Несправедливость: Шрамы.

- Спасибо вам, Супермен, - произнесла женщина, сжав его руку. - Я не знаю, что… что бы делала без вас. Когда врачи сообщили мне, что вы позвонили я… - Все в порядке, - сказал он с полуулыбкой. – Я просто хотел помочь, - немного помедлил. – Я даже не знал будет ли это работать, - признался он. - Знаю, знаю, - пробормотала она. – Но вы должны знать, что я… это столько для меня значит. Я не знаю, как смогу отплатить вам, - улыбка сквозь слезы. – Вы снова ее спасли, Супермен. - Я не единственный, кто спас ее в первый раз, - напомнил он женщине, все еще вцепившейся в его руку. Они стояли в пустом белом коридоре центральной больницы Готэма и смотрели сквозь окно в палату. Девочка сидела на краю кровати и играла с плюшевым мишкой, полностью скрытым под подписями. Ее плечи были обернуты плотным, испачканным кровью плащом из ткани с эффектом памяти, который был на Брюсе, когда он нашел ее. Спас ее. Ее большие глаза заметили, что за ней наблюдают, и она нервно нырнула за кровать. Большая часть плаща сползла вниз за ней. - Она робкая. - Я потрясен, что вам удалось удержать прессу на расстоянии, - отметил Кларк. - Она несовершеннолетняя. По закону мы не обязаны называть имена, и мы решили оставить все как есть, - тихо ответила мать, отпуская его руку, чтобы вытереть слезы рукавом. – Медсестра пыталась вызвать полицию, чтобы с нее сняли плащ в качестве вещественного доказательства, но комиссар довольно быстро пресек это дело, и я ... - она отвела взгляд. - А я и не думала, что Бэтмэн... Я имею в виду... то, что говорят СМИ... - Он всегда готов помочь. - В-верно. Девочка выглянула из-за края кровати, увидела их и высунула язык, прежде чем нырнуть обратно. Сквозь стальную раму и водонепроницаемый матрас он видел, как она ухмыляется, радостно гордясь своим обманом. Боже, она такая юная…. - Мне пора, - пробормотал Кларк. - А ты еще вернешься? Он посмотрел на прячущуюся девочку, закутанную в массивный черный плащ. Девочка, которая поймала Брюса под тяжестью своих ран на ночном патруле, девочка, которая позвала его по имени, девочка, которая убедила его вернуться, остаться с Брюсом. Настолько юная… настолько сильная… - Да, - ответил он. Он помахал ей, когда она наклонилась над кроватью, поймала его взгляд и со смехом скрылась из виду, оставив за собой острый край накидки. - Спасибо вам. Он кивнул, нацепил на лицо еще одну улыбку и зашагал по выкрашенным в белый цвет коридорам обратно к маячившей впереди приемной. Доктор Квинтум остановил его и сунул ему в руки переплетенную пластиковую папку, прежде чем начать заранее подготовленную речь об общем плохом оснащении и оборудовании больницы по сравнению с его лабораторией. Кларк покорно поблагодарил его, сунул папку под мышку и вылетел через вращающуюся дверь в Готэм, освещенный утренним солнцем. Это был прекрасный город. Невольно он начал видеть это: темное, призрачное величие нависающих стен, почти героический подъем зданий из его темной сути и таинственных историй, выгравированных на раскрашенных аэрозольными красками улицах, игнорируемых оскалившимися, измученными дождем горгульями. Готэм. Это не Метрополис. Он не безопасный, не светлый, не чистый, не откровенный или простой. Он был чем-то другим. Чем-то более глубоким. Темным. Опасным. Как Брюс. Он летел над городом, который породил Бэтмена, проскочил между дирижаблями и, используя ветер, отправился в Полисейдс*. Пестрый зеленый лес, увенчанный особняками и небольшими дворцами, возвышающимися над бурными, бурлящими водами моря за отвесными скалами. Поместье Уэйнов стояло в стороне от основной части домов, посреди голой лужайки и в конце широкой дороги. Он сглотнул приступ нервозности, когда услышал, как сердцебиение Брюса стало более отчетливым при его