Лондонский дождь

— Ты окружён, сдавайся, иначе нам придется стрелять! Этой ночью в городе неспокойно. Холод и тишину лондонской ночи разрывает шум снарядов, звук перезарядки оружия и противного трения шин об асфальт. Это погоня не на жизнь, а на смерть. И похоже, справедливость восторжествует. — Фил Лестер, поднимите руки и повернитесь спиной! — доносится крик одного из полицейских. Парень, стоявший в эпицентре всех действий, совершенно туда не вписывался. Они искали убийцу, искали серийного маньяка, жестоко расправляющегося со своими жертвами, разрывая их на части и разбрасывая по улицам. Но этот слабый неопрятный, слегка сгорбившийся парень с таким испугом смотрел на все происходящее, не в силах шевельнуться. По отряду пошел шепот: «а тот ли это убийца?». Фил опускает глаза, слегка повернувшись, и внимательно разглядывает изуродованное тело женщины. Ее ноги и руки были оторваны полностью, а с ее тела свисали так не до конца отодранные куски мяса, ее шею словно перекрутили на мясорубке. Один глаз был выдавлен, но во втором застыл такой же невероятный ужас, как и во взгляде Фила. Человек не может сделать этого голыми руками. Лестер хмурится, задумчиво хмыкнув, а затем поднимает голову. Полный ужас, застывший в его глазах превращается в самую страшную ухмылку. Такой ухмылкой он одаривает всякого, кто собирается стать его жертвой. Он улыбается, и издалека можно заметить, как кровь с подбородка окропляет белую рубашку, которая до этого, на удивление, была абсолютно чистой. Он всегда работал аккуратно. И это вовсе не вписывалось в рамки человеческих способностей. Ни у кого не было ни единой мысли о том, как он убивает, и почему до сих пор оставался чистым. — Фил Лестер, повторяю, сдавайтесь, иначе мы будем вынуждены открыть огонь! Лицо убийцы не дрогнуло. Он видел смерть так много раз, что уже совсем не боится ее. Жизнь и смерть для него смешались в одно целое, границы, полное представление полностью исчезло и со временем создало самое страшное оружие, машину для убийств. Хладнокровный потрошитель, люди для него не больше, чем мясо, простое мясо. Он смеется. Этот смех заставляет вздрогнуть каждого, кто его слышит. Скрипучий, заикающийся, болезненный. Но никто не подает виду. Они все согласились на это, ведь это их работа. И они будут готовы умереть, лишь бы поймать этого убийцу. И впервые за пять лет он загнан в угол, словно раненый хищник. Фил мог бы запросто убежать, вырваться. Но жизнь в одиночестве творит ужасное с людьми. Ради развлечений они готовы пожертвовать человеческими жизнями. И это то, что он выбирает. С такой же жуткой ухмылкой, он слегка наклоняет голову, потупив взгляд своих холодных голубых глаз куда-то на землю, и медленно поднимает совсем не дрожащие руки. Руки убийцы никогда не дрожат. Парень медленно оборачивается, становясь к ним спиной, но его взгляд сверкает в тени собственного тела. Кто-то готов поклясться, что видел в них красную вспышку, но у них нет времени на то, чтобы обращать внимание на это. Это может быть лишь миражем, лишь мгновенной слабостью, помутнением. Ему заламывают руки до хруста, заставляя упасть на колени, сдирая их до крови. Сковав запястья наручниками за спиной, один из полицейских хватает Лестера за волосы, поднимая голову и заставляя взглянуть в его глаза. — Вы арестованы, — грубо и с отвращением произносит он, плюнув ему в лицо. Фил слегка кривится в своей улыбке, внимательно вглядываясь в черты его лица, но не находя в них ничего, кроме мяса. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. — Твои кишки очень хорошо смотрелись бы при свете Лондонского Глаза, — шепчет он как можно тише, но так, дабы до него дошло. И до него доходит. Слова пробираются глубоко в его сознание, заставляя все внутренние органы скручиваться от страха и ужаса. Фил уверен, что ещё долго будет причиной его ночных кошмаров. В следующее мгновение он получает удар оружием прямо в скулу, отлетая на холодный асфальт. Крови совсем немного, но рана исчезает за считанные секунды. Однако, они слишком заняты задержанием, чтобы действительно понять, с кем имеют дело. Узнай они, Фил готов поспорить, уже бы бежали со всех ног прочь отсюда. Но так даже интереснее. Азарт пробуждает приятное чувство в животе, заставляя горячую кровь с невероятной скоростью циркулировать внутри тела. В нем столько энергии, что он уже готов разнести их «иерархию справедливости», посеяв руины. — Быстрее грузите его! — кричит кто-то, и начинается движение. Небрежным, совершенно бездушным образом они поднимают его с земли, выдирая волосы и заставляя каждый раз падать на колени. Дверь бронированного автомобиля захлопывается, и он оказывается в кромешной тьме. Краем уха слышит победный возглас отряда полиции. «Они так рады моей поимке. Как мило.» — думает Фил, и его улыбка сменяется его тем самым холодным и выдержанным взглядом, с котором он каждый раз расправлялся с жертвами. — «Им будет так больно меня потерять. Буквально».

