Облачно на побережье, рисунок тебя храню

Руки покалывает от холода, губы трескаются от вежливой улыбки при встрече знакомого. Прошёл всего месяц с последнего дня лета, но погода будто и не знала о недавней жаре — листья стремительно окрашиваются всё в более тёмные цвета, заполоняя дорожки городских парков и улочек, ветер и дожди атакуют все вокруг, смывая летние воспоминания, делая их сладкой небылицей. Чжинен поскорее хочет добраться до вуза, где тепло, безветренно и сухо. Чжинен — одинокая душа, мечущаяся у линии прибоя. В коридоре его ловит Чжебом, отводя от бегущего потока молодежи к окну, рассматривая бледную кожу, лишь чуть-чуть тронутую холодом — порозовевшие нос и кончики ушей. Взгляд все никак не мог словить чжиненовы мысли, будто сейчас он вовсе не здесь. Тихий шелест волн гладко ложился на душу, отпечатываясь красивым узором по краю. Чжинен боялся подходить к этой бездне, потому что одно неосторожное движение — и ты в её власти.  — Эй, ты так и не рассказал мне, как прошла твоя практика. Чжинен отвлёкся от своих мыслей, но они как нарочно воплощаются в реальность — чжебомовы губы так близко напоминают о том, что следовало бы забыть, оставить в том месте месяц назад, вместе с рисунками. Но эта крошечная часть, маленькая ниточка назад никуда не денется без решения Чжинена. — Практика как практика, ничего особенного. Просто помогал в одной художественной студии управляться с детьми, вот и все. Чжебом смог уловить на мгновение джиненов взгляд — разочарованный, мечущийся обратно в мысли, не желающий оставаться в этой реальности надолго. И та секундная остановка на его, Има, губах — лишь иллюзия обмана. Это явно было обращено не к нему, не на него. Но Чжебом не хочет отпускать, он цепляется за всё, что видит.  — А что интересного было? Ты ведь с месяц возле моря проторчал, но даже не загорел. Неужели все время только и делал, что рисовал в четырёх стенах?  — Нет… — в голове ярким отпечатком застыла широкая улыбка для него. — У меня было полно набросков… Людей вокруг.  — Почему «было»? Для всех студентов трещит оповещающий о начале занятий звонок. Чжинен смотрит на бегущих людей вокруг них и сам мысленно убегает — на берег, к прохладным порывам с моря, загоревшим плечам и выцветшей, лохматой макушке.  — Давай позже. Мне ещё бежать в соседнее крыло, опоздать не хочется, — Чжебом провожает внимательным взглядом торопящуюся фигуру, быстро скрывающуюся за поворотом коридора. С их последней встречи, как и с последнего разговора прошла минута. Но нельзя это назвать разговором двух людей. Он убегает отчаянно, похоже, не желая делиться чем-то сокровенным, ценным. И если эта тайна так важна для него, то Чжебом не будет допытываться. Но он просто хочет вернуть себе его внимание. Почему в мысли Чжинена так отчаянно рвётся кто-то посторонний? Это неприятно задевает что-то, чему Чжебом названия пока не придумал. Разве что проявляет себя хорошо. *** Холодная капля задела плечо, оставляя мокрый след на легкой кофте. Чжинен поднял глаза на плотные серые облака. Они грозились на него предупреждающе, запугивали пока что лёгким штормом на берегу. Под ногами песок вбирал в себя влагу, окутывая их со всех сторон. Воздух горячий бился в разные уголки тела, то нежно лаская руки, то грубо ударяя в спину. Чжинен ушёл быстро, не замечая солнца в бушующих волнах. Время течёт своим ходом — размеренно, никуда не спеша. За окном медленно собираются черные тучи. Это совсем не лето. Это совсем не то небо. Это совсем не те облака. Это всё не то. За партами вокруг десятки людей усердно делают что-то, что Чжинен разобрать не может — его голова до сих пор не отпускает лето. Это сложно, хранить такие яркие воспоминания в однотипных буднях. Тогда даже гроза казалась чем-то красивым и ярким. Гром за окном заставляет отвлечься, привлекает к себе внимание, пугая повторными раскатами и молнией. В душе что-то переворачивается, будто воткнули тупой кол под рёбра и двигают им, пока косточки не сломаются, а органы не смешаются между собой. Дышать тяжело, когда в мыслях одно беспокойство: как он? Попал ли под дождь или нежится под солнцем? Чем занимается и дышит ли вообще? Острый