приближении. Прошлой ночью они заснули вместе. Они заснули в объятиях друг друга после самого лучшего секса, который когда-либо был у Кларка. Он всегда восхищался этим человеком, но ничто не подготовило его к встрече с Брюсом в таком состоянии. Чувствовать его. Попробовать его на вкус. Богатый. Темный. Опьяняющий. Он держал его едва ли не слишком крепко, толкал слишком сильно, потерял контроль... Но нет. Он так не поступил, потому что Брюс прикасался к нему с таким желанием, целовал его с такой любовью и смотрел на него с такой любовью… таким доверием. Он доверял ему. Любил его. После всего произошедшего. Но что, если сегодня повторится вчерашнее? Ночь с признаниями в любви перейдет в холодное, одинокое утро? А что, если Брюс проснется и захочет уйти? Захочет, чтобы он ушел? А что, если... Он вытащил свое сознание из плена вопросов, которые словно пытались разрушить его, и медленно опустился с неба, чтобы открыть окно и вплыть в комнату. Брюс лежал голый поперек кровати, откинув простыню и сбросив на пол подушку. Кларк позволил своим глазам скользнуть вдоль несочетающихся шрамов, по четко очерченным контурам плеч и вверх по синякам, которые покрывали его шею, чтобы остановиться на грубом клейме, оставленном Суперменом на его щеке. Он был старым, побледнел, погрузился в плоть и стянул кожу. - Брюс? Тихое ворчание. - Уже утро, - аккуратно произнес он. - Летучие мыши — ночные животные. - Я… Колебания мышц на широко откинутой руке и бледно-голубой глаз моргнул, открываясь. – Что случилось? - Ничего. -Почему ты в костюме? - Я... Я собрался встретиться с другом. Он приподнялся на локте. - Кто же это? - Это… - он посмотрел на папку, которую держал в руке. - Длинная история? - предположил Брюс. - Да. - Расскажешь потом, - откинулся он на матрас. Кларк постоял немного, неловко и неуверенно, потом осторожно закрыл окно и направился к двери. Раздался голос низкий. Опасный. - Куда это ты собрался? - Я... - пробормотал он, - я подумал... - Иди сюда. Это была не просьба. Кларк не отказал бы ему, даже если бы это было так. Он бросил папку на стул, сбросил с плеч плащ и почти сразу же снял костюм. Он бросился на кровать, упал рядом с Брюсом и потянулся к нему. Предплечье врезалось в его грудь, остановило и решительно толкнуло обратно на матрас. Оставалось на нем. Удерживало его. Это были не объятия. Это было что-то первобытное, что-то животное, что-то... иное. Локоть Брюса упирался в центр груди, ладонь прижата к шее, а пальцы к пульсирующей точке под подбородком. Его большой палец лениво прочертил твердые круги по яремной вене. Собственнический. Недовольный. Доминирующий. Кларк старался не думать об этом. Старался не обращать на это внимания. Но он не мог отделаться от мысли, что именно так Брюс держал бы его, если бы все было иначе. Если бы они никогда не отправились в другой мир. Если бы Супермен никогда не прикасался к нему, никогда не причинял ему боли, никогда не клеймил его. Если бы ничего этого не случилось, прикоснулся бы Брюс к нему так? Держал бы его так? Или был бы добрее? Более беспечным? Не важно. Это не имеет значения, поскольку Брюс сейчас рядом с ним и у них все хорошо. После всего, через что они прошли, после всего, через что он заставил пройти Брюса, как он мог просить о большем? Когда он лежал рядом с самым прекрасным, идеальным... когда он сказал «да»... сказал «да» и поцеловал его... сказал «да» и ответил ему взаимностью, вопреки всему. Как что-то может быть важнее этого? Он протянул руку и положил ее на ладонь Брюса, нежно переплел их пальцы, поднес сплетенные кисти к губам и поцеловал костяшки его пальцев. Нашел крошечный шрам на среднем пальце Брюса. Провел по нему кончиком языка. - Пропустил бэтаранг, - хмыкнул Брюс. Он засунул палец в рот и медленно всосал его