Сеть

      Бессилие — вот самый глубоко внутренний и беспомощный ад.       И Дженсен, возвращаясь из полицейского участка, понял это как никогда ясно.       — Больной ты ублюдок! — крикнул Дженсен и саданул по рулю так, что машина дёрнулась вправо.       Сердце выдавало слишком сильный ритм, разгоняя злость, боль и разочарование, отбиваясь о грудную клетку изнутри. И хотелось вырвать его, заменив бездушной, ничего не чувствующей платой.       Дженсен резко затормозил на красный, едва не вылетев на перекресток, когда в салоне зазвонил сотовый.       — Да! — рявкнул Дженсен, даже не глянув на номер входящего звонка.       — Это Мюррей. Не бросай трубку. Я не…       — Пошёл нахуй! — огрызнулся Дженсен и скинул разговор.       Но после шестого звонка ему всё же пришлось остановиться у обочины и принять вызов. Или, альтернативно, выкинуть телефон в окно.       — У тебя ровно две минуты, Мюррей. Время пошло, — рявкнул он.       — Сегодня от Джареда мне доставили пакет — в нём ноут. Но он не его. А его телефон выключен, но я знаю, что ты в курсе, где он. Говори.       — Падалеки арестован. Завтра его передадут ФБР в отдел «К».       И выключил телефон.       Дженсен въехал на парковку своего дома и остановился.       Двигаться не хотелось.       Думать не хотелось.       Ничего вообще не хотелось, но настырные мысли не переставали крутиться у него в голове.       Так уж бывает, что боль — это часть нашей жизни. Мы думаем, что она будет длиться всегда, ведь уже и не помнишь жизни без нее. Но в один день вдруг что-то меняется, возникает новое, непривычное ощущение. И в такой момент мы понимаем, что счастливы.       Дженсен понял, что был счастлив только тогда, когда руки Джареда лежали на его плечах.       Джаред настырно въелся в него острым сарказмом. Вжился цинизмом и хриплыми стонами в основании шеи. Крепкими объятиями и тихим шёпотом, просящим назвать его по имени.       Иногда приходится правду видоизменять и трансформировать, потому что этого требуют обстоятельства. А иногда эти обстоятельства могли брать за горло и вынуждали принимать какие-либо решения, чуждые логике и здравому смыслу.       Прощать всегда нелегко. И встретить человека, в котором будешь остро нуждаться, ещё сложнее. Но никогда не проще потерять, закрыв глаза на всё и оставить в прошлом.       Дженсен завёл камаро и выехал из подземной парковки, так и не поднявшись, домой.       — Какой там ноут отправил Падалеки этому Мюррею?