кончик грифеля втыкается в ладонь — остаётся маленькая вмятина и чуть заметный, серый след. Сейчас не самое подходящее время отвлекаться на мысли. И этот яркий образ в голове со временем потускнеет, как акрил выгорит на солнце. Нужно только ждать, что горячие лучи выжгут сами себя. — У меня есть фотографии, — Чжинен сидел на одной из скал вместе с Марком. Утро оказалось приветливым и спокойным, волны были еле слышны, а небо поразительно одинокое — без единого белого налёта. — Покажи! — Марк говорил громко и счастливо, словно скоро ему должны раскрыть секрет. Он смотрел, не отводя взгляда, внимательно и сосредоточенно. На голове волосы смешно торчали в разные стороны, потому что он только вылез на берег, пропитанный этим утренним бризом. — Не покажу, — Чжинен щурил глаза в попытке сдержать улыбку, но проиграл сам себе — Марк изумленно открыл рот, чтобы начать уговаривать, но Пак быстрее, — Я хочу, чтобы ты увидел мои картины вживую. День заканчивается и начинается новый — за окном ливень всё бушует, срывает листки с деревьев, уносит их куда-то в неизвестность. Как же Чжинену хочется вырваться отсюда, туда, где сейчас находится его лето. Где его будут сопровождать смех и улыбки. Как же ему хочется почувствовать тот жар чужого тела ещё раз… Чжинен одергивает себя от лишних мыслей. Они и так не прекращают своё движение в его голове. Он устал от этого. Сам себя морально истощил своими же мечтами. Тишину усыплённой комнаты нарушает резкий звонок будильника. Чжинен успел забыться во времени — маленькие стрелочки не думают останавливаться, отсчитывают каждую секунду, стремятся только вперёд. Ничто их не остановит. Трель замолкает под тяжестью руки Чжинена. Ему пора собираться. Собирать себя по частям и быстрее на учебу, в который раз попытаться отвлечься. В последнее время с утра всё чаще небо затягивалось облаками, обрушивалось непроглядным дождём, напоминая о подходящем конце жары и зелени. В такие дни он садился перед окном и следил за каждой каплей, что касалась его окна по ту сторону мира. Возможно, сегодня он не увидит Марка. Только если дождь поскорее не пройдёт. «Рисовать… Да, — мысли появлялись уже после того, как в руках оказывался карандаш. Первый набросок с их первой встречи. Чжинен проводил каждую линию обдуманно, замирая на мгновения, когда в груди от тоски что-то сворачивалось. Этот рисунок помогал держать чувства под контролем. Во всяком случае было ощущение, что Марк рядом. Если открыть верхний ящик чжиненова стола, то можно сразу заметить фотографию с молодым человеком. Он улыбается, глядя на бескрайний горизонт, сливающийся с небом. От этого снимка на душе становится спокойно, даже немного радостно, приятно. Эта маленькая частичка осталась Чжинену с первого дня их знакомства. Тогда они ещё не смотрели долго друг другу в глаза. Практически не контактировали. И фотография получилась случайной — камера на телефоне включилась автоматически и сделала много снимков, которые потом пришлось удалять. Но один так удачно вышел, что Чжинен оставил себе на память. А потом и вовсе решил распечатать, чтобы не потерять во времени. — Думаешь, случайности случайны? — Марк смотрел на ещё виднеющиеся звезды на небе. В этот день он пришёл слишком рано, но Чжинен все равно был тут же, на своём любимом месте около скал. Тусклые звездочки уходили, отдавая свой свет солнцу, которое начинало потихоньку трогать мир. Чжинен смотрел на профиль Марка и размышлял над его вопросом. Такая неожиданная серьёзность задевала на мгновение окружающее спокойствие. — Сложно сказать… Но я верю, что если судьба сводит с человеком, то это не случайно. Улыбка у Марка клыкастая, но самая красивая во всем мире. Сложно оторваться самому, если только чужие губы сомкнутся и спросят что-то ещё. О зонт остервенело бьются капли, стекаясь под ногами в лужи. Чжинен дышит тяжело. Ему кажется, что он не сможет прожить ещё один предсказуемый день. Силы покидают его, как только из мыслей исчезает шум волн и хриплый тихий голос Марка. «Что бы ты хотел сделать, оказавшись один во всем мире?» «Есть хочу… Пошли купим чего-нибудь.» «Мы уже давно сидим? Сколько сейчас времени?» «Я