Сеть

      Дженсен проснулся и, протянув руку, нащупал пустоту. Постель со стороны, где ночью лежал Джаред, была холодной.       «Ушёл всё-таки, — подумал Дженсен, не открывая глаз. — Ну что ж, ожидаемо».       Он повернулся на другой бок, решив в таком случае ещё немного поспать.       — Знаешь, — раздалось неожиданно сверху, — самый хороший способ поднять с утра человека — это кофе в постель. Вылил и беги.       Судя по звуку, Джаред стоял где-то сбоку от кровати, и оттуда же, видимо, слабо повеяло запахом кофе.       — Я тебе вылью, — сонно и не совсем по-доброму ответил Дженсен. А внутри на него свалилось опустошающее облегчение: «Не ушёл!».       — Слушай, я с твоей адской кофемашиной не разобрался, так что сварил в турке, как все нормальные люди. Только вот одним кофе сыт не будешь. Не против, если я…       — А можно не капать мне на мозги, пока я окончательно не открыл оба глаза?       Да, добро пожаловать в реальность! С утра вместе с Дженсеном просыпался и его внутренний маленький и вредный говнюк.       — Так можно я зав…       — Да делай что хочешь! — почти рявкнул Дженсен и перевернулся на другой бок.       Провалявшись ещё минут пять или семь, Дженсен понял, что опрометчиво доверил Падалеки свою кухню. Завтрак — это, конечно, хорошо. Но если тот не справился с обычной кофемашиной, то чего от него можно было вообще ожидать?        «Ну ладно, — сделал поправку Дженсен, встав с кровати и направившись в ванную. — Допустим, кофемашина у меня и правда мудрёная. Но это вовсе не повод доверять свой завтрак первому встре…».       Дженсен осёкся своим собственным мыслям. После всего выходило, что Падалеки уже не такой уж и первый встречный.       Выйдя на кухню, Дженсен с ужасом приготовился оценить причинённый ущерб, но оказался приятно удивлён. Всё было в порядке.       На длинной столешнице стояли чашки с кофе, уже были приготовлены тосты, а сам Падалеки, судя по запаху, дожаривал яичницу.       — Привет, — улыбнулся он. Опять в джинсах и с голым торсом.       — И тебе.       — Слушай, — обернулся он к севшему за стол Дженсену. — Я не знаю, чем ты обычно завтракаешь, поэтому всё тривиально. Яичница, бекон и немного картошки.       Дженсен зевнул:       — А ты всегда такой до отвратительности бодрый с утра?       Джаред взял тарелку и стал перекладывать на неё приготовленный завтрак, пропустив мимо ушей колкость в свой адрес.       — А ещё и наглый, — Дженсен отхлебнул кофе.       — Я не наглый, я просто не стеснительный, — улыбнувшись, он обернулся, чтобы поставить свою тарелку. — Так ты будешь?       — Нет, уволь, — протестующе махнул рукой Дженсен. — Я предпочитаю более питательное, но менее убийственно калорийное.       Он встал, обошёл длинный стол и достал из верхнего ящика коробку с гранолой. Насыпал в тарелку, добавил орехи, достал из холодильника клубнику, чернику и молоко. Смешал гранолу с фруктами и, залив молоком, сел на своё место.       Джаред проследил за всеми манипуляциями Эклза, а потом, беззлобно усмехнувшись, поинтересовался:       — Следишь за весом, как чуваки с экрана?       — Хм… — Дженсен покосился на тарелку Падалеки. — Думаю, Опра, ты не совсем прав, но близок к этому. Дерзай, и откроется тебе истина, юный скай…       — Па-ашёл ты, — с усмешкой оборвал его Джаред, в ответ за Опру.       «А вот кофе на самом деле у него вышел отличный», — уже в конце завтрака признался сам себе Дженсен. Вот только озвучивать эту догадку он, конечно же, не стал.       Джаред ещё утром, пока Дженсен спал, имел прекрасную возможность снова, уже при дневном свете осмотреть его лофт.       Стекло, металл и дерево — натуральные материалы и тёплая цветовая гамма. Линии странно изломанные, как и фасад, очень напоминали естественные очертания скал, где-нибудь в Большом каньоне. Чтобы не портить впечатления природной естественности — в доме минимум мебели. И никаких картин, постеров и коллажей на стенах. Были только несколько стилизованных деревянных скульптур, а в музыкальной комнате на подставке — гитара и полки с дисками. Профессиональная акустическая система.       Стеклянный занавес наклоненных под углом к полу огромных панорамных окон открывал удивительный вид на реку Гудзон и на заснеженную в Рождественское утро террасу. Зато в квартире было обилие света от таких окон. Светло-серые потолки не отягощены громоздкими люстрами — всё освещение было лаконичным и встроенным. И минимум дверей — только в кухне, в ванной и в спальне. Как оказалось, огромный камин был заключен в сплошную стену тёмно-серого, почти чёрного гранита. И смотрелся огромным монолитом.       — Ты любишь красивые и лаконичные вещи, без излишеств, — надевая водолазку, заметил Джаред. — Строгие дизайны, минимализм и хорошую технику.       — Хм, практически точно, — улыбнулся Дженсен, наклонив голову, словно пряча взгляд.       — Куда уж точнее. У тебя кухня наворочена такой техникой, сродни которой, запускают шаттл на околоземную орбиту.       Джареду впервые в жизни захотелось хоть немного залезть в чужую и благополучную жизнь. Но чувство «чужой территории» скреблось где-то на периферии. Как будто он заглядывал в посторонние окна: и подсматривать было немного стыдно, но и оторваться было невозможно. Но в первую очередь, хотелось остаться не ради всего этого дизайнерского великолепия. Хотелось быть ближе к Дженсену. Узнать его лучше и попробовать понять — как можно проводить Рождество одному, пусть даже и в таком охуенно дорогом лофте и не завыть от тоски?       Но… Все наши проблемы — в ненужных иллюзиях. Правда?       Джаред попрощался и уже через час, купив разной еды и пару упаковок пива, он ехал в такси по дороге к Мюррею.