***

В мире, полном ненависти и насилия, не находится места самому жестокому убийце десятилетия. Какая ирония. В мире, где все улыбаются друг другу в лицо, но как только расходятся, желают друг другу смерти; в мире, где невинных людей могут запросто убить на улице из-за денег; в мире, где самые подлые находятся на вершине пищевой цепочки; в мире, где насилие и ущемление имеет место существовать… В мире, который уничтожает сам себя, гниет изнутри на протяжении миллиардов лет, не найдется места для короткой жизни того, кто просто хочет повеселиться. Убивает невинных? Лишает жизней? Рушит, ломает, портит? Возможно. Но почему остальным можно, а ему нельзя? Люди такие странные. Они и есть зло, это такие, как Фил, должны бороться с людьми, а не наоборот. В этом мире все не так, все не так, не так… — Не так, не так, не так, не так! — А как? — громкий удар кулаком по столу заставляет его заткнуться. Грозный и профессиональный взгляд этого парня заставляет глаза Фила загореться. — Как ты убиваешь? Говори, ублюдок! — он дергает рукой, со всей силы отшвырнув свою шариковую ручку в другой конец помещения, да с такой силой, что та раскалывается пополам. Фил улыбается. Что понятно по еле заметной морщинке, появившейся под глазом, потому что остальную часть лица скрывает маска. Они настолько боятся его, что полностью лишили движений. Они лишь притворяются, что поймали его, но они знают, что это и не половина всей работы. — Скажи, как ты убиваешь, сраный ты подонок! — Я бы на твоем месте был повежливее, я выше тебя по статусу, — заявляет Фил, надменно приподняв бровь. Парень сжимает руки в кулаки и, стиснув зубы, хватается за нож, который все это время лежал на столе. «Молодец, хороший мальчик, — думает Лестер, — я ждал этого». — Выше по статусу?! — его голос дрожит, он подходит так близко, что можно чувствовать его горячее дыхание. Парень подносит лезвие ножа к его скуле, скалясь, словно животное. — Ты хоть представляешь, почему ты здесь?! Ты, блять, представляешь, что убил больше тысячи людей?! Тысячи невинных людей?! Его голос срывается на крик, лезвие все ближе и ближе. Однако взгляд Фила не дрогнул. Вся эта ситуация невероятно злит Лестера, ему хочется вырвать связки этому паразиту прямо сейчас, но он должен терпеть. Впервые он должен сопротивляться своему желанию, но только ради того, чтобы потом оторваться по полной. По пути сюда он успел сделать кое-какие «поправочки» в их системе. — Около пятидесяти процентов из них хоть раз в своей жизни совершали кражу, еще тридцать — изнасилование, один — убийство. Так что, исходя из этой приблизительной статистики, я могу с уверенностью сказать, что невинных я убил около двухсот человек. — Ты со мной тут в числа не играй, скотина. — На выражения ты богат, но, готов поспорить, развяжи ты меня, в ту же секунду был бы мёртв. — Ты, похоже, не знаешь, что здесь совершенно нет камер, а, Лестер? — он пытается выглядеть так, словно на шаг впереди, но в ответ получает лишь насмешливую ухмылку. — Я в курсе. — И я могу делать с тобой все, что захочу, — он слегка надавливает ножом на кожу, но не настолько сильно, чтобы поцарапать. — Жду не дождусь, как ты покромсаешь меня на мелкие кусочки. Ты сделаешь мне услугу, ведь так вы никогда не узнаете, как я убивал. — А надо ли нам знать? — интересуется он, как бы надвигая Фила на мысль. — Достаточно того, что ты гребаный убийца. — Я не делал чистосердечное признание. — Ты только что сам говорил это мне в лицо. — Ты сам сказал, здесь нет камер. — Кому поверят: тебе или мне? — На чьей стороне закон? — произносит Фил, и взгляд этого парня снова наполняется ненавистью. — Не играй со мной, тварь, — шипит он, заставляя Фила усмехнуться. — Это вы, ребята, играете со мной. Не лучшего вы соперника выбрали. К концу этого часа все будете мертвы. Ну, что, стоит это того, что ты сейчас тут стоишь и размахиваешь своим куском железа? — Я могу тебя убить! — кричит