на всю длину. -Я сплю, Кларк. Притянув руку поближе, он начал покрывать поцелуями внутреннюю сторону его запястья, проводя губами вниз по предплечью и прижимаясь ими к бицепсу. Нашел еще один шрам. Выпуклый и кривой. - Собака, - пробормотал Брюс. Он придвинулся ближе к мужчине и продолжил целовать его плечо, затем поднялся вверх по шее. Проявил особое внимание к нижней стороне его челюсти, прежде чем бросился к подбородку, чтобы завладеть его губами в долгом, нежном поцелуе. Брюс дернулся до того, как втянулся в прикосновения, прежде чем заявить права на Кларка непреклонным давлением губ на губы, сметая это состояние прочь в момент разделенного желания. Момент желания и любви. В момент появления цвета в существовании, обесцвеченного со времени их визита в другой мир. Момент, сочетающий в себе все это. Брюс прервал соприкосновение, чтобы сделать глубокий, успокаивающий вдох воздуха, пока Кларк начал покрывать поцелуями его подбородок, щеки и челюсть. - Все в порядке? - спросил он, прижимаясь к коже. - Прекрасно, - прошипел Брюс. Губы Кларка коснулись ямочки на подбородке Брюса, пробивающейся щетины и неровного края шр... Он остановился. Напрягся. Он поцеловал клеймо. Открыв рот, он почувствовал, как складка рубцовой ткани изогнулась в грубом подобии дома его семьи. Знак Супермена. - Еще одна собака, - без колебаний ответил Брюс. - Собака? - он не мог не пробормотать в изумлении. Как он мог быть таким пренебрежительным? Таким беспечным? - Бешеная, - заверил его Брюс. Он нервно перевел взгляд со шрама на мужчину и попытался пробраться сквозь его маску: выражение глаз, черты лица и непроницаемый тон голоса. Он не мог. Он никогда не был в состоянии прочитать его. Он никогда не мог прочитать этого человека. Прочитать Брюса. Но он знал, что не должен был делать. Он не должен был напоминать ему об этом. Ему следовало быть более осторожным, более внимательным. Брюс наклонился к нему, провел свободной рукой по волосам и сомкнул их губы в тяжелом поцелуе. Поцелуе, который говорил о понимании, о прощении, о них самих. Только они. Вместе. А все остальное не имело значения. Кларк вдохнул мрачный, насыщенный аромат мужчины и откинулся назад, когда Брюс перекатился на него сверху. Обвился вокруг него. Пробрался на него. Он встретил приближающийся язык своим, стиснул руку, все еще зажатую в его руке, и обхватил свободными пальцами бедро Брюса, ободряюще подтягивая его вперед. Потому что он не мог представить себе ничего более простого, честного, красивого за всю жизнь, чем этот шанс. О поцелуях с открытым ртом. Сильными стальными глазами. О Брюсе, просто Брюсе, смотрящем на него так же, как он смотрел на него в душе прошлой ночью. То, как он смотрел на него сейчас, когда их губы разделились. Смотрел на него, с потяжелевшими веками, раскрасневшийся, с влажными губами, но все еще... по-прежнему со всей властью и величием короля. - Я люблю тебя, - услышал Кларк собственный голос. -Знаю.** Они снова целовались. Бедра Брюса обхватили его, обнаженное тело прижалось к нему, а твердый и горячий член терся о живот. Язык, зубы и губы. Кларк закрыл глаза и застонал ему в рот, когда почувствовал, как его собственный затвердевший член задел твердую выпуклость шрама на теле Брюса. Внутри него разросся спутанный клубок возбуждения. Напряжение росло с каждым ударом бедра о бедро, когда Брюс покачивался на нем. Когда он оторвался от его губ и начал искать место, которое обнаружил прошлой ночью на его шее. Когда он почувствовал, как рука, освободившаяся из их переплетенных кистей, скользнула вверх по внутренней стороне бедра и обернулась вокруг основания его члена. Он судорожно втянул в себя воздух, ощутил резкий запах секса и пота, уже заполнивший воздух, и усыпляющий сознание аромат, принадлежащий