Детка

Впервые Малфой афишировал их отношения в Большом зале. Гарри как раз сидел за гриффиндорским столом и только собрался приступить к завтраку, как его руку, держащую вилку, накрыла крепкая ладонь. Малфой наклонился и жарко прошептал ему на ухо: – С добрым утром, детка. Гарри вздрогнул, покраснел до самых ушей. Ну ещё бы, не каждый день Малфой желает ему доброго здравия и уж тем более не на глазах у всей школы. Гарри мог поклясться, что Малфой сделал это специально, чтобы досадить ему. Гарри не успел даже возмутиться, как Малфой схватил за подбородок и повернул его голову к себе, а в следующий миг накрыл его губы своими. Малфой целовался грубо, жёстко, упоённо. Положение было неудобным, Гарри задыхался, но негромкого стона сдержать не смог. Гарри был уверен, что Гермиона неодобрительно сейчас поджимала губы – маггловское воспитание давало о себе знать. Рона моральная сторона вопроса не волновала, его больше расстраивал выбор лучшего друга. «Из всех людей, Гарри, ты выбрал Малфоя! Почему именно его?!» – жалобно вопрошал он. Гарри и сам хотел знать. Может, потому что Малфой был прекрасен в своей холодной красоте? Может, потому что скверный характер притягивал Гарри, как магнит? Или, может, он любил Малфоя за те поцелуи, который тот дарил? Он целовался так, словно собирался выпить всю его душу без остатка. В следующий раз Малфой прижал его к стенке, когда они ждали начала урока Трансфигурации. Сумка соскользнула с плеча на пол с глухим стуком. Гарри вцепился Малфою в мантию, но тот перехватил его руки и грубо приложил к стене – даже засаднили костяшки пальцев. Малфой был выше на голову, разница в росте доставляла обоим удовольствие, но никто из них не признался бы об этом вслух. Малфой провёл носом по обнажённой шее, вдохнул его запах, лизнул за ухом и укусил мочку. Гарри прерывисто дышал, грудь часто вздымалась – каждый раз, когда Малфой вытворял такие вещи, ноги подгибались от удовольствия, а в паху болезненно ныло. От нехитрой ласки мысли заволакивало туманом, а в голове становилось пусто. Оставалось только единственное желание прижаться к Малфою ближе. – Что, детка, нравится? – шептал Малфой ему на ухо. Гарри хотел обнять его, но не позволяли крепко прижатые запястья. Было больно, наверняка останутся синяки. – Малфой, сука, что ты творишь? – отвечал ему Гарри. Судя по шепоткам гриффиндорцев и слизеринцев позади, не он один задавался тем же вопросом. Колено Малфоя упёрлось между ног, и Гарри широко распахнул глаза. Лицо Малфоя исказилось в довольной ухмылке, он сильнее надавил коленом на пах Гарри. Гарри отвернулся – под жарким взглядом Малфоя возбуждение достигало новых высот. Не хватало кончить на глазах однокурсников. Словно пожалев его, Малфой с видимой неохотой отстранился. –Я тебя трахну, – пообещал он, и Гарри словно кипятком окатило. Гермиона недовольно подобрала сумку и впихнула её в руки Гарри. – Мерлин великий, Гарри, Малфой, прошу вас, держите себя в руках. – Ты это Малфою скажи, – на автомате ответил Гарри. Гермиона печально вздохнула, а Малфой неопределённо хмыкнул. В третий раз Малфой пригласил Гарри в гостиную Слизерина. И Гарри не отказался. После ужина он оставил свои вещи на попечение лучших друзей и, прихватив с собой только волшебную палочку, уже через пятнадцать минут сидел на коленях Малфоя. Они расположились в кресле возле камина, и если кто-то из слизеринцев имел возражения, то благоразумно молчал. Гарри не был в восторге от публичности их отношений, но Малфою это нравилось, поэтому Гарри не возражал. – Хочу, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне, – насмешливо пояснил Малфой, словно прочитав его мысли. Он осторожно гладил Гарри по лицу, мягко проводил пальцем по губам, изучал каждый изгиб зацелованного рта. Потом его пальцы перебирались на шею и массировали её. Гарри подавался вперёд, коленями обхватывая бедра Малфоя. Его ладони лежали на широких плечах Малфоя, пальцы судорожно сжимались всякий раз, когда Малфой легко касался его губ своими. Гарри поёрзал, устраиваясь поудобнее. Запустил пальцы в волосы Драко и начал неторопливо их перебирать. Малфой подставлялся под ласку, улыбался и довольно жмурился. Гарри улыбался в ответ – за такие бесценные моменты, наполненные домашним теплом, он готов был продать душу. Когда был четвёртый, пятый и последующие разы, Гарри перестал считать. Если и оставалась хоть одна живая душа в Хогвартсе, которая не знала о его отношениях с Малфоем, то Гарри её не видел. Потому что где бы он ни был, мимо кого бы он не проходил, его всюду преследовали шепотки и любопытные взгляды. Малфою везло больше. Одним своим видом он показывал безразличие к мнению безродных щенков, которыми он считал всех – кроме, разумеется, Гарри да большей части слизеринцев. Гарри не смущал повышенный интерес к его персоне, да и к сплетникам он уже давно привык, но никогда ещё его за спиной не называли «девочкой Малфоя». Гарри возмущался, но Рон в раздражении закатывал глаза. – А чего ты хотел, Гарри? Как будто непонятно, кто правит балом. Гарри упорно не хотел понимать. – Но почему я?! Малфоя с тем же успехом можно назвать моей «девочкой». – Гарри, – мягко начал Рон, словно объяснял неразумному ребёнку, что ничего хорошего от волшебной палочки, засунутой в нос, ждать не стоит. – Всем в Хогвартсе давно известно, что ты самый последний девственник в школе. Ни разу ещё твоего интереса не удостаивалась ни одна девчонка, ни тем более парень, поэтому твой сексуальный опыт считается не больше, чем у соплохвоста. – Рон! –возмущённо воскликнул Гарри. Помолчал немного, размышляя над тем, откуда всем было известно о его личных предпочтениях, если он сам до недавних пор не догадывался о них, а потом спросил: – Что, правда, все так считают? Рон покосился на него. – Да, – и добавил: – Ты не представляешь, сколько мне и Гермионе пришлось приложить усилий, чтобы тебе в кубок не подлили Амортенцию, не подсунули в сумку любовные записки с предложением уединиться на Астрономической башне. И ты даже понятия не имеешь, каких нервов мне стоило цивилизованно указать кому, куда и как пристроить свой член в штанах. Гарри в ужасе уставился на друга. – Но я ничего не замечал. Рон вздохнул. – Знаешь, Гарри, ты, конечно, умный парень, но иногда такой болван. – А что Малфой? – А что с ним? – Ни за что не поверю, что у него кто-то был. – А вот это спроси у него, – проворчал Рон. – Я к тебе в учителя не нанимался. И Гарри спросил. Они тогда стояли, склонившись над котлом, в кабинете зельеварения – неслыханный добровольный дуэт слизеринца и гриффиндорца. Впрочем, Малфой предпочитал сидеть рядом с Гарри всякий раз, когда у их факультетов были совместные занятия. Пока Гарри методично кромсал корень женьшеня, Малфой болтал в пробирке растворённый яд акромантула. – Ты ревнуешь, детка? – проницательно заметил Малфой, не отвлекаясь от работы. – С чего бы такое любопытство? Нож Гарри, которым он разделывал несчастный корень, соскользнул и громко стукнул по доске. Гарри невозмутимо пересыпал измельчённый женьшень в котёл. Исходящий клубами пар надёжно скрывал их последнюю парту от чужих глаз, а активно кипящая деятельность всего класса заглушала их разговоры. Даже Снейп был слишком занят, чтобы обращать внимание на своего лучшего ученика и невыносимого сына Джеймса Поттера. – Просто интересно. Малфой вернул стеклянную пробирку на подставку. Он подошёл к Гарри со спины, обнял за талию и притянул ближе к себе. Положил голову ему на плечо и тихо сказал: – Поттер, ты единственный, кто мне сейчас нужен, и больше тебя ничего не должно волновать. Гарри расслабился, откинулся ему на грудь. Запрокинул голову, и Малфой скользнул языком ему в рот, побуждая, подчиняя, заставляя отзываться дрожью во всём теле. Адреналин бежал в крови, и Гарри думал, что вот сейчас Снейп их застукает, вот-вот раздадутся смешки однокурсников, вот-вот их заставят пересесть за разные парты, предварительно назначив им отработку за вопиющее нарушение школьного устава. Но никто не обращал на них внимания, а Малфой целовался так, что в голове больше не оставалось места для размышлений, особенно о прошлых партнерах Малфоя. Ведь действительно, сейчас единственным центром, вокруг которого сосредоточилось всё естество Малфоя, был он, Гарри Поттер. Малфой потёрся пахом