парень во весь голос, замахиваясь и со всей силы ударяя в живот, как раз в то место, где нет ремней, сковывающих его действия. Фил хмурится, опуская голову и стараясь скрыть свое выражение лица волосами, но становится понятно, что тот испытывает невероятную боль. Тогда парень поворачивает нож, прокручивая его внутри Лестера, и тот начинает скрипеть зубами, сжав кулаки и стараясь успокоиться. — Ну, что, — слышится шёпот парня, — как ты сможешь противостоять мне теперь? Он медленно высовывает нож из его живота, и Фил еле сдерживает крик, полный боли. Когда нож отлетает куда-то в дальний темный угол помещения с противным лязгом, парень хватает Фила и начинает трясти, буквально взрывая его барабанные перепонки своим криком. — Ну, и что ты можешь сделать сейчас?! Взгляд. Взмах. Удар. Последнее, что он увидел — пара черных, залитых глаз и этот яркий, как вспышка красный свет его зрачков. Такой холодный, черствый взгляд, ни одна мышца на его лице не дрогнула. Лишь легкая ухмылка от наслаждения выражением лица своей жертвы, когда его острые, как клинки, отростки пронзили его сердце. Показав свою сущность один раз, он уже никогда не покажет ее снова, потому все, кто видят, в то же мгновение умирают. Этот испуг, дикий ужас от осознания, от увиденного, застывший в глазах этого жалкого, абсолютно ничтожного человека, заставляет Фила почувствовать вкус жизни. Потому что его вкус — кровь. — Я ещё много чего могу, сладенький, — шепчет он, наблюдая за тем, как последние признаки жизни постепенно покидают тело этого куска мяса. За считанные секунды своими алыми клинками, длиной в несколько метров, которые он все это время прятал за своей спиной, Лестер рассекает ремни и обеспечивает себе свободу. Такую, которой достоин. — Пришло время игр. Обожаю. Красное пятно все ещё остаётся на его рубашке, но рана исчезает за секунды, и вот он уже снова чувствует, как кровь кипит внутри него. Может, он и не человек, может, он вообще не заслуживает жизни. Но он желает жить. Что плохого в желании жить? Фил выбивает дверь с петель своими клинками и подбрасывает себя в воздух, вырываясь из помещения в широкий коридор. Поднимается паника, все хватаются за оружия, но лишь некоторые из них успевают их использовать, так как другие тут же оказываются на его клинках. Словно человеческий кебаб, просто шведский стол для такого, как Фил. — Он один из них! — слышится среди криков ужаса, кто-то пытается дозвониться куда-то, пытается вызвать подмогу, но все они знают, что обречены. — Откуда он здесь?! — Их же всех давно заточили! Фил реагирует молниеносно, и вскоре все, кто подавал голос, оказываются мертвы. Безжизненные, истекающие кровью тела заполняют коридор, Фил стоит во главе, наблюдая за тем, что сотворил. Ему понадобилось мгновение. Меньше минуты, чтобы перебить всех, кто сбежался на панику. Он внимательно рассматривает клинки, на которые, словно на ниточку нанизаны человеческие туши. Одно резкое движение, и все они разрублены пополам. Фонтан крови окрашивает пол и стены, и вскоре все вокруг становится темно-красным. Безумный взгляд Фила, его слегка сбитое дыхание и восхищённый взгляд — ему нравится. — Сколько еды, — шепчет он, и его взгляд разбегается. Он подбегает к стене и облизывает, вкушая прекрасное смешение разных кровей. — Я бы с удовольствием всех вас съел, но мне нужно бежать, мальчики, — он улыбается, разговаривая с ними, словно с живыми. Ведь ему все равно, живы они или мертвы — они всего лишь куски мяса. Может, в здании кто-то и остался, но Фил уж точно знает, что когда они выйдут и увидят эту картину, их жизнь превратится в сущий ад и этот день будет возвращаться к ним каждый раз, как только они закроют глаза. И это намного веселее, чем убийство. Знать, что ты загнал их в угол, как добычу. Словно приправа до того, как вкус станет идеальным. Его глаза вновь заливаются белым, а зрачки становятся его родного голубого цвета. Клинки постепенно