История квартиры 1506.

      На следующее утро Ёнхи проснулась из-за какого-то гула за дверью, стуков каблуков и какой-то суеты. Было понятно, что в доме куча людей. Ёнхи думала, что её родители и бабушка наконец-то вернулись из магазина и побежала к двери, толком не проснувшись. Конечно же, она не забыла захватить свою игрушку-на всякий случай. Её любимой игрушкой был мишка, которого она ласково называла Мишей. Только ей одной было известно, откуда и почему именно Миша. Мама с папой пытались узнать и даже угадать, почему именно это имя, но не угадали. Разгадка была крайне проста-Ёнхи услышала имя во время разговора каких-то незнакомых ей людей. Оно ей так понравилось, что она решила назвать своего игрушечного медведя Мишей. Она с таким смешным акцентом говорила это имя, что у родителей невольно издавался смешок. Хах, и правда, смешно, когда маленькая азиатка пытается произнести русское имя. Сам Миша был с одним глазом, блестящей чёрной пуговкой. Когда-то у него были две пуговки, но время меняет даже игрушек. Он был маленьким, но мягким медвежонком. Когда маленькой Ёнхи было одиноко, например, когда родители уходили на работу и оставляли её одну допоздна, Ёнхи говорила с Мишей. Делилась всем, о чем можно говорить и о чем нельзя. Некоторые секреты знал только Миша, и больше никто. Ни мама, ни папа, а именно Миша. Он был ей очень дорог.       Как только Ёнхи встала на пол, он тут же ужасно проскрипел, как будто человек, на чью конечность безжалостно наступили. Все ещё в своей пижаме, она вышла из комнаты. Было так много незнакомых людей всех возрастов. Где-то даже слышался плач. Ёнхи разглядывала каждого человека, в попытках найти среди них знакомые лица. Ах, нашла парочку. Вот стоит Хуан Бохай со своей дочкой Шу, просто соседи, которые жили напротив. Дэйю, тоже соседка, живет через один квартал отсюда. Но ни мамы, ни папы, ни бабушки она не увидела. Даже дедушка куда-то исчез. Девочка пыталась протиснуться через всю эту толпу людей; у неё получилось сделать это только в третий раз. Теперь она видела дедушку. Он висел над потолком, на какой-то веревке, а под его ногами лежал упавший деревянный стул. Была видна его седая макушка, голова опущена вниз. Дедушка мертвенно и даже страшно качался на этой прочной веревке туда-сюда, туда-сюда. Рядом с ним на столе лежала какая-то маленькая бумажка. Ёнхи решилась её прочитать.

«Да, спокойной ночи, Ёнхи. Ёще увидимся, не скучай.♥»