о задницу Гарри, его руки скользнули за полы школьной мантии. Гарри перехватил холодные пальцы, отстранился. Он тяжело дышал, словно после длительной пробежки, глаза были широко распахнуты, а зацелованные губы саднили. Иногда Малфой целовался нежно, будто боясь причинить боль, иногда жарко и страстно, а иногда грубо и до боли, кусая до небольших ранок и облизывая выступившую кровь. Это было сладко, это было больно и безумно приятно. Гарри повернулся к нему лицом и обнял Малфоя – крепко-крепко, стараясь вложить в это объятие гораздо больше, чем он мог сказать. И, кажется, Малфой его понял. Он напоследок взлохматил непослушные волосы Гарри, и они оба вернулись к работе над зельем. Гарри часто приглашал Малфоя в Гриффиндорскую башню, а тот – к себе в спальню, но гораздо больше времени они проводили вне факультетских гостиных. Они летали на квиддичном поле, сидели на трибунах или у озера, гуляли у кромки Запретного Леса, ходили по краю Астрономической башни. Прятались в заброшенных кабинетах ночного Хогвартса или лениво нежились на подушках в Выручай-комнате. Иногда Гарри подсаживался к Драко за слизеринский стол. В таких случаях его всегда втягивали в язвительную беседу любопытные слизеринцы. – Что, Поттер, – говорил тогда Нотт, – чувствуешь себя принцессой? Малфой тебя уже и на руках носит. Панси с Дафной захихикали, Гарри одарил их нечитаемым взглядом. Один раз такое и правда случилось. Как-то раз на уроке Высших Чар они отрабатывали боевые заклинания, и Гарри случайно прилетело от Невилла. Гарри тогда неловко оступился и с грохотом свалился на пол, разбив нос и очки заодно. Невилл начал суматошно извиняться и попытался помочь встать, но Малфой со словами «Лонгботтом, ты как всегда бесполезен» решительно его отстранил и поднял Гарри на руки, словно девчонку. Филлиус Флитвик запрыгал вокруг и заявил, промокнув глаза неизвестно откуда взявшимся белоснежным платком, что Драко Малфой благородный, воспитанный юноша и только ему он может доверить отвести раненого Гарри Поттера в Больничное крыло. Драко Малфой его и отвёл – или правильнее было бы сказать, отнёс? Только после того, как беспокойная мадам Помфри залечила разбитый нос, заставила выпить несколько склянок восстанавливающих зелий и скрылась за дверью своего кабинета, Малфой накинулся на него, как мучимый жаждой путник припадает к бутылке спасительной воды. Он лихорадочно шарил руками по телу Гарри, с силой проводил по бокам, заставлял широко расставлять ноги – и касался, безумно близко касался того места, где Гарри хотел почувствовать его руки больше всего. Гарри выгибался навстречу, подслеповато щурился – разбитые очки никто из них забрать не удосужился, – и глухо стонал в голос. – Давай же, я хочу слышать твой голос, – бессвязно шептал Малфой, и Гарри чувствовал, как по позвоночнику начинал бежать ток. – Ма… Малфой, – едва выдавил из себя Гарри, – Там же… ах… ма… мадам Помфри, она м-может услышать. Малфой навис над Гарри, положил руки по обе стороны от его головы. Он пристально вглядывался в раскрасневшееся лицо перед собой. – Ничего, детка, пусть знает, что ты мой. Гарри закусил ладонь, зажмурился, на глазах выступили непрошенные слёзы – Малфой ещё долго потом собирал их языком. Гарри невозмутимо ответил Нотту: – Я не принцесса, Нотт, и закрой свой рот, а то языка ненароком лишишься, – и для убедительности помахал палочкой перед его глазами. – Такой палочкой особо не похвастаешься, интересно, она хоть Малфою-то нравится? – похабно усмехнулся тот. Гарри вспыхнул до кончиков волос от недвусмысленности намёков. Ещё немного и кто-то недосчитается конечностей. Малфой, что самое интересное, в перепалки никогда не вмешивался, получая особое удовольствие в том, как дразнят Гарри. Сейчас он сосредоточенно поглощал завтрак, и только насмешливый огонёк в глубине серых глаз выдавал его интерес. Гарри поджал губы. На самом деле, как бы долго они ни целовались, как бы часто они ни обнимались, Малфой никогда не прикасался к члену Гарри и не позволял касаться своего. Из-за этого Гарри часто приходилось снимать напряжение в душе самостоятельно. Ему хватало передернуть всего пару раз, чтобы кончить и обессиленно сползти по мокрой стене душевой – оргазм накрывал оглушительной волной, и сил стоять на ногах уже не оставалось. Сомнительная помощь пришла оттуда, откуда Гарри её не ждал. – Нотт, – снисходительно заметил Забини, – Поттера анально хочет трахнуть половина учеников Хогвартса, начиная с четвёртого курса. На его, как ты выражаешься, «палочку» всем наплевать. Раздались одобрительные смешки, а Гарри свирепо ухватился за палочку, собираясь приставить её к горлу Забини, как Малфой мягко накрыл его руку своей. – Не кипятись, детка. Он прав. Для меня остаётся загадкой, как ты до сих пор не замечал того, что творится вокруг тебя. Гарри бы честно сказал ему, что единственное, чему он безраздельно уделял своё внимание последний год (и год ли?), был Малфой и только он. Он бы признался, что не мог оторвать от него взгляд каждый раз, когда тот появлялся в поле его зрения, как постоянно занимал его мысли. Но такого удовольствия он не собирался доставлять ему сейчас даже под пыточным заклятьем. В таких случаях Гарри возмущённо пересаживался обратно за гриффиндорский стол, ловя сочувствующие взгляды своих друзей. Друзьям не нужно было говорить, о том, что произошло, они и так прекрасно знали, что от слизеринцев доброго слова не дождёшься. – Чему ты удивляешься, Гарри, – философски пожимал плечами Рон. Он настолько привык к закидонам слизеринцев, что даже не возмущался. – Тем более, в чём-то они правы. Гарри с досадой скрошил булочку и задумчиво нахмурил брови. Гермиона горестно вздохнула. – Не обращай внимания, Гарри. Закончивший завтрак Малфой как раз оказался рядом и услышал часть разговора. – Грязнокровка верно говорит, детка. Рон не успел привычно вскинуться, как Гарри вскочил из-за стола и утащил Малфоя из Большого зала. Он толкнул его к стене к одной из скрытых ниш и злобно прошипел: – Сколько раз тебе повторять, Малфой?! Не называй Гермиону грязнокровкой! – А то что? – мурлыкнул тот, явно забавляясь его бурной реакцией. – А то… а то я тебя трахну! И поверь, Малфой, кончить тебе я не позволю, как бы сильно ты меня не просил. Малфой рассмеялся, а потом резко дёрнул Гарри к себе за задницу. Его руки скользнули под многочисленные слои одежды. – Нет, детка, если ты и лишишься невинности, то только здесь, – и тут Малфой безошибочно ткнул в анус. – Откуда тебе знать, лишился невинности я или нет. Малфой склонил голову набок. – Я следил за тем, чтобы ты никому не достался. К тому же, твой рыжий нахальный друг и занудная зубрила исправно исполняли обязанности заботливых мамочек. Гарри в очередной раз покраснел и мысленно порадовался, что в тёмной нише не разглядеть его смущённое лицо. Злость мигом куда-то улетучилась. Он оттолкнул Малфоя и в растрёпанных чувствах отправился на Травологию, которая, к счастью, проходила совместно с Хаффлпаффом. Игнорировать Малфоя после таких стычек получалось недолго. Тот ловил Гарри в коридорах и заталкивал в первый попавшийся пустой кабинет, усаживал его на пыльную, старую и едва не живущую на последнем издыхании парту – та иногда так надсадно хрипела, что Гарри был уверен: ей осталось недолго. – Не волнуйся, детка, если что – я тебя подхвачу, – словно читая его мысли, говорил Малфой. Гарри кивал и только шире разводил ноги. Он притягивал к себе Малфоя, задирал голову и требовательно открывал рот. Малфой ждать не любил. Он сразу подхватывал инициативу, и поцелуй получался настолько горячим, что возбуждение сразу давало о себе знать. Малфой освобождал его от одежды и укладывал на парту, начинал пальцами теребить соски и внимательно вглядываться в лицо так, что Гарри становилось жарко. Он жадно вдыхал воздух, стонал и всхлипывал, бессильно извивался, а Малфой продолжал ласкать: сначала медленно и неторопливо, поглаживая, а потом выкручивая горошины сосков до боли. Слёзы выступали на глазах Гарри, Малфой привычно слизывал их. – Я знаю, детка, ты начинаешь плавиться от удовольствия, когда я так делаю. Затем он нагибался и начинал медленно облизывать языком вспухшие горошины сосков, как будто успокаивая, но на деле распаляя ещё больше. Гарри запускал пальцы в мягкие волосы