Брюсу; такой темный, такой глубокий, что грозил утопить его; богатый, завораживающий, притягательный, который, скорее всего, вызывал незаконное привыкание. Опасный, требовательный и приправленный вкусом голодного, отчаянного возбуждения другого мужчины. Брюс убрал руку с его волос, раздвинул его ноги и вошел в него. Кларк знал, что он долго не протянет. Не тогда, когда его атаковали с трех разных сторон: рот на шее, рука вокруг основания члена и Брюс внутри него. Только не тогда, когда этот рот нашел эту точку на краю его плеча. Только не тогда, когда эта рука начала двигаться на нем быстрее, сильнее и дразняще тереть большим пальцем по головке. Не тогда, когда угол этих толчков изменился... к... ебать... Столбики кровати глухо стучали по стене, а под ними в такт раскачивался матрас. Он что-то бормотал без всякого контроля, без всякой сдержанности, уткнувшись в волосы любовника. Рассказывал ему на спутанной смеси языков, как он важен, как совершенен и как он никогда-никогда не сможет причинить ему боль. Он обнял его и пообещал, что никогда не станет чудовищем, никогда не запрет его, никогда не оставит на нем отметины. Он пообещал ему все, задыхаясь от стона. Стон, который перерос в голодный, безумный крик, когда он кончил в руку другого мужчины. Брюс тоже не отставал. Он вонзил зубы в его шею, ударил кулаками по матрасу с обеих сторон от них и вошел в него с новообретенной настойчивостью. Кларк зачарованно наблюдал, как дрожат мышцы его тела, как вспыхивают во взрыве крошечного света его нервные окончания и как гремел его голос в чистом, нескрываемом удовольствии, когда он отпускал себя внутрь Кларка. Зачарованно наблюдал, как его лицо расслабилось в неприкрытой демонстрации освобождения. Удовлетворения. Он почувствовал, как тепло эякулята выплеснулось из него, когда Брюс вышел. - Черт, ты такой тугой, - задыхался Брюс. Кларк улыбнулся и поцеловал его. Мимолетная дрожь. Он отпрянул назад. - Прости. - Нет, - сказал Кларк, - все в порядке. Нам и не нужно этого делать. Все нормально. - Я переживу это, - пробормотал он. - Все нормально. Вместо этого он решил обнять его. Позволил свалиться на него бескостной массой и зарыться лицом в волосы, пока Брюс медленно погружался в сон. Кларк заметил, что теперь они действительно обнимаются, и позволил небольшой сокровенной улыбке медленно скользнуть по губам. Это продолжалось несколько минут, прежде чем Брюс хмыкнул и сел, почти обвиняюще глядя вниз на высыхающую сперму, разбрызганную и размазанную по ним. Просьба невысказанная. Беззвучная. Но Кларк повиновался. Он подхватил Брюса на руки и поспешил в ванную комнату, примыкающую к спальне. В отличие от большинства особняков, комната была светлой и современной, с душем, расположенным над "римской" ванной, размером почти с кровать. Он перелетел через край и приземлился в центре сверкающего белого монстра. - Сколько же у тебя денег? - Сейчас? На бумаге чуть больше семи миллиардов долларов США. - На бумаге? Он бросил на него быстрый взгляд. - Верно, - пробормотал Кларк. - А что насчет остальных? - Он включил теплую воду. Брюс с благодарностью повернулся к струе. - Разные трастовые фонды, банковские счета, акции и имущество под разными псевдонимами, - неопределенно ответил он, закрыв глаза и опустив голову в поток воды. - И один из этих псевдонимов вложился в сторожевую башню? - Нет, - нахмурившись, ответил Брюс. - Уэйн Энтерпрайзис запустил спутник за несколько лет до того, как он стал сторожевой башней. Однако, по мнению компании, произошла неисправность, из-за которой он упал на своей орбите и сгорел при входе в атмосферу. Мы потеряли восемьсот миллионов. С тех пор, конечно, спутник претерпел достаточно изменений, чтобы быть практически неузнаваемым по сравнению с тем, который был построен отделом космических технологий. - Ты сфабриковал гибель и украл спутник стоимостью восемьсот миллионов долларов из твоей же собственной компании? - Ты хочешь, чтобы я извинился и вернул его обратно? - ...