Девочка подошла к Дэйю и показала эту бумажку со словами: «Что бы это могло значить? Вы понимаете? Как мы можем увидеться с дедушкой, если он уже, вроде как, умер?». У девушки внезапно выступили слезы, она не знала, что можно сказать такой малютке, которая в своем возрасте осталась совершенно одна. У папы родителей не было, он был сиротой. Ёнхи стала самой одинокой девочкой в этом огромном мире.       Вот она уже стоит перед зданием детского дома. Большое, трехэтажное здание из красного кирпича, огражденное высоким резным забором. Похоже на тюрьму. А вообще, так и есть, только твой внешний вид не контролируют и не заставляют работать. Просто сидишь взаперти до своего совершеннолетия. Получается, Ёнхи будет жить здесь тринадцать лет. Сжав кулачки и стиснув зубы, девочка вместе с Дэйю заходят в будущий дом Ёнхи. Дэйю было всего двадцать лет, но уже совершеннолетняя. Она договаривалась о чем-то с «незнакомой тётей»-воспитательницей этого дома. Коридоры были большие и широкие, со всех сторон слышались детские голоса. Кто-то смеялся, кто-то просто разговаривал, а кто-то и вовсе плакал. Дэйю с воспитательницей, кажется, закончили переговоры. Работница улыбнулась и подошла к Ёнхи. Она присела на корточки и стала примерно одного роста с девочкой.       -Теперь это твой дом, Ёнхи, -мягко сказала женщина. Ёнхи не понимала, почему её привели сюда, а не домой к папе с мамой.       -Тётя, почему мы здесь? Это не мой дом, здесь нет мамы с папой, -с какой-то надеждой и страхом спросила Ёнхи. Работница со всей серьёзностью и без капли мягкости, даже жестоко ответила:       -Твоих родителей уже нет, Ёнхи. Они умерли, понимаешь? Так же, как и твои дедушка с бабушкой. Этим старикам уже давно нужно было уйти на тот свет. Они бросили тебя совершенно одну. Теперь заботиться о тебе будем мы, тебе понятно? -воспитательница взяла её маленькую ручку в свою на последней фразе. Ну вот, вся вселенная девочки, созданная на лжи, разбилась окончательно. Все её мечты, все надежды в миг разрушились. Мечты о том, что папа научит её кататься на велосипеде, о том, что мама научит её готовить фирменный бабушкин пирог, о том, что мама с папой снова прочитают ей сказку на ночь и поцелуют в лоб, разрушились, разбились окончательно. У девочки начали краснеть глаза, накатывала истерика. Но даже в таком раннем возрасте она не привыкла показывать эмоции прямо на глазах незнакомых ей людей. Пусть там, в автобусе, она все-таки заплакала, это было из-за переизбытка чувств и инстинктов всех малюток. Ёнхи сама по себе была сильной девочкой, но не особо умела выражать свои эмоции. Слезы только наворачивались, но не текли ручьем. Работница улыбнулась своей явно фальшивой и такой приторной улыбкой, что можно было получить сахарный диабет.       -Хорошо, ты поняла меня. Можешь звать меня просто Роу. Я буду с тобой до самого твоего совершеннолетия. Надеюсь, мы поладим и найдем общий язык, Ёнхи. Пойдем, я покажу тебе, как и где ты будешь жить. Роу встала во весь рост, не отпуская руку Ёнхи. Дэйю не было рядом, видимо, уже ушла, даже не попрощавшись. Ну и ладно, не особо и любила её Ёнхи. Они прошли до конца большого коридора. Большая, можно сказать огромная дверь перед глазами Ёнхи. Роу нервно закопошилась с ключами, перебирая их один за другим. Наверное, она не так давно работает здесь. В итоге она нашла нужный ключ и дверь открылась. Видимо, это была игровая комната, или что-то такого типа. Так много детей возраста Ёнхи. Здесь были детишки и постарше, и помладше, были даже совсем младенцы, с которыми сидели их воспитательницы. Так много обиженных судьбой маленьких детей, даже жалко.       -Вот. Здесь ты можешь играть с другими ребятами. Может быть, с кем-нибудь подружишься, -сказала Роу так же сладко и фальшиво, как и её улыбка. Интересно, вся ли она такая фальшивая? Наверное, с годами Ёнхи поймет, фальшивка её воспитательница или нет, -Чуть позже будет обед. После него я проведу тебя в твою спальню, хорошо? -Она посмотрела прямо в глаза Ёнхи, будто какая-то гадалка, к которой пришли, чтобы узнать свою дальнейшую судьбу, -Ну же, скажи что-нибудь. Ёнхи заметила каких-то двух мальчиков, примерно её возраста. Видимо, они были друзьями. Мальчики то посматривали на Ёнхи, то отворачивались, когда она смотрела в их сторону. Ёнхи корчила им смешные рожицы, на что ей отвечали взаимностью. Они даже успели поиграть в «гляделки».       -Хорошо, Роу. Я буду хорошо себя вести, я обещаю, -на этих словах она немного неуклюже поклонилась, показывая свои манеры. Да, воспитали девочку довольно послушную. Роу даже ухмыльнулась и ушла куда-то, сказав, что Ёнхи обязательно найдет себе друзей. Когда Роу ушла, мальчики тут же подбежали к Ёнхи.       -Ты, наверное, новенькая, да? -спросил один из них.       -Ну, можно сказать и так. Как тебя зовут? -с особым интересом спросила Ёнхи.       -Меня зовут Бэкхён, а его, -мальчик указал на второго мальчика, более стеснительного, -его зовут Лухан. Мы живем тут, вроде как, около двух лет, да ведь, хён? -спросил Бэкхён у Лухана.       -Да, Бэки, два года, с трех лет. А, и да, как тебя зовут? -обратился он к девочке.       -Ким Ёнхи, родилась в тысяча девятьсот шестидесятом году, двадцать шестого августа, пять лет, люблю своего мишку, к службе готова! -протараторила Ёнхи как давно выученный стишок и отдала честь. Просто её папа был военным, он так хотел сына, но в итоге родилась девочка. Ёнхи только на первый взгляд выглядит маленькой и беспомощной, но на самом деле она может уложить любого на лопатки, даже самого сильного мальчика во дворе. Некая приятная и необычная смесь миловидности и боевой готовности. Папа научил её всему, что знал сам. Бэкхён и Лухан так громко рассмеялись, что на них посмотрела почти вся комната детишек недоуменными взглядами. А Ёнхи стояла так же прямо, как настоящий солдат. Вскоре мальчики успокоились и продолжили разговор.       -Мы твои одногодки, Ёнхи. Так здорово! Выпустимся вместе! Моё полное имя Бён Бэкхён, но можешь звать меня Бэк, Бэки, щеночек, бекон… Да и вообще, называй, как душа пожелает, вот. Я тебя старше на три месяца, я родился пятнадцатого мая, а хён вообще старше нас, он родился девятого января, -тут вмешался Лухан, он тоже хотел представиться сам.       -Мое полное имя-Лухан, я китаец, а Бэки-кореец. Ты можешь звать меня Лу, ну или хёном, как сама захочешь, в общем. Рад познакомиться, Ёнхи… Ёнхи звучит как-то слишком официально, не думаешь? Ммм, может, мы будем звать тебя Хи? Хи-хи, -начал передразнивать её Лу. Ёнхи надула губки, что выглядело так мило.       -Ну ладно, можете звать меня Хи. Но так называть меня можете только вы, ясно? -она прищурила глаза и оттопырила мизинчик, -Обещайте. Ах, кстати, моя мама была китаянкой, а папа-корейцем. Вот так, — во время этих слов, они уже скрепили обещание на своих миниатюрных мизинчиках.