Малфоя, но тот тут же отстранялся. – Я разложил бы и трахнул тебя прямо здесь, но нам скоро на урок. Пойдём, Поттер, нечего тут разлёживаться в неглиже, – и протягивал руку. Гарри чуть не плакал: возбуждение было настолько сильным, что кончить он мог уже от одного только прикосновения к голой коже. Но Малфой любил ходить по грани и словно всегда знал, когда нужно остановиться. – Малфой, ты иногда такая скотина, – расстроенно бормотал Гарри, принимая помощь. Когда он вставал на ноги, Малфой несильно шлёпал его по заднице, оставляя красный след на нежной коже. – Поверь, детка, тебя захочет даже импотент, так что ждать тебе осталось недолго. Когда Гарри шёл в сторону Гриффиндорской Башни – естественно, чтобы привычно уединиться в душевой, – он размышлял над тем, почему Малфой не заходил в их отношениях дальше. Гарри был давно готов, а желание Малфоя обладать им было едва ли не написано на малфоевском лбу. Некоторые слизеринцы считали, что сам Гарри отказывается от секса (откуда они брали такие вещи в голову и, главное, какого Мордреда они вообще интересовались этим, Гарри ума приложить не мог), и тогда они начинали над ним грубо шутить. – Девочка боится лишиться девственности, девочка не даёт Малфою. Гарри тогда разукрасил кому-то морду и отправил обидчика ненадолго полежать на больничной койке. МакГонагалл в качестве наказания назначила ему отработку на две недели и лишила факультет двадцати баллов. Она выглядела крайне возмущённой, а Гарри впервые за долгое время не чувствовал за собой вины. Рон ржал как ненормальный, Гермиона тяжело вздыхала и говорила, что Гарри ведёт себя как ребёнок. В присутствии Малфоя никто не решался произносить подобное вслух. Он позволял слизеринцам подтрунивать над Гарри, но к грубым шуткам и оскорблениям был нетерпим. И если Гарри ходил на отработки к своему декану всего две недели, то Малфой навещал Снейпа потом полтора месяца. Возвращаясь в спальню шестого курса, Гарри включал душ и вставал под тёплые струи. В последнее время он посещал его так часто, что, наверное, благоухал душистым мылом сильнее любого студента в школе. Малфой часто вдыхал его запах и утыкался носом в непослушную шевелюру, а Гарри в ответ гладил его по спине. Когда Гарри выходил из душа, распаренный и раскрасневшийся, Симус обязательно отпускал сочувственный комментарий: – Знаешь, Поттер, мне иногда кажется, что Малфой тебя ненавидит. Или он явно садист. Или всё вместе взятое. Гарри кидал в него первой подвернувшейся под руку подушкой, на что Симус только со смехом выскакивал из комнаты прочь. Гарри отчаялся ждать, когда этот день, наконец, настал. В ночь Самайна, когда все праздновали в Большом зале, украшенном тыквами от пола до потолка, Малфой пригласил его к себе в спальню. – Всё равно все будут на празднике внизу, – небрежно пояснил он на вопросительный взгляд Гарри, – а я уже давно хотел взять тебя на своей постели. Комната взору Гарри, едва он только переступил малфоевский порог, предстала самая обычная, – такая же, как и его спальня в Башне Гриффиндора. Единственное различие заключалось в цветах Слизерина. Все задрапированные ткани были исключительно зелёного цвета. Правда, малфоевская кровать отличалась от кроватей простых смертных. Гарри даже не сдержал смешок. – Малфой, я, конечно, знал, что у тебя королевская задница, но даже это превзошло все мои ожидания. Гарри не сразу сообразил, как всё так обернулось. Сначала Малфой мстительно толкнул его к кровати и повалил на ворох шёлковых подушек, а затем сам навалился сверху. Они целовались мягко, нежно, неторопливо – так, как редко делал Малфой. Гарри желал, чтобы этот миг никогда не заканчивался и длился целую вечность. Он неловко начал поглаживать его по спине, а Малфой поддерживал его за подбородок, сильнее углубляя поцелуй. Малфой был осторожен, обращался так, словно имел дело с хрупкой вещью. – Я не хрустальный, Малфой, не разобьюсь, – насмешливо сказал Гарри, прервав поцелуй. – Конечно, нет, детка, – согласился Малфой. Он начал неторопливо освобождать их от одежды. – Только сегодня я никуда не собираюсь торопиться. А потом Гарри потерял связь с реальностью. Он плавился от удовольствия, делился с Малфоем своей любовью. Они целовались, обменивались теплом, касались кожа к коже, чувственно отзывались на каждое прикосновение. Гарри в руках Малфоя был словно мягкий пластилин: изгибался, послушно принимал поцелуи – в шею, в губы, даже в лоб. Малфой отстранился от своего занятия и посмотрел на раскинувшегося на простынях возбуждённого Гарри. Гарри не отличался высоким ростом, зато был подтянут, а его гладкий живот мог похвастаться небольшими кубиками пресса – спасибо квиддичным тренировкам. Жилистые ноги были худыми, как у девчонки. Упругим и подтянутым ягодицам, которые Малфой успел облапать, могла позавидовать любая шлюха. Член Гарри был не таким большим и толстым, как у самого Малфоя, но он неизменно притягивал к себе взгляд. Малфой довольно облизнулся, и Гарри невольно поёрзал под его внимательным взглядом. Когда Малфой склонился над ним, Гарри нетерпеливо приподнял бёдра. Малфой мягко, но настойчиво придавил его обратно к кровати. Он облизал соски, спустился и покружил у пупка. Когда он добрался до паха и слегка обвел головку горячим влажным языком, Гарри уже хрипло стонал и цеплялся пальцами за покрывало. Малфой отстранился, погладил гладкий живот. Ему нравилось отсутствие у Гарри ведущей от пупка до паха небольшой дорожки волос. – Малфой, ну же… потрогай меня… там, п-пожалуйста… – Если детка будет послушной, я так и сделаю. Затуманенный взор Гарри остановился на оскале довольного Малфоя. – Попроси меня. – Малфой, пожалуйста, не заставляй меня… – Попроси меня, – настойчиво повторил он. – П-пожалуйста, трахни меня! – сдался Гарри. И Малфой внял просьбам. Он подготавливал Гарри мучительно долго, кружил пальцем возле ануса, слегка надавливая на дырочку, и Гарри даже не понял, когда Малфой успел выдавить на него невесть откуда взявшуюся смазку. Он растёр её по промежности, помассировал яйца, снова провёл по расщелине и аккуратно стал проталкивать палец внутрь. – Вот так, девочка, расслабься, – приговаривал он. Гарри запустил руки в волосы Малфоя. Пальцы Малфоя в его заднице. О Мерлин. Малфой растягивал его с каким-то садистским удовольствием. В какой-то момент он безошибочно ткнул в простату, и Гарри от острого удовольствия подбросило на кровати. – Ещё, – простонал Гарри, – сделай так ещё раз! Малфой послушно стал стимулировать простату, а Гарри, не сдерживаясь, снова громко застонал. – Молодец, детка, кричи. Кричи только для меня. Когда пальцы сменились малфоевским членом, Гарри почувствовал сразу. Тот был огромным и толстым – Гарри запомнил мельком, когда они раздевались – вот только возбуждение отхлынуло сразу же. Гарри знал, что будет больно, но не думал, что настолько. Он прикусил костяшки пальцев, чтобы сдержать болезненный крик. На глазах выступили слёзы, но Малфой наклонился и слизал их – он всегда так любил делать. – Всё хорошо, детка. Расслабься. Боль скоро пройдёт. Гарри верил его словам, да вот только легче не становилось. Малфой подождал, пока Гарри не привык к его размеру, а потом неглубоко толкнулся внутрь. У Гарри перехватило дыхание, но он нашёл в себе силы обвить шею Малфоя руками. Малфой держал его за бёдра, покачивался с небольшой амплитудой. Его хриплое дыхание касалось вспотевшей шеи Гарри, посылая мурашки по спине. Потом Малфой стал увеличивать темп, пока не сорвался, втрахивая Гарри в матрац. Пошлые шлепки, громкие стоны, тяжёлое дыхание и скрип кровати заполнили потяжелевшее пространство комнаты. Когда закончилась сумасшедшая гонка, Гарри не знал. Может, спустя секунду, а может, спустя целую вечность. Гарри кончил, даже не притрагиваясь к себе, а Малфой финишировал спустя несколько глубоких толчков. Он излился внутрь, и Гарри почувствовал, как сперма потекла по бёдрам. Малфой вытащил член, склонился к лицу Гарри и лениво поцеловал. Как Малфою удалось их обоих очистить, Гарри не понял: его бы сил не хватило даже на то, чтобы твёрдо держать палочку. Малфой задёрнул полог, лёг рядом, заботливо укрыл их обоих одеялом. – Всё в порядке, Гарри, нас никто не побеспокоит, так что давай спать. Гарри благодарно прошептал: – Хорошо. Этой ночью он не вернулся в