могу увидеть хоть раз твои рисунки?» «Эй, почему ты до сих пор такой бледный? Хватит таскаться в этих длинных кофтах!» «У тебя такие красивые руки… И глаза. Вообще весь ты, Хаха!» «Так много всего, что я еще хочу узнать о тебе.» «Какие мысли в твоей голове, когда ты уходишь от меня?» «Какие слова таятся внутри тебя?» «И в эту ночь думаешь ли ты обо мне?» Чжинен зажмуривается крепко и выдыхает все до последней капли. Ему ужасно тяжело от этих повторяющихся изо дня в день мыслей. Сколько можно прокручивать это в голове? Не пора ли начать забывать все эти прикосновения, взгляды, улыбки? От этого только тяжелее живется. — Чжинен! Пак снова схвачен под локоть. Снова стоит около окна, смотря на проходящих мимо людей. Но не на человека перед ним. — Ты будешь меня слушать? Или мне лучше сразу уйти? Чжинен ещё раз зажмуривается, выдыхает медленно и поднимает взгляд, встречаясь с чжебомовым, спокойным, уверенным, заинтересованным. Так похоже на Марка… Но это все-таки не он. Совсем. Чжебом уже собирается уйти, но останавливает рука, хлопнувшая его по плечу. — Останься… Я не могу больше находиться один… ***  — Я устал.  — Сидеть?  — Да.  — На кровати, в мягких покрывалах и подушках?  — Да! Чжебом со стоном откидывается спиной на кровать, улыбаясь от ощущения мягкости на коже. По телу разбегается волнами маленькое удовлетворение. Он тянется в рост, цепляя ногами ножку чжиненова мольберта. Слышатся крики и скрип стула. На этом Чжебом расслабляется полностью и прикрывает глаза.  — Всего то четверть часа просидел, да с каким комфортом, и устал. Что мне тогда предлагаешь делать? — Чжинен выглянул из-за мольберта и усмехнулся, потому что его личная модель только что всхрапнула. — Что же мне с тобой делать… Чжинен ещё раз взглянул на кровать — меж раскиданных подушек и пушистых одеял лежит к нему ногами Чжебом, обнимая одной рукой что-то явно мягкое; другая спряталась за головой. Поза неплохая, да и можно сделать лёгкий подмалёвок, словить эти красивые тени и такое мягкое очертание лица, которое ему совсем нетипично. Но очень похоже на… На поверхности воды виднелась торчащая вдалеке светлая голова. Чжинен наблюдал за ним с берега, осторожно ступая вдоль по чуть теплому песку. За все дни, проведённые здесь, он так и не приблизился к морской глубине ни на сантиметр. Ему не удалось приручить свой страх перед ней. Но один человек сумел показать её величие и красоту. Чжинен восхищался Марком, который спокойно сходил и выходил с берега и обратно. Его лёгкость и чувство свободы от всего просто сводили с ума. А когда он предложил почувствовать это, все вдруг перевернулось и разбилось вдребезги. Чжинен даже думал, что не сможет от него уйти тем утром. Просто неожиданный контакт, который вскружил голову; просто ответ, от которого сердце сжалось в мольбе о самом сокровенном и давно забытом; просто эмоции накрыли, перебивая весь смысл. Тогда он не смог бы остановить и остановиться сам. Руки давно наметили основные черты и тени, на палитре уже смешиваются подходящие цвета — Чжинен осознаёт реальность медленно, но образ лета стирается, когда с чужих уст хрипло срывается: — Долго я спал? *** По ободкам скалистого берега выстроились в ряд ларьки и киоски, песок за годы потяжелел, ветер потерял свой вкус. Чжинен ступает по знакомой скале, смотрит с неё в небо, где облака растянулись лениво в рассветной заре. Он пришёл слишком рано? Или сегодня не тот день, когда они встретятся? Может, стоит уйти? А если Марк вообще не появится здесь, сколько бы Чжинен не прождал? К сердцу постепенно подкрадывается волнение. Его не было здесь пару лет. Берег изменился только новыми постройками. И не осталось тех старых столбов, к которым Марк цеплял свой велосипед. Появится ли он? Ведь все эти изменения, которые произошли, не тронули любимых скал, бескрайней морской глади. Сколько они сидели раньше, что не замечали, как пролетало время? Почему сейчас так холодно одному, что хочется сбежать подальше от слишком шумных волн? Или они чувствуют беспокойство сидящего перед ними человека? Или другого?.. — Чжинен? Волна захватила все звуки и успокоилась, тихо шурша что-то на пару с ветром.