда была не из приятных. Джефферсон вновь рассмеялся. --Отчего вешаешь нос? Никто же не умер. --Ты, блять, серьезно? --Макс поймала себя на том, что в последнее время она стала материться очень часто. --Меня не было столько лет, вы меня похоронили и вот я здесь, а у тебя нет никаких вопросов? Улыбка. Живая улыбка и добрый смешок. Джефферсон обнял девушку очень крепко, упирая лицом к себе в грудь, чтобы она ничего ему не говорила. --Я знаю в разы больше, чем ты. Вопрос лишь в том, хочешь ли ты про это услышать? Макс что-то буркнула в его домашнюю футболку, но, с пришедшим смирением, обняла его в ответ. Будет очень странно и неловко, если Мэдисон никуда не ушла и наблюдает за всем этим со стороны. *** --Мне говорили... --Начала Макс несколько неуверенно и смущенно, проходя по комнате и трогая все вокруг взглядом. --Я слышала, что тебе в эти годы пришлось трудно. --Да. --Джефферсон развел руками. --Увы, было нелегко. Они сели на диван. Макс все еще смотрела по сторонам, наблюдая глухие занавески на окнах, недопитый виски и какую-то заумную книгу по искусству, лежащую рядышком с милой фотографией дочери на кофейном столике. На этой фотографии Мэдисон улыбалась, обнимая Джефферсона и держа на руках какую-то награду. --Выросла девчонка, да? --Поинтересовался учитель, вальяжно закидывая руки на спинку старого дивана. --Да уж. Ничего и не скажешь. "Она выглядит такой счастливой..." --Ты уже успела ее повстречать? Макс, немного помолчав, кивнула головой. --Она пока ничего не знает. Как и Хлоя. --Хлоя... --Джефферсон явно был чем-то недоволен, когда услышал это имя. --Сложный человек. Могут пройти века, но что-то не измениться. --Ну-у... Вырасти в ректора из отчисленного это... Сильно? --Никто и никогда не принижал ее умственных способностей, Максин. Вопрос только в том, что характер дерьмо и терпеть его невыносимо трудно. В рабочем порядке она постоянно скидывает на меня все косяки академии, каковые только могут меня коснуться. Колфилд спокойно слушала его рассказ, однако последние слова заставили ее растеряться и начать искать тайные смыслы. --Вы работаете вместе? Учитель усмехнулся. --Конечно. А ректором чего она еще может быть, чтобы я еще и бесился? --Как бы это сказать... --Начала Макс в своей традиционно-неуверенной манере. --Мэдисон сказала, что после моего ухода ты поехал головой и тебя что отстранили от занятий. Чего-чего, а истеричного смеха в ответ девушка никак не ожидала. --Макс, я тосковал, это правда. Часто и много не мог держать себя в руках, искал твое лицо среди кучи других лиц, но чтобы отстранили от занятий -- это ты побольше верь девчонке. --Но зачем ей врать? --Ох. В ней соревнуются разные ее версии. В том числе и не самые хорошие, в том числе и те, которые ей вовсе не принадлежат. --Не принадлежат?.. --В голосе Макс слышалось недоумение. --Не принадлежат. --Джефферсон усмехнулся в очередной раз. --Как давно ты вернулась в Аркадию? Как давно ты знаешь Мэдисон? Смотрела ли ты в "зеркало" ее души? --Нет. --Ответила девушка. --Что ты подразумеваешь под "зеркалом души"? --Глупый вопрос. Глаза. Их цвет может меняться в зависимости от возраста, но не в зависимости от обстоятельств и настроения. Не помнишь, какие у нее были глаза от рождения? --Он приложил к ее губам пальцы и сам ответил на свой вопрос. --Голубые. Как и у тебя. Когда она плакала, они становились синими, когда радовалась -- блестели, будто в них светило солнышко, но есть вещи, о которых страшно думать. --Например? Под ревом чьего-то мотора за окном разорвалась тишина. --Например, существует ли на самом деле душа, рай, ад или то, что невозможно объяснить глубоко любимой мистером Грэхэмом наукой? Было время, когда я об этом не думал. Просто жил и творил черт пойми что, в угоду своим животным инстинктам, но