Гриффиндорскую Башню. На следующее утро Гарри встал в крайне отвратительном расположении духа. Его задница болела так, что он не мог ни сидеть на ней, ни просто шевелиться. Путь из подземелий в компании Малфоя можно было сравнить разве что с восхождением на Голгофу. Завтрак в Большом зале стал настоящей пыткой. Он сидел за гриффиндорским столом так, словно проглотил палку. Кусок не лез в горло. Рон с Гермионой бросали на него обеспокоенные взгляды. И кажется все, абсолютно все в Зале уже знали, что знаменитого Гарри Поттера наконец-то трахнули. Гарри аккуратно вернул вилку на место, уже уверенный в том, что завтрак ему сегодня не светит. – Знаешь, дружище, – протянул Рон, – то ли мне тебе посочувствовать, то ли искренне поздравить с тем, что ты наконец-то... – Не продолжай, – уныло прервал его Гарри. Рон засмеялся. – Если ты не хотел мучиться, надо было самому Малфоя… – Мерлин великий, Рон! – воскликнул Гарри. – Не за столом же! Гермиона, до этого молча поглощавшая еду, педантично заметила: – Он прав, Рон. Это разговор не для чужих ушей, – а потом добавила, обратившись к Гарри: – Поздравляю. Надеюсь тебе было… – она смущённо повела плечом, – приятно. Гарри запылал как гриффиндорский флаг. Малфой выбрал именно этот момент, чтобы подойти сзади. – О, поверь, Грейнджер, он стонал так, что я боялся, как бы кто не прибежал. Гарри больно стукнул локтём Малфоя в живот – за всё хорошее. – Ладно, детка, пошли в Больничное Крыло. Боюсь, тебе понадобится помощь. Гарри вынужден был с ним согласиться. Мадам Помфри после прочувственной речи Малфоя сжалилась и вручила ему три небольших баночки восстанавливающей мази. На вопрос о том, почему она сама не может нанести мазь на царапины Гарри, последний заявил, что прекрасно справится сам. Мадам Помфри тяжело вздохнула и отпустила их восвояси. – Какая женщина, – восхищённо присвистнул Малфой, когда они направлялись в Выручай-комнату. – Это ж какой надо быть тупой, чтобы не догадаться? Как она до сих пор остаётся школьным колдомедиком, для меня до сих пор остаётся загадкой. – Малфой, – угрожающе предостерёг Гарри. – Ещё слово, и я намотаю твои кишки на твою же волшебную палочку. Малфой оценивающе посмотрел на него и хмыкнул: – Жду не дождусь. В Выручай-комнате Малфой сразу же развалился в кресле, расположенном напротив большой двухместной кровати. Когда Гарри загадывал внутреннее обустройство Выручай-комнаты, он её точно не включал в список пожеланий. Так что несложно было догадаться, кто оказался виновником её появления. Гарри забрал одну из баночек с заживляющей мазью у Малфоя и направился в душ. – Стой, – услышал он. – Марш на кровать. Гарри неверяще посмотрел в его невозмутимое лицо. Малфой сидел, сложив одну ногу на другую; его руки покоились на подлокотниках. – Ты хочешь сказать, что… – Именно, детка, – мягко подтвердил его опасения Малфой. Его тон был ровным, но стальной отблеск в глазах давал понять, что непослушания их обладатель не потерпит. – У нас есть двадцать минут до начала урока. Мы быстро управимся. Я хочу видеть, как ты это делаешь. – Извращенец. – И тебе это нравится. Гарри нечем было крыть. Он покорно опустился на кровать. – Повернись ко мне задницей. Гарри заскрипел зубами, но послушно встал на колени, задрал мантию и спустил вниз штаны с трусами. Он готов был поклясться, что услышал позади себя довольный смешок. – Можешь начинать. – Чтоб ты сдох, Малфой, – сообщил ему Гарри и, зачерпнув немного мази, завернул руку за спину. Прикосновение к воспалённой коже было холодным, Гарри вздрогнул. Он начал аккуратно массировать вход, проникая пальцами внутрь. Он минуты три обильно смазывал свою задницу, пока не почувствовал, как жжение понемногу сходит на нет, а боль притупляется: что бы ни дала мадам Помфри, оно действовало. Гарри ощутил на своих ягодицах чужие руки, когда боль практически исчезла. Малфой мягко убрал руку Гарри и сам начал растирать остатки мази. Он толкнул сразу три пальца в анус, оглаживая стенки прохода. – У тебя такая узкая дырочка. Мне безумно понравилось прошлой ночью. Хочу вставить тебе ещё раз. – Малфой, сука, ты же знаешь, что ещё одного такого раунда я сейчас не выдержу, – предостерёг Гарри. – Ты прав, – легко согласился он. – Тогда мы займём твой грязный ротик, – и перевернул его на спину. Гарри возмущённо уставился на него. Малфой стянул с себя штаны и обнажил гордо вздёрнутый вверх возбуждённый ствол. Гарри почти смирился со своей участью, но успел мстительно подумал о том, что Малфою придётся несладко – минет Гарри будет делать впервые. Гарри встал на колени и приблизился к краю кровати. Большой член призывно качнулся у самых губ. Малфой обхватил его и провёл по лицу и раскрытым губам Гарри. – Давай, работай, детка. Гарри неуверенно склонился над пахом Малфоя, осторожно обхватил ствол, провёл ладонью вверх-вниз, потом ещё раз. Руки Малфоя зарылись в его волосах: он ни к чему не принуждал, не подталкивал, но держал крепко. Гарри облизал выступившую смазку на головке, неглубоко вобрал член в рот и с тихим чмоканьем выпустил наружу. Малфой не реагировал, его дыхание даже не сбилось. Гарри вопросительно посмотрел вверх. – Продолжай, – приказал Малфой. И Гарри послушно вернулся к прерванному занятию. Он потеребил яички, облизал их, потом провёл языком по уздечке и вобрал ствол целиком – настолько, насколько смог. Он сосал член, а Малфой ритмично направлял его. – Бери глубже. Вот так. Гарри хотел было потрогать себя, но Малфой как всегда не позволил, и пришлось покорно подчиниться. Когда Малфой увеличил темп, член достиг стенки горла. Гарри чуть не подавился, но Малфой упорно продолжал надавливать на голову Гарри. – Давай, детка, ты сможешь, я знаю. Малфой трахал членом его рот, а Гарри не мог даже отодвинуться. Казалось, что это никогда не закончится, но в какой-то момент Малфой задрожал и с глухим рыком кончил. Гарри поперхнулся: воздуха не хватало, слёзы уже катились по щекам. – Глотай. Гарри послушно проглотил, а потом дочиста облизал член Малфоя. – Молодец, хорошая девочка. Гарри вытер слёзы. – Малфой, ты сука, не мог аккуратнее, что ли? Я чуть не задохнулся. Малфой подавил смешок. – Да, это была бы печальная участь для Гарри Поттера: умереть от минета, который он делал своему парню. – И наклонился, чтобы поцеловать и вобрать в себя собственный вкус. Малфой быстро передёрнул член Гарри, и тот кончил на покрывало, испачкав заодно руку Малфою. В последующем Гарри не мог припомнить, сколько раз Малфой ловил его в коридорах и как часто они занимались сексом. Всё также оставались учёба, тренировки, общение с друзьями, походы в Хогсмид, но только с Малфоем ему было хорошо настолько, что хотелось находиться рядом и проводить с ним всё свободное время. Как-то раз, когда они привычно расположились за последней партой на уроке Истории Магии и Гарри сонно слушал монотонное бормотание Биннса, Малфой как ни в чём не бывало положил руку ему на колено. Гарри очнулся и вопросительно посмотрел на Малфоя. Тот невозмутимо слушал профессора, как будто ничего интереснее очередных гоблиновских восстаний в жизни не слышал. Однако его ладонь медленно поглаживала колено, а потом переместилась на пах Гарри. Гарри испуганно вздрогнул и прошипел: – Малфой, прекрати. Мы же на уроке! Тот продолжал делать вид, не слышит его. – Малфой! – угрожающе прошептал Гарри. Он перехватил ладонь и крепко сжал запястье. Только тут Малфой обратил на него внимание. – Знаешь, детка, – сказал он, – пожалуй, тебе стоит связать руки. Он достал палочку, взмахнул ею, пробормотал какое-то заклинание, и запястья Гарри обмотали зелёные шёлковые ленты. Они держали крепко, и самостоятельно избавиться от них не представлялось возможным. – А теперь будь хорошей девочкой и положи руки на стол, – приказал Малфой. Гарри сделал страшные глаза, но подчинился, потому что где-то в глубине души он хотел, чтобы Малфой продолжал. Тот не заставил себя долго ждать. Он приподнял мантию и, скользнув рукой под неё, нащупал ширинку штанов, расстегнул её и погладил полувставший член сквозь трусы. Гарри судорожно вдохнул воздух. – Молодец, детка, ты всё делаешь правильно, – прошептал Малфой, когда Гарри приподнялся, чтобы позволить стянуть с себя трусы. По невозмутимому виду Малфоя невозможно было понять, возбуждён он или нет, но едва