***

      Быть может, нечто подобное чувствуют люди, которые попали в самый эпицентр стихийного бедствия. Всего мгновение назад под ногами была твёрдая земля, а уже через секунду человека сносит ураганным порывом ветра или подземный толчок сбивает с ног и валит на землю.       Дженсен постучался двумя быстрыми решительными ударами, и Мюррей дверь открыл практически сразу, впустив без лишних вопросов. Потому что перед лицом опасности и потери все равны, как диагонали прямоугольника.       Но для начала Дженсен отбил хук слева, прилетевший сразу, как только Мюррей закрыл дверь. А потом рассказал всё, что ему было известно.       — Я не знаю, — выслушав Дженсена, начал Чад, — о чём Джей думал, но уверен, у него есть на это веские причины.       — Да? И какие же?       — Эклз, ты его не знаешь по-настоящему, а трахаться — это ещё ничего не значит.       — Ты понимаешь, сколько ему светит?       — Спасибо, — огрызнулся Чад, — считать умею.       Дженсен обернулся, и взгляд упал на ноутбук, лежавший на кухонном столе.       — Проверял машину?       — Нет, — обернулся к нему Чад. — Не успел пока.       — Включай, — скинув пальто и закатав рукава рубашки, произнёс Дженсен.       На взлом запароленного ноутбука ушло непозволительно много — четыре минуты.       И когда они подгрузили операционку, всё стало ещё запутаннее.       Заработавшие в автономном режиме программы, ждали сигнала для начала работы, подгрузившись в трее друг за другом. Всплыло окно мессенджера и окно подключения к закрытой сети Tor.       А ещё они вышли на архив Джареда, оставленный им на независимом облаке, хостинг которого находился во Франкфурте.       — Я, кажется, понял, что именно должен был выполнить Джаред, — зарывшись в волосы, ошарашенно произнёс Дженсен.       — И что же?       — Если учесть, куда была нацелена атака и…       — И?.. Продолжай, Эклз!       Внезапно всплыл в памяти разговор с Джаредом пару часов назад в полицейском участке:       «Скажи мне ещё только одну вещь, — склонился над ним Дженсен, — что я ошибался насчёт нас?! Скажи мне, что я параноик?! Скажи, что никогда… — голос дрогнул. Дженсен мог обмануть кого угодно, но только не Джареда.       — Не ошибался».       Сознание очень сложно переломить за несколько минут, но теперь, уже кое-что зная и поняв и всё-таки запоздало услышав, Дженсену, кажется, уже было что терять.       — Ты сможешь написать программу, которая разблокирует сеть замков в одной цепи? — неожиданно спросил Эклз.       — Ты о чём?       — Пока Джаред в обычном полицейском участке, мы можем его вытащить.       — Ты что, серьёзно? — прищурился Мюррей.       — Вполне, — чётко ответил Дженсен. — Я вполне отдаю себе отчёт в том, что собираюсь сделать. И уверен в том, что именно собирался сделать Джаред. А ты? Ты доверяешь ему?       — Если выгорит, — ответил Чад, направившись в другую комнату, — вы с Джеем по гроб жизни мне будете должны.       — Так ты напишешь программу?       Мюррей вернулся обратно с диском в руках:       — Её не надо писать, только немного подправить код и саму структуру алгоритма, а потом задать новые параметры.       — Это что? — Дженсен покосился на пластиковую коробку, в которой виднелся диск.       — Это «Дейт». И если всё получится, — Мюррей подгрузил диск в свою машину, — Джей тебе сам про него и расскажет.       Часы в углу монитора показывали четверть седьмого вечера, когда Чад открыл окно с исходным кодом «Дейта». И Мюррею понадобилось почти пять часов, чтобы переписать основную часть программы и прописать новые параметры.       — У нас будет не больше шести минут, пока программу не вычислят и не деактивируют, — уточнил Чад, потирая уставшие глаза.       — А ещё тебе нужно помнить о том, что в участке будет примерно от шести до десяти копов.       Возможно, Дженсен немного пессимист и перестраховщик. Зато так безопаснее всего. Лучше уж потом приятно удостовериться в собственной неправоте, чем выковыривать пулю из плеча. И это в лучшем случае.       — Послушай, Эклз, — подошёл к нему Чад, — ты же понимаешь, если сегодня всё сработает и мы сможем вытащить Джареда, тебе придётся закончить начатую им атаку?       — Понимаю, — устало потёр виски Дженсен. — Раз ему понадобилось уничтожить своё прошлое, прихватив ещё и терабайты другой подобной информации, то он получит это.       — А твоя жизнь? — удивился Мюррей.       — И моя, судя по всему, тоже исчезнет вместе с этой информацией.       Дженсен для себя всё решил ещё в тот момент, как только понял, что именно задумал Джаред.       — И ты…       — Послушай, Мюррей, — дёрнулся Дженсен, развернувшись. — Не задавай вопросов, ответы на которые тебе могут не понравиться. Ты как Карлсон, ей богу!       — Что? — скривился Чад. — Знаешь что?! Твой Карлсон из таких, которым похуй, какой флаг нести, лишь бы древко держать. И нашим и вашим, сука!       — Знаю, — сухо ответил Дженсен и отвернулся.       Чад долгим взглядом несколько минут сверлил напряжённую спину Дженсена, а потом стал собираться.       — У меня есть возможность достать машину, не засвеченную нигде. Её не смогут связать ни с тобой, ни со мной, ни с Джеем, — уточнил зачем-то он.       — Начнём в четыре часа? — переспросил Дженсен, устанавливая таймер на наручных часах.       — Да, в четыре. Потом я сразу вывезу Джея из города.       Дженсен молча кивнул, проверяя ещё раз, все ли готово.       Но Мюррей перезвонил за десять минут до назначенного времени и зачем-то уточнил, что готов и отвезёт Джареда в Фар Хилс.