сейчас понимаю, что карма пришла за мной в лице нашей Мэдисон. Суровая карма. И я говорю сейчас не про ее трудный характер. Джефферсон выдохнул, будто пробежал целый марафон. --Прости, что сразу перешел к делу происходящего. Тебя не было столько лет, а я... Макс поджала губу и опустила голову. --А ты не плачешь. --Нет. Дело не в том, плачу я или нет, дорогая Максин. Я пролил столько слез в твое отсутствие, что плакать мне уже просто нечем. --Выражение его лица резко изменилось. --Да и разве должен я плакать от того, что случилось счастье? Ты снова здесь, жива, со мной. Единственное, о чем я сейчас жалею, это только о том, что начинаю с плохих новостей. Наши отношения с Мэдисон начались с того, что Хлоя Прайс поклялась рассказать всем, кто я такой, если я посмею вдруг отобрать у нее девчонку. Пусть я даже ее отец. Я не сопротивлялся, потому что, в общем то, не доверяю сам себе. Со временем мисс Прайс несколько оттаяла. Она сказала, что видеться с дочерью можно, но не часто. Я мирился и с этим. Все-таки наблюдать за тем, как она растет, помогать ей в чем-то, пусть и не каждый день, я был рад. Кроме шуток, она очень талантливая и, в отличие от тебя, не боится показать свой талант миру. Я носил ее на руках и радовался каждому ее успеху. Она заполняла ту пустоту, которую оставил за собой твой уход, но в один день... Мужчина замолчал. Ему было трудно говорить о том, о чем он собирался сказать. --Ей было так плохо и больно. Она швырнула рюкзак в первый попавшийся угол, сползла по стене на пол и зарыдала изо всех сил. Я хотел подойти и утешить ее, понять, что произошло на самом деле, но она оторвала заплаканное лицо от ладоней, улыбнулась с оскалом и сказала "не дождешься". Глаза ее были зеленые. Я еще тогда подумал, что показалось, но подобное повторилось спустя пару лет и стало происходить очень часто в последние годы. Лет пять назад кто-то сказал ее устами, что я за все заплачу. Глаза горели зеленым. Я чувствовал на себе взгляд самой опасной на свете львицы, которая всеми фибрами души жаждет крови. Лицо Макс отражало решительность и вдумчивость. Она будто бы уже придумала план, но учитель понял это иначе: --Ты, конечно же, можешь не верить старому психу. --Не будь дураком, Джефферсон. --Строго подметила девушка. --Вся наша жизнь похожа на бред или сюжет паршивого фанфика одной пензенской школьницы, которая не может связать адекватность с линией повествования. Я тебе верю. --Ты тоже видела "это"? --Зеленые глаза, карие и голубые. Видела. --Когда я все это началось, я... Да, скорее схожу с ума, останови меня, если это правда так, но Мэдисон... Я радуюсь, когда она таскает вещи, каковые носила ты. Возможно она сама понимает, что это помогает ей быть самой собой, а не той, кто... кем она была, до своего рождения. "Кем была... до своего рождения..." --Взгляд Макс на мгновенье стал безучастным. Бездонная луна. Безжизненная свалка. Остановленное время и застывшее в груди сердце. Слова "нет понятия смерти", "рада познакомиться" звучали в голове, но произносил их не внутренний голос. В ту ночь, много лет назад... на нее смотрели два демонических глаза, а их обладательница повторяла, что однажды "Макс все поймет". --Это безумие. --Девушка отказывалась верить. Слезы паники без эмоций скатились по ее щекам. --Ты знаешь что-то, чего не знаю я. Я рад, что ты меня понимаешь. Прайс отказывается даже слушать, но Мэдисон... настырно ищет проблемы. Она прекрасный манипулятор, знает, что и кому сказать, как поступить в моменте, когда у всех глаза на лоб лезут. Я так заигрался в отца, что вовсе не заметил того, как наша маленькая девочка начала меня анализировать. В какие-то моменты, я понимал, что Рейчел Эмбер вернулась в этот мир, чтобы отомстить мне за все грехи, но сейчас я не