заметный румянец на красивом лице выдавал его с головой. Гарри уткнулся лицом в связанные руки, полностью распластавшись на парте и широко расставив ноги. Он не знал, как выглядел со стороны, но ему было откровенно плевать. Единственное, что его сейчас волновало, – это сдерживание рвущихся наружу стонов. Он прикусил рукав мантии, но, когда Малфой уверенно провел ладонью по всей длине члена, Гарри тихо всхлипнул. Малфой продолжал уверенно дрочить, его ладонь скользила вверх-вниз, чётко задавая темп, и Гарри инстинктивно начал подмахивать. Оргазм был оглушительным – Гарри громко застонал, задрожал и обильно кончил в руку Малфою. Тот невозмутимо вытер её платком, взмахнул палочкой и освободил запястья Гарри. Гарри обессиленно лежал на парте, когда сообразил, что на него смотрит весь класс. Малфой поднял руку, чтобы привлечь внимание профессора – тот, наверное, не заметил бы возмутительного поведения студентов, даже если бы весь класс взрывал хлопушки, лихо отплясывая на партах. Биннс, наконец, растерянно взглянул на ученика. – Эм, да, мистер... – Малфой, сэр, – подсказал Малфой и пояснил причину беспокойства: – Гарри Поттеру плохо. Разрешите отвести его в Больничное Крыло, сэр. Биннс перевёл взгляд на Гарри. Тот успел незаметно натянуть штаны обратно и теперь сидел смущённый донельзя. Однокурсники перешептывались – несложно догадаться о чём. – Да, конечно. Малфой подхватил Гарри за локоть и потянул на себя. Ноги не держали, и Гарри мысленно их проклял, когда оступился и едва не угодил в объятья Малфоя. Тот, скотина, едва заметно улыбался. Но тут же посерьёзнев, Малфой обратился к классу: – Возвращайтесь к работе. Гарри чуть не убил Малфоя за весь тот стыд, что пришлось по его милости пережить. Малфой обхватил его за талию и подтолкнул к выходу. Гарри даже не сопротивлялся, не чувствуя в себе никаких сил: он и так достаточно натерпелся, чтобы устраивать ещё одну сцену перед всем классом. Они закрыли дверь с обратной стороны и прошли коридор, когда Малфой толкнул Гарри к стене, заставив опереться об неё руками. Гарри знал, что последует дальше, и моментально принял правила игры. Он снова снял штаны с трусами, задрал мантию по пояс, облегчив доступ Малфою. Тот надавил ему на поясницу, и Гарри послушно выгнулся, выставив на обозрение свою задницу. Малфой огладил ягодицы, провёл по промежности, потеребил яички и крепко обхватил ствол. На члене уже выступала смазка, и Малфой аккуратно растёр её по головке. Гарри сладко застонал и прижался щекой к холодной каменной стене. Было неудобно, зато переживать о наблюдателях смысла не имело – до конца уроков было ещё полчаса. Малфой прижал пальцы ко рту Гарри, и тот покорно начал облизывать их. Сначала один, потом второй – он игриво ласкал их языком и обильно смачивал слюной. – Умница, девочка, ты всегда знаешь, чего я от тебя хочу. В следующий миг Гарри почувствовал мокрые пальцы у своего ануса. Малфой аккуратно массировал вход, поочередно проталкивая пальцы. Он гладил изнутри стенки ануса, разводил пальцы ножницами, а затем стал грубо и быстро трахать Гарри, задевая простату. Гарри подмахивал, насаживался, скулил. В крови будто бежала раскалённая лава, всё тело болезненно напряглось, безумно хотелось кончить, но Малфой предусмотрительно сжал член у основания. Тут Малфой вытащил пальцы из задницы, а Гарри беспомощно захныкал. – Нет, М-малфой, пожалуйста… п-пожалуйста, не останавливайся! – Чего ты хочешь, детка? – прошептал Малфой на ухо. Он лёг на спину Гарри, придерживая его за бёдра, чтобы не сполз по стене. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи мне. – Пожалуйста, у-умоляю, – Гарри едва выдавил из себя унизительные слова, – трахни меня! Малфой резко вогнал свой член по самые яйца. Гарри сдавленно охнул, дёрнулся, на глазах от острой боли выступили слёзы. Малфой накрыл ладонью его рот, и Гарри оставалось только беспомощно мычать, глотая слёзы. Дыхания не хватало. Малфой начал двигаться – сначала медленно, потом постепенно ускоряясь. Сквозь боль Гарри не почувствовал даже удовольствия, но всё изменилось, когда Малфой одной рукой стал надрачивать его член – грубо, жёстко. Малфой трахал его так, словно задался целью вытрясти из него душу. Пальцы сжимали бёдра до боли, Гарри был уверен, что там обязательно останутся синяки. Гарри уже почти ничего не соображал, как его накрыл оргазм, а следом за ним кончил Малфой. Гарри обессиленно сполз на пол, как только почувствовал, что освободился от хватки Малфоя. Он загнанно дышал, пытаясь привести себя в чувство, но получалось не очень. Малфой, в свою очередь, быстро привёл себя в порядок, всего лишь пару раз взмахнув палочкой. Он оправил мантию, поправил манжеты рукавов, и только потом присел на корточки перед уставшим юношей. Его заинтересованный взгляд Гарри почувствовал физически. – Как ты, детка? – заботливо (за это Гарри пожелал убить слизеринца уже второй раз за день) поинтересовался Малфой. Гарри промолчал. В тот день они до Больничного Крыла так и не дошли, – не то чтобы туда кто-то из них действительно торопился, – потому что оставшееся время до перемены они решили потратить на поцелуи. Рождество Гарри решил справить в Малфой-Мэноре по приглашению Малфоя–младшего. Когда Гарри согласился провести зимние каникулы вместе с ним, он даже не предполагал, что последний в своих сексуальных желаниях зайдёт настолько далеко. На следующее после праздника утро, когда Нарцисса и Люциус покинули по своим делам поместье, Малфой-младший зашёл в покои Гарри, чтобы разбудить его. Он попытался растолкать Гарри, но тот упорно сопротивлялся. – Малфой, сейчас восемь утра, какого боггарта? – сонно пробормотал Гарри, отпихивая ногой бесцеремонного юношу. Малфой мстительно скинул его с кровати – Гарри с грохотом свалился на пол, вмиг проснувшись. – Малфой! – заорал он. Малфой свалил груду какого-то странного цветастого тряпья на кровать и рядом положил чёрные женские туфли на высокой шпильке – Гарри даже успел мрачно подумать, что такая обувь могла бы стать настоящим орудием убийства. – Надень это, а потом спускайся в обеденный зал. И только тогда, когда Гарри понял, куда дует ветер, он внезапно осознал острую потребность в том, чтобы туфли исполнили своё истинное предназначение убийцы. – Малфой, ты охуел?! – Ты слышал, что я сказал, детка. Надеюсь, тебе хватит получаса. Я позову домовика тебе помочь, – проигнорировав его выпад, ровно сказал Малфой и вышел из покоев. Гарри минут пять бездумно пялился на тряпки и даже не сразу заметил, как вокруг него, причитая и квохча, прыгает домовой эльф. Зато, кстати, сразу становилось понятно, почему Гарри разбудил Малфой, а не эльф – несчастный слуга вылетел бы за порог комнаты раньше, чем успел бы сказать: «Это для вас, Гарри Поттер, сэр!». Короткое платье даже не доходило до колен и едва ли прикрывало пах, а отвратительные рюшечки и оборочки не оставляли возможности поверить в то, что ему всего лишь снится страшный сон. Грудь опоясывали странные завязки, сквозь них просвечивали участки с голой кожей. Ярко-красные чулки в мелкую сеточку подошли гарриным ногам идеально – Гарри свято заподозрил, что Малфой специально скрупулезно подобрал наряд заранее. Туфли, как ни странно, тоже были Гарри по размеру. Но больше всего Гарри возмутили белоснежные женские трусики с кружевом весьма похабного покроя. Когда Гарри испепелил их, испуганный эльф протянул ему ещё один экземпляр: – Мастер Драко знал, что вы так сделаете, Гарри Поттер, сэр! Он просил передать, что у него таких много, Гарри Поттер, сэр! Гарри сдался спустя двадцать минут. Покрутившись перед зеркалом, Гарри мрачно отметил, что большего стыда в жизни ему ещё не доводилось испытывать – красные щёки пылали так, что могли бы составить конкуренцию чулкам того же цвета. Когда Гарри не без труда спустился в обеденный зал, Малфой уже чинно сидел во главе стола. К завтраку он не приступил – видимо, ждал пока к нему присоединится гость. Гарри к столу подходил медленно, а Малфой внимательно следил за каждым его движением. Куда деть руки Гарри поначалу не знал, но потом, обнаружив, куда был направлен горящий неприкрытым желанием взгляд Малфоя, судорожно вцепился в подол платья. Не то чтобы жалкая тряпка хоть как-то помогала прикрывать пах, но лучше так, чем совсем никак. Малфой