укорачиваются, пока полностью не врастают в позвоночник, делая Фила с виду самым обычным человеком. Он выдыхает и облизывает губы, на которых еще остался легкий привкус человеческой крови. Пока звучит визг сирены, ему лучше сматываться оттуда побыстрее. Конечно, он может убить всех, кто придет сюда, но нужно ли ему это? Он и так повеселился на несколько дней вперед. Фил проходит по коридору, стараясь не подскользнуться на полу, залитом кровью, и вскоре покидает отделение. На улице столпилось уйма народу. Видимо, они сбежались на крики и звук сирены, но это ничего. Вышедший Лестер, с ног до головы в крови, заставляет всех замереть в ужасе на некоторое время, что дает ему некоторую фору. — Хватай его! — кричит кто-то, люди бегут вслед. Филу не удаётся понять, гражданские это или полиция, так как он проскальзывает за угол и в следующее мгновение оказывается на крыше благодаря своим клинкам. Люди и понять ничего не успели, как он словно испарился на глазах. Фил наблюдает за ними сверху, широко распахнув свои красные сверкающие глаза, всем телом желая кинуться туда и заколоть еще немного «коров». Но это отличный шанс для того, чтобы скрыться, и поэтому он перепрыгивает на крышу следующего здания. Приземлиться бесшумно не получается и люди, наконец осознают, где он. Фил слышит крики и удивленные восклицания. Это понятно. Они ведь не знают, кто он такой. Вернее, они догадываются, но слишком греют себя иллюзиями о безопасности, которую строили на протяжение многих десятков лет. Они не хотят признавать, что всех им не поймать, Фил уверен, что он, возможно, даже не единственный свободный в своем роде. Но в этом городе он совершенно точно одинок. Но так даже лучше, правда? Все веселье ему и только ему. Слышатся выстрелы, и Лестер смеётся. Его смех эхом раздаётся по улице, заставляя всех покрыться мурашками, и с каждым его прыжком, противный лязг его клинков по крыше врезается в их память все сильнее и сильнее. Они не могут видеть их, и поэтому не понимают, что издаёт эти звуки. Они вообще не понимают, что это такое. «Должен признать, они упертые», — проносится в его голове спустя несколько кварталов. Он все ещё слышит, что происходит внизу, и все еще чувствует погоню. Но ему не сложно бежать, просто прыгать по крышам. Это часть веселья, правда? Наконец иметь возможность разбежаться. Дикий смех совсем быстро отдаляется от них, и вскоре полиция совершенно теряет его след. — Кто-нибудь слышал, в какую сторону он побежал? — Видите его? — Куда он исчез? — Это был один из них? — Что нам делать? — Ждем приказа! «Ничтожные куски мяса», — смеётся Фил, спрыгивая с крыши на дорогу. Это место безлюдное, рядом с мусорными баками, что дает ему время отдышаться. Но ему не столько нужна одышка, сколько время подумать над своим следующим шагом. Полиция, наверняка, будет гоняться за ним всю ночь. Сейчас очень поздно и ему нужно найти место, где он может спокойно переждать. Фил осматривается, оценивая все безразличным взглядом, и на другом конце улицы видит здание. Оно, почему-то, кажется ему знакомым. Он всматривается в эти стены, окна, в кусты внизу, и понимает, что когда-то он здесь уже был. Давно, настолько давно, что даже не может вспомнить, почему. Парню становится интересно, и он быстро добирается до туда, стараясь, на этот раз, не издавать звуков, ведь ему совсем не нужно сообщать людям своё местонахождение. Он оказывается на крыше здания и осматривается. У самого края большое темное пятно… Тот самый след. Он смотрит вниз. Свет здесь не горит, видимо, людей совсем не заботит ночное освещение в этом месте. Это хорошо, ведь это означает, что здание не предназначено для ночного использования. Фил смело спрыгивает и оказывается у входа. Старшая школа. Глаза Фила становятся голубыми, а отростки исчезают. Парень удивленно таращится на эту табличку, и внезапно все внутри переворачивается. Он вспоминает это место. Нет. Точнее, он вспоминает все.