понимаю. Кем на самом деле была Рейчел Эмбер, чего она добивалась и чего добивается сейчас, возродившись вовсе не дочерью того, кто убил ее на самом деле -- я не знаю. --Спросить напрямую не пытался? --А если я не прав? Что она ответит? "Папочка, ты ебанутый". Расскажет это Хло, а та и вовсе бортанет меня. --Не думаю, что девушка, рассказывающая мне о том, как она умеет замедлять время, сочтет тебя ебанутым. --Даже так?.. Да мы оба ебанутые. --Джефферсон вновь начал смеяться. --Вспоминаю нашу первую встречу... --Не надо вспоминать этот кринж. --Макс самой стало с этого смешно. --Вспоминаю его каждый день. Этот... Кринж... --Учителю не нравилось это слово. --Ты приехала в общежитие и руководитель общаги потерял ключи от твоей комнаты. Девушка молчала. Ей будто бы вновь стало восемнадцать. Подростковая скромность послевкусием ударила в голову и завязала язык в узел. --Оставила сумки у двери, отправилась в магазин и столкнулась лицом к лицу со мной. --Ох... До сих пор помню, как я тогда чуть не свалилась с ног от паники... --Да. В твоих глазах все это хорошо читалось. Ты боялась меня изо всех сил, но не отходила ни на метр с тех пор, как я с тобой познакомился. --Конечно. Сам гений фотографии решил помочь мне скоротать время рассказами о моем любимом деле... Я тогда узнала, с какими проблемами вы столкнулись, фотографируя "тишину Род-Айленда"... --И как дорого стоит привести в порядок камеру, упавшую в воду... Они вспоминали эти "свои" моменты с улыбками на лицах. В тишине, с душевным спокойствием, Макс легла в объятия своего кумира. Ему стало так неловко, будто это была женщина незнакомая, пришедшая случайно с улицы, но это была его Максин, которой он всегда дорожил. --Даже спустя столько лет, --Джефферсон снял очки и обнял девушку с какой-то детской непорочностью, --я думаю, что было бы если бы не было Хлои Прайс. --Было бы скучно жить. --Зато никто бы не украл Максин Колфилд с моих занятий. Некому бы было вести ее по дороге, ведущей в бездну. Забавно, ведь именно благодаря этому ты поняла, что "фотография искусно обращается с внешностью, но ничто не является тем, чем кажется". --Опять эти ваши лекции... --Шутя ответила Макс. --Я не для того умерла, чтобы... --И я не для того это все пережил, чтобы нисколько это не вспоминать. Мне жаль, что тебе пришлось пережить "проявочную". Колфилд помотала головой. --Все нормально. Все мы ошибаемся, но главное, что ошибки остаются в прошлом. --Как и те самые дни... Когда мы беззаботно сидели в кафе и говорили о фотографии... --Как и те самые дни... --Макс хотела бы зарыться в его объятия и ни о чем не думать. --Я люблю вас, мистер Джефферсон. --Как и я тебя. --Тихо ответил он. Их взгляды встретились вновь. Какая глупость. Кто свел учителя и ученицу? Как и их губы в единый поцелуй, который помог им понять, что происходящее вполне реально. Девушка положила голову Джефферсону на грудь. Она пыталась успокоиться, но мысли о дочери постоянно колотили болью где-то у нее в висках. Сквозь закрытые глаза она видела одинокую Мэдисон, сидящую у маяка, думающую, будто ее все бросили. --Мы должны помочь ей... Можешь дать свой телефон? Учитель усмехнулся. --Конечно... Его рука вытянулась к кофейному столику, выхватила с его поверхности маленький черный прямоугольник и передала его в руки Макс. --Номер ректора академии, пожалуйста? --Ты хочешь?.. --Думаю, что это самый подходящий момент. Однако Марк был в этом не уверен. Но что ему оставалось? Он разблокировал телефон, набрал номер ненавистной ему девушки и передал его в руки Колфилд. --Че те надо, членоголовый?! --Со входа раздался недовольный голос Хлои, на что Макс решила ответить достаточно лаконично: --Я восстала из мертвых, а вместо "привет" и "спасибо" слышу это. Что ж значит номером не ошиблась.