указал на место по правую руку от себя, Гарри послушно сел. Воцарившееся молчание давило на уши, загустевший воздух можно было резать ножом. – Малфой, – процедил Гарри, – я даю тебе тридцать секунд на то, чтобы найти достаточно вескую причину для этого маскарада и озвучить её мне. – Что бы я сейчас ни сказал, детка, ты всё равно воспримешь мои слова в штыки. Просто знай, что я уже давно хотел тебя одеть в женские шмотки и трахнуть таким. Не волнуйся, ты выглядишь сексуально. Естественно, закатывать истерику и устраивать сцену Гарри не стал. В его голове за считанные секунды сформировался план мести, который он обязательно приведёт в исполнение, когда они вернутся обратно в Хогвартс. Завтрак проходил в молчании, а для Гарри ещё и как в тумане. Он не замечал, что ест и пьёт, потому что физически ощущал, как Малфой пожирает его взглядом, раздевает и ласкает кожу. Руки невольно стали дрожать, в ушах шумело, а сам Гарри против воли стал возбуждаться. Когда трапеза, наконец, закончилась, Гарри с облегчением выдохнул. Вот только радовался он рано: Малфой, встав из-за стола, протянул ему руку. Объяснил он этот жест просто: – Ну надо же тебе, Поттер, помочь, пока ты не свернул себе шею в моём собственном доме. Мировое магобщество мне этого не простит. Вопрос о том, где же был Малфой раньше, когда Гарри спускался по адской лестнице получасом ранее, тяжело повис в воздухе. Малфой неопределённо пожал плечами. – Идём. Гарри принял предложение о помощи и встал из-за стола. Ноги были как чумные, шпильки предательски дрожали и грозили вот-вот рухнуть. Благодаря высоким туфлям Гарри почти сравнялся ростом с Малфоем – слабое, но утешение. Малфой вёл его под руку, а Гарри индифферентно размышлял о том, чем всё это может закончиться. Вариантов развития сценария было много, но все они сводились к одному – Гарри трахнут в этих дурацких тряпках, а он даже не сможет отомстить – по крайней мере, сегодня. Ладонь, которая собственнически легла Гарри на задницу, подтвердила его смутные опасения. Однако где-то в глубине души Гарри знал: как бы ему не было стыдно, с Малфоем в постели он хотел попробовать всё – пусть даже для этого ему придётся вырядиться как девчонка. Гарри упал на подушки, Малфой склонился над ним, и они обменялись лёгкими поцелуями. Малфой быстро скинул с себя одежду, подтянул Гарри за бёдра ближе к себе. Развязал проклятые завязки на груди и обнажил её, провёл пальцами по соскам. Возбуждение накрыло Гарри с новой силой, он судорожно втянул воздух. Он захотел освободиться от платья полностью, но Малфой перехватил его ладони, переплёлся с его пальцами своими и придавил к кровати. Гарри беспомощно дёрнулся, но Малфой держал крепко. Малфой ещё раз поцеловал его – медленно, тягуче. Он терзал подставленные губы, прикусывал до маленьких ранок, игрался с языком Гарри. Гарри страстно отвечал, увлекал в борьбу за лидерство, жадно стонал ему в рот. Малфой перешёл к шее, слегка прикусил её, потом зализал укус – и снова. Контраст боли и удовольствия был настолько ярким, что пылающее жарким огнём желания тело судорожно вздрагивало каждый раз, когда Малфой прикасался к распалённой чувствительной коже. Медленно Малфой перешёл от ласки шеи к ушной раковине. Прошёлся языком по кромке, небольно прикусил мочку, тихо зашептал: – Какой ты отзывчивый. Гарри ещё хватало совести покраснеть. Он захотел обнять Малфоя за шею, провести руками по выступающим позвонкам на горячей обнажённой спине, оставить на ней царапины – пометить Малфоя также, как тот помечал его. И Малфой, наконец, ему позволил, отпустив руки Гарри на волю. Гарри тут же воспользовался моментом и притянул к себе Малфоя ближе, задел своим пахом его пах, нетерпеливо потёрся. – Тише, Поттер, детка, не торопись. Малфой погладил Гарри за ногу – от голени до бедра. – Тебе идут чулки. – Надо снять их. И туфли тоже. – Ну уж нет, детка. Они не будут нам мешать, – и Малфой прекратил новый поток возмущений со стороны Гарри единственным верным способом – новым поцелуем. – А теперь давай, раскрой ножки пошире. Вот так, молодец. Гарри подчинился, под взглядом Малфоя ему стало безумно жарко. Член болезненно пульсировал и требовал разрядки, но Малфой к нему так до сих пор не прикоснулся – только оглаживал бёдра и провокационно кружил пальцами вокруг. Пышную юбку Малфой задрал на живот Гарри, открывая себе доступ к покрытому тонкой кружевной тканью трусиков члену Гарри. Ткань была немного влажной из-за выделившейся смазки. – Да ты течёшь, девочка. Малфой помассировал его прямо так, через ткань, и Гарри прикусил губу, подавляя стон, пока наконец-то Малфой не решился стянуть их вниз. Гарри послушно позволил снять с себя дурацкий хлопок. Вот если бы ещё можно было избавиться от остальной одежды и туфель, он смог бы вздохнуть спокойно – насколько того позволяла текущая ситуация, конечно. Малфой склонился и вобрал член Гарри в рот. Гарри восторженно выдохнул, изогнулся в спине, вцепился в плечи Малфоя. Тот прихватил крайнюю плоть губами, оттянул её, полностью обнажая головку, пососал немного, затем пощекотал языком устье уретры. Прошёлся по уздечке, потеребил пальцами мошонку. Гарри нетерпеливо изгибался на кровати, широко расставлял ноги и прижимал голову Малфоя к себе. Малфой ещё никогда не делал ему минет, но он сосал так умело, что это приводило Гарри в совершеннейший восторг. Он глубже толкнулся в горячий рот Малфоя, но тот с пошлым звуком выпустил член изо рта. Гарри разочарованно застонал. – Ещё рано, детка. Ты не кончишь, пока я тебе не позволю. – М-малфой… – Давай займёмся твоей дыркой. Её нужно подготовить, если ты не хочешь, чтобы я порвал тебя, сорвавшись прямо сейчас. И не успел Гарри сказать и слова, как Малфой, для верности задрав сползший с живота подол платья обратно, слегка царапнул ногтём сжавшееся колечко сфинктера. Потом он наклонился, лизнул языком вход, и Гарри вновь захватил водоворот ощущений, потому что тот начал вытворять такое, отчего все разумные мысли вылетели из головы напрочь. Римминг в исполнении Малфоя был потрясающим. Гарри не сразу сообразил, когда язык сменили длинные пальцы. Малфой успел выдавить на растраханное языком отверстие холодную массу из лубриканта и начал неторопливо, основательно подготавливать анус. Гарри метался по кровати, закусывал ладонь, чтобы сдерживать стоны, но безуспешно – Малфой стимулировал его простату, оглаживал бархатные стенки ануса. – Ну же! – сорвавшимся голосом проскулил Гарри. – Чего ты ждёшь, вставь его, наконец! Малфоя дважды упрашивать не пришлось. Он дёрнул Гарри к себе за бёдра, осторожно приставил головку ко входу – и откуда в нём столько самоконтроля? – и медленно погрузился вглубь тесного, хотя и тщательно подготовленного отверстия. Малфой совершал небольшие фрикции, а Гарри был готов сорваться прямо сейчас. Он стал насаживаться на член, подмахивать бедрами, сильнее распаляя Малфоя – и ему это удалось. Тот спустя пару мучительных секунд стал яростно вколачиваться в Гарри. Выходил из него почти полностью и снова погружался внутрь с пошлым звуком – до самых яиц. Гарри стонал, извивался и кричал, а Малфой шептал ему на ухо всякие непристойности. – Да, детка… Как хорошо, Гарри, какой же ты классный!.. Давай, вот так, ещё чуть-чуть… Гарри кончил; Малфой, почувствовав, как сжимается сфинктер Гарри на его члене, – следом за ним тоже. Он кончил глубоко внутрь, а оглушённый оргазмом Гарри даже не смог возмутительно запротестовать – ощущать, как по бёдрам стекает чужая сперма после было не очень приятно. Но отдышаться Малфой не дал. Он перевернул Гарри набок, сам пристроился сзади и, приподняв ногу Гарри, снова погрузился внутрь ещё не закрывшегося и хорошо оттраханного отверстия – сперма ещё не успела вытечь, и она послужила отличной смазкой. – Малфой, я не… Тот словно бы не слышал. Он хлопнул Гарри по ноге – кажется, чулки его возбуждали сильнее, чем Гарри поначалу думал. – Нет, детка, сегодня ты из комнаты не выйдешь. И Малфой как всегда оказался прав. Гарри кончал насухую, и под вечер был совершенно обессиленным. Несчастное платье, туфли и чулки валялись у кровати, и это единственное, что утешало его в данной ситуации. – Малфой, ты что, афродизиака пережрал? – с нескрываемым страданием в голосе спросил Гарри. – Если бы я знал, я бы хоть подготовился. Теперь у меня, блять, твоими стараниями не встанет очень долго. Он лежал на груди Малфоя, а тот лениво перебирал пальцами запутанные пряди чёрных волос на голове Гарри. – Не волнуйся, Поттер, со мной встанет даже у импотента. – Недавно ты говорил похожие слова про меня. – Это утверждение верно для нас обоих, тебе так не кажется? Отомстить Гарри смог только на третий день после возвращения в школу. Малфой восседал на своём привычном месте за слизеринским столом в окружении своей свиты, когда Гарри решил незаметным пробраться – вернее, проползти, – под столом прямо к нему. К счастью, мантия-невидимка надёжно скрывала его от других глаз, а осторожность и проворство, с какими Гарри сокращал разделявшее их расстояние, помогли ему успешно минуть чужие ноги, никого не задев. Напротив Малфоя, скрывая его от взглядов остальных студентов, сидели Крэбб и Гойл – к шестому курсу они вымахали так, что могли сделать честь любому троллю. Рядом с Малфоем по обе стороны от его рук расположились Нотт и Забини. Когда Гарри только входил в зал, то успел заметить, как Малфой с Забини о чём-то разговаривали, Нотт задумчиво читал «Ежедневный Пророк», а верзилы Крэбб и Гойл лениво ковырялись в тарелках – крайне необычное зрелище для тех, кто привык их видеть прожорливыми утром, днём и ночью. – Когда уже прекратится твоя игра с Поттером? – услышал Гарри равнодушный голос Забини. Гарри под столом затаил дыхание. – Omnia vincit amor et nos cedamus amori (1), – манерно растягивая гласные, ответил Малфой, Гарри чуть не застонал от досады – латынью он никогда не увлекался и, наверное, зря. Забини неожиданно расхохотался. – Ты серьёзно? Ни за что не поверю. Наверное, он опоил тебя Амортенцией, – усмехнулся Забини. – Я попрошу профессора Снейпа приготовить противоядие. – Amor non est medicabilis herbis (2), – Гарри готов был поклясться, что где-то на этих словах Малфой притворно грустно вздохнул. Гарри не выдержал. Что бы там ни говорил о нём Малфой, пришёл его час расплаты. Одной рукой он прикоснулся к коленям Малфоя, и тот от неожиданности дёрнулся. Гарри успел предупреждающе сжать его лодыжку, прежде чем тот сказал хоть слово. – В чём дело? – удивлённо спросил Забини. Судя по всему, Малфой смог удержать невозмутимую маску на лице, потому что голос его прозвучал ровно: – Ничего. Просто подумал о том, что лижущиеся Уизел и грязнокровка – зрелище не для слабонервных. Если Малфой хотел отомстить ему, Гарри его порыв не оценил. Он ущипнул Малфоя за бедро. – А, – понимающе протянул Забини, наверняка в этот момент он посмотрел в сторону гриффиндорского стола. – Ты совершенно прав. Гарри мстительно пнул Забини, и тот ойкнул. – Крэбб, какого драккла? – возмущённо прошипел он. Гарри всё бы отдал, чтобы увидеть недоумённое лицо Крэбба. На самом деле, Гарри готов был поклясться, что Гермиона и Рон максимум на что были способны – это поцеловать друг друга в щёчку. Его лучшие друзья, в отличие от него и Малфоя, не были склонны выставлять свои отношения на всеобщее обозрение. Гарри расстегнул мантию, развёл её полы в сторону и уткнулся носом в пах Малфоя. Дрожь, пробежавшую по напряженному как струна телу слизеринца, можно было ощутить даже не прикасаясь. Гарри вытащил его член из трусов и ткнулся губами в головку. Он на пробу лизнул кончик – раз, другой, третий. Малфой возбуждался – член в ладонях Гарри поднимался, становился тяжелее. На кончике выступила смазка, и Гарри с удовольствием слизал её языком. Дыхание Малфоя стало прерывистым, пальцы с силой сжали столешницу. – Что-то не так? – послышался голос Нотта. – Со мной всё в порядке, – сквозь зубы сказал Малфой. – О, – понимающе протянули Забини и Нотт, явно отвлёкшийся от газеты на странное поведение Малфоя. Но Гарри их уже не слушал. Он с силой вобрал член Малфоя так глубоко, как только мог, подался головой вперёд-назад, потом ещё раз. Выпустил член изо рта, пососал головку, подрочил член рукой – и снова насадился ртом. Малфой вцепился одной рукой в его голову и сильнее прижал к собственному паху, толкнулся глубже во влажную горячую глубину рта, доставая до стенки горла. Второй рукой он начал массировать напряжённое горло Гарри, чтобы тот смог расслабиться и принять его член ещё глубже, хотя казалось – куда уж больше. Забини предусмотрительно наложил на них заглушающее заклинание, а на Малфоя ещё и отводящие взгляд чары, но Гарри этого не знал – в противном случае, он бы сразу прекратил. Ему безумно хотелось, чтобы все увидели потерявшего привычную невозмутимость Малфоя, его раскрасневшееся лицо и небрежно выбитые пряди из всегда идеальной причёски. Гарри хотел, чтобы все знали, кто довёл Малфоя до столь неприглядного состояния, чтобы все увидели, кому он принадлежит. Губы Гарри были красными и припухшими, член во рту двигался слишком быстро, дыхание сбивалось и дышать через нос стало тяжело. Малфой трахал его, жёсткой рукой направляя движения его головы, но Гарри упрямо принимал в себя огромный твёрдый ствол, пока Малфой не толкнулся в последний раз и не излился в его горло. Гарри закашлялся, но покорно проглотил сперму. – Поттер, – спустя некоторое время процедил Малфой. – Вылезай оттуда. Гарри незаметно вылез из-под стола и сел рядом с Малфоем, потеснив Нотта – в Большом зале все были заняты своими делами, и, казалось, никто не заметил, что за слизеринским столом что-то произошло. – Я всегда знал, что у безбашенных гриффов пикси в заднице свербит, но ты, Поттер превзошёл все мои ожидания, – с восхищением присвистнул Нотт, а затем обратился к Малфою: – Вынужден отдать тебе должное, Малфой. С услугами Поттера никакие шлюхи не потребуются. А Забини поинтересовался: – Неужели тебя, Поттер, ничуть не смущает наличие всего преподавательского состава в зале? Если бы вас обнаружили, одними отработками дело не ограничилось бы. Гарри сделал вид, что задумался. – Единственный, кто нарвался бы на отработку, – это только Малфой. Он не пояснил свои слова, но Малфой понял, что он намекал на спрятанную в сумке мантию-невидимку, о которой знали считанные единицы – и в их число припевалы Малфоя не входили. – Как самоуверенно, – усмехнулся Малфой. – Вот было бы смеху: Малфой дрочит на глазах у всего Хогвартса, – словно не услышав его, сказал Гарри. – Поттер, детка, сделай одолжение: заткнись, – ласково посоветовал Малфой. Он оттянул Гарри за волосы так, что тот запрокинул голову на его плечо, и впился в чужие губы грубым поцелуем, в котором не было ни капли нежности – только наказание и страсть. До конца учебного года ни Гарри, ни Малфой не могли оторваться друг от друга – оставалось только удивляться тому, как они не понизили свою успеваемость. Гарри потерял счёт тому, сколько раз они были вместе, но ему всегда было неизменно мало Малфоя, так же как и Малфою было всегда мало его. Малфой хотел его везде и в любых позах – в ванной старост в коленно-локтевой; в библиотеке, придавленного к неустойчивым книжным шкафам в самых дальних и скрытых от посторонних глаз рядах – Малфой подхватывал его под задницу, а Гарри обвивал ногами его талию, и они трахались так, что голова шла кругом. Малфой зажимал Гарри рот ладонью, и тот до крови прикусывал её, стараясь сдержать стоны. Было неудобно, но риск быть застуканным всегда отравлял их кровь похлеще любого наркотика. А один раз даже случился пренеприятнейший казус. Малфой тогда затолкал его в один из многочисленных потерянных кабинетов огромного Хогвартса и разложил его на очередном скрипучем и доживающим свой последний век столе, как в помещение влетел Пивз. Гарри всё ещё стонал от мучительных ласк, даримых его телу Малфоем, пока не сообразил, что случилось. Зато Малфой был проворнее – он умудрился накинуть на них мантию-невидимку, и та теперь держалась на них под действием настоящего волшебства, не иначе. Малфой продолжил своё грязное дело, надрачивая член Гарри. Пивз с улюлюканьем носился вокруг того места, где они скрывались под мантией, противно хихикал и сочинял стишки с сомнительной рифмой и весьма похабного содержания.

Пальчиками ты свою дырочку шире раскрой, А потом садись на крепкий толстый ствол. И стони погромче, сучка, Чтобы слышал каждый в Хогвартсе заучка!

Или:

Колени, детка, скорей раздвигай И член покорно в себя принимай. Не будь ты скованной овцой, Кричи для Хогвартса, родной!

Где-то на пятом таком стишке Малфой прервался от своего занятия и уже беззвучно смеялся куда-то в ключицу Гарри. Гарри мрачно сверлил взглядом освещённый лунным светом потолок и мечтал утопить Пивза в унитазе. Или натравить на него Кровавого Барона. Или и то, и другое сразу. Но Малфой крепко сжимал его в своих объятиях и даже смог предусмотрительно отодвинуть от него палочку подальше. Когда Пивз радостно улетел делиться новостями с призрачными жителями Хогвартса, Малфой насмешливо заметил: – Я всегда знал, что у Пивза есть творческая жилка. На следующий день в Хогвартсе уже каждый знал о ебущихся невидимках, и долго после только и было об этом разговоров. Филч с ног сбился, пытаясь поймать зловредного Пивза, даже красная от смущения МакГонагалл насылала на полтергейста проклятья всякий раз, когда тот попадал в поле её зрения. Рон ржал до колик в животе, а Гермиона подозрительно смотрела на Гарри. Гарри напускал на себя самый невинный вид, на который только был способен. Иногда Малфой любил секс пожёстче, и Гарри часто приходилось навещать мадам Помфри. Бедная колдомедик, едва завидев его на пороге Больничного Крыла, тут же вручала ему восстанавливающие зелья и недовольно бормотала себе под нос: – Квиддич необходимо срочно запретить. Такими темпами вы угробите себя раньше, чем окончите школу, мистер Поттер. – Нет, скорее Поттер залетит раньше, чем вы заметите истинное положение дел, – негромко и так, чтобы его услышал только Гарри, сказал Малфой. Гарри сделал страшные глаза, а когда они покинули Больничное Крыло недовольно сообщил: – Знаешь, Малфой, иногда даже я теряюсь, когда ты так шутишь. Малфой на это только хмыкнул и неопределённо пожал плечами. В другой раз Малфой довёл его до исступления прямо во время перерыва между уроками в одном из коридоров школы. Гарри в тот раз должен был идти на Травологию, а Малфой – на Чары. И оба они безнадёжно опоздали, за что профессора сняли с их факультетов десяток баллов. Но хуже всего в тот день было то, что Малфой вставил огромную пробку в затраханное анальное отверстие Гарри и заставил так проходить весь день. Любое движение вызывало волну горячего возбуждения, кровь кипела и не могла найти выхода – Малфой предусмотрительно пережал основание члена Гарри странным кольцом. У Малфоя вообще было много игрушек, которые он захватил с собой из Малфой-Мэнора. Гарри до сих пор с содроганием вспоминал огромные дилдо, вибраторы разных форм и размеров, анальные шарики и цепочки, наручники, которыми любил приковывать его запястья к кровати, и прочую поебень. После таких игрищ он был обессиленным – и Малфой, кстати, тоже. В конце года, когда все курсы сдали последние экзамены и наслаждались последней свободной от учёбы неделей, прежде чем отправиться домой на летние каникулы, Малфой в очередной раз притащил Гарри в гостиную Слизерина. Было далеко за полночь, и никого, кроме них, здесь не было. Огонь весело потрескивал в камине, отбрасывая зловещие тени на холодные стены – Гарри до сих пор не мог привыкнуть к мрачной атмосфере слизеринских подземелий. Когда Гарри привычно устроился на коленях Малфоя, последний завёл престранный разговор. – Знаешь, Поттер, я хочу жениться, – ни с того ни с сего серьёзно заявил он. Гарри отшатнулся в сторону как от пощёчины, но Малфой придержал его за талию. – На тебе, идиот, – словно ни в чём не бывало пояснил он. Гарри вытаращил на него глаза. Малфой в последнее время на здоровье не жаловался, но подобные слова заставляли Гарри сомневаться в его рассудке. – Мне казалось, – осторожно начал Гарри, – что привилегия считаться психом принадлежит мне, о чём «Ежедневный Пророк» неустанно об этом напоминает. Но ты-то, Малфой?! Когда ты начал лишаться рассудка, и, главное, почему я проворонил этот момент? Малфой коснулся чужой щеки, ласково погладил. Посмотрел жалостливо: – Детка, иногда ты такой болван. Самый первый по успеваемости на ЗОТИ, неплохо подкован в Чарах и Трансфигурации, но полнейший кретин в Зельях и Истории Магии. Ты семь лет провёл в магическом мире, но до сих пор не удосужился поинтересоваться магическими традициями и обрядами. Даже твоя дражайшая заучка и то наверняка давно всё узнала. Неужели тебе было неинтересно? Гарри недовольно поёрзал на коленях, Малфой выдохнул сквозь зубы. – Как-то не до этого было, знаешь ли, – отмахнулся Гарри. Малфой перехватил его ладонь, поцеловал тыльную сторону. Гарри вспыхнул – такая нежная ласка всегда казалось ему чем-то интимным. Они давно должны были привыкнуть друг к другу, но время шло, а чувства только усиливались. – Если вкратце, то брак мужчины с мужчиной возможен. Я скажу даже больше, но пока тебе стоит знать только это. Гарри прижался к груди Малфоя, проговорил куда-то в ключицу. – Никогда бы не подумал, что ты такой безответственный. Во-первых, нам всего лишь по семнадцать лет, во-вторых, мне всегда казалось, что ты приверженец своих чистокровных замашек. – Если ты думаешь, что я собираюсь на тебе жениться сейчас, то ты полный болван. Нужно хотя бы закончить школу, тебе ли не знать. Гарри хмыкнул. – А моё мнение тебя, конечно же, не интересует? Малфой поудобнее разместился в кресле. – Твоё мнение, детка, совпадает с моим, не стоит тратить время на пустые разговоры, – сказал он и чувственно погладил Гарри по спине. От неожиданной ласки, от которой бодро промаршировали мурашки по телу, Гарри выгнулся в позвоночнике и прижался грудью ещё ближе к Малфою. Рука Малфоя сползла ему на поясницу и затерялась в складках мантии. Почувствовав чужой палец у входа, Гарри охнул. Член призывно дёрнулся. – И давно ты ходишь без нижнего белья? – С тех пор, как узнал о твоих тайных пристрастиях. Нетрудно догадаться о твоих мыслях. Малфой рассмеялся. – Видишь, мы идеально подходим друг другу. И словно посчитав, что время для праздных разговоров себя исчерпало, Малфой, – не успел Гарри и глазом моргнуть, – снял с него мантию, которая упала на пол. Гарри был совершенно голый, в то время как Малфой не спешил с себя снимать одежду. Кажется, ему нравилась такая открытость, доступность и уязвимость Гарри. Прогнувшись в пояснице и отклячив задницу, Гарри со стоном принимал в себя пальцы, которые трахали его медленно и размеренно. Дыхание Малфоя касалось его уже твёрдых сосков, но язык не торопился их огладить. Сочетание горячего дыхания и ласкающих изнутри пальцев заставляло желать разрядки, и потому Гарри обхватил свой член рукой, багровая обнаженная головка которого была уже влажной от выделившейся смазки. Малфой положил свою руку поверх его и помог достичь пика. Стон удовольствия украл Малфой, поцеловав его так глубоко, как только мог. Раскрасневшийся Гарри обессиленно упал на Малфоя. – А теперь помоги мне. Малфой освободил свой возбужденный член, и Гарри, ноги которого таки и были до сих пор широко расставлены по обе стороны от ног Малфоя, помог направить в свою хорошо подготовленную и смазанную задницу его член. Он начал медленно опускаться вниз, тугие мышцы под напором раскрывались неохотно, но безболезненно. Когда Малфой резко дёрнул его вниз так, что его яйца шлёпнулись о гаррин зад, Гарри вскрикнул. Потревоженная простата призывно пульсировала и требовала дополнительной стимуляции. Малфой придерживал Гарри за бедра и задавал темп. Выдержки Малфою было не занимать: Гарри срывался, подмахивал, но Малфой крепко держал его за бедра. Ленивый трах никогда не был сильной стороной Гарри, а Малфой только и любил что мучить. Утешающие поцелуи в губы и наказывающие укусы в ключицы не шибко способствовали улучшению дела. Когда Гарри был уже готов начать позорно умолять, Малфой сменил гнев на милость и взял другой темп. Он стал сильнее вбиваться внутрь, не позволяя члену выскользнуть из зада. Гарри стонал и извивался, выгибался в спине под невероятным углом, принимал в себя глубже и сильнее, раскрывался и дарил всего себя. Тяжелое дыхание Малфоя и его негромкое «вот так, детка, хорошо» только сильнее распаляли жар внутри. И только Гарри был уже готов сорваться в пропасть, даже не прикасаясь к себе, как услышал недовольное: – Блять, Малфой, мог бы трахнуть свою девочку в другом месте. И Гарри кончил. Мысль о том, что он согласен с Забини на все сто, была сметена требовательным укусом Малфоя в шею. Малфой ускорился. Он грубо насаживал на свой член чужую задницу, подкидывая бедра вверх, и только когда обильной струёй излился внутрь, позволил себе расслабленно откинуться назад в кресло, прижав к себе утомлённого после второго оргазма Гарри, и невозмутимо ответить нарушителю их покоя: – Не мог бы. Поттер сводит меня с ума. С того места, где он находился, Забини открывался отличный вид. Сидящий в кресле Малфой бережно поддерживал за талию уставшего Гарри, а округлая симпатичная задница последнего была открыта чужим взглядам во всём своём юношеском великолепии. Раскрытое отверстие было припухшим и наверняка саднило, по бёдрам сперма стекала вниз. Зрелище было воистину грязным, но растраханная дырка самого Поттера и пальцы Малфоя, собирающие из неё белёсую жидкость и как будто не давая ей вытечь, заставляли всю кровь разом хлынуть в пах. Забини даже с раздражением подумал, что не прочь был бы оказаться на месте Малфоя и натянуть Поттера на себя – да так, чтобы тот умолял и просил его о большем. Гарри скатился на пол за спасительной тряпкой измятой мантии, чтобы прикрыться. К чужим взглядам он привык, но к чужим взглядам к голому себе – да вы шутите! – Во-первых, я не девочка, – ровным тоном сказал Гарри, и только покрасневшее от смущения лицо выдавало его волнение с головой, – а во-вторых, все уже давно должны были спать. Забини рассмеялся. – Святая простота! Неудивительно, что тебя нагнули раньше, чем ты успел выпуститься из школы. Вам ещё повезло, что вас увидел я, а не кто-нибудь другой. Малфой прищурился. – Понравилось? – Да, – просто ответил Забини. – Третьим не возьмём, – сказал как отрезал Малфой. Гарри, сидя на полу, стыдливо свёл бёдра вместе. И хотя мантия прикрывала все его стратегически важные объекты, он не мог не заметить направленный в свою сторону потемневший взгляд Забини. – Когда ждать детей? – наконец, после неуютного для Гарри минутного молчания спросил Забини. И вот вроде бы его в его голосе звучала насмешка, но Гарри здорово стало не по себе, особенно после того, как Малфой подтвердил его смутные опасения: – Не раньше, чем поженимся. – И как назовёте их? – Забини прислонился плечом к стене, заинтересованно уставился сначала на Гарри, а потом на Малфоя. – Джеймс Сириус, Альбус Северус, Скорпиус Гиперион и Лили Полумна, – как ни в чём не бывало ответил Малфой. И тут Гарри понял, что попал. Уже позже, когда Малфой доводил его до исступления в ванной, отмывал и вытирал мокрую голову полотенцем, а он в ответ делился ласками и поцелуями, Гарри понял, что, в общем-то, ничего не имеет против общего будущего с Малфоем, каким бы оно ни было. ______________________________________________________________________ 1 – Все побеждает любовь, и мы покоряемся любви (лат.). 2 – Нет лекарства от любви [т. е. любовь травами не лечится] (лат.).