нет? - Хорошо, - Он повернулся к нему лицом, вода беспрепятственно лилась по его плечам, и протянул руку, чтобы провести ладонью по щеке Кларка. - Я полагаю, что на нем все равно написано мое имя. Это было просто. Легкий, открытый, безболезненный разговор... которого у них уже давно не было. Разговор, в котором звучали годы их дружбы, а не месяцы недоверия. Беседа, которая свидетельствовала о легком дружеском общении, выкованном годами, а не о мимолетном хрупком пламени, которое он раздувал в последние месяцы. Диалог, свободный от чувства вины и изменчивой уверенности. Были просто они. Просто он. Просто Брюс. И это было легко. Правильно. Хорошо. Рука, которую Брюс положил ему на лицо, скользнула вниз по телу, прочертила линии на груди и решительно толкнула его на край ванны. Он сидел и смотрел на него почти мечтательно, пока Брюс смывал следы их сексуального контакта, прежде чем опуститься перед ним на колени. Ледяные голубые глаза встретились с его глазами. Оглушили его. Пленили его. Бросили ему вызов. Он рискнул действовать, когда Брюс медленно и плотно обхватил пальцами основание его пениса и втянул остальное в рот. Это было похоже на один из его боевых стилей: точный, искренний и эффективный. Что-то, что он открыл, усовершенствовал и сделал своим собственным. Он был жестким. Не сдерживаемый страхом причинить ему боль, он скользнул вверх и вниз по члену, жадно царапая зубами, помассировал яйца в сжатом кулаке и плавно взял член глубоко в горло. Обсасывал до тех пор, пока Кларку не показалось, что он вот-вот взорвется, пока он не начал хватать ртом воздух, пока все его тело не напряглось в ожидании. Брюс остановился, вытер нижнюю губу тыльной стороной ладони и откинулся назад, чтобы нырнуть головой под поток воды. - Бр... Брюс? - с трудом произнес он. -А что... - затрудненное дыхание, - не так? Брюс не ответил ему. Медленно подтянулся вперед по его телу, взобрался на него, оседлал и расположился над ним. Кларк судорожно сглотнул и пораженно уставился на него. Брюс сидел у него на коленях. Вода стекала сверкающими реками по изгибам накачанных мышц и растекалась по его выточенным шрамам. Кларк позволил своим глазам задержаться на этих отметинах. Каждый рассказывал о битве, выигранной или проигранной, они скрывали простую симметрию своих очертаний, чтобы раскрыть несовершенную безупречность тела Брюса. Некоторые из них были маленькими и практически терялись на фоне структуры кожи. Другие повреждали мышцы, выворачивали плоть и смотрели на него с жестокой честностью, говоря о своем происхождении по форме и расположению на коже. Поверх шрамов, как тонкий слой краски на деревянном зернохранилище, расположилось множество синяков. Некоторые были сделаны им. Маленькие красные следы укусов, оставшиеся с прошлой ночи. Большинство из них были темные, яростные и говорили о битве в Биалии. Некоторые из них были постарше, выцветшие, но дико напоминавшие о том времени, когда он патрулировал улицы. Это было подставой. Синяк. Шрам. Они обрамляли, затеняли и украшали человека под ним. Брюс. Он был живым справочником по анатомии, главный мастер-класс по искусству в образе и форме, и самым красивым существом, которого Кларк когда-либо видел. Брюс опустился на Кларка, зашипел сквозь зубы, когда открылся, и пробормотал проклятие, когда член вошел в него на всю длину. Какое-то время он сидел, нахмурив брови и открыв рот, и медленно, выверено вдыхал и выдыхал воздух. Кларк принялся пробовать вкус воды, стекающей с его плеч. Дразнить кожу между зубами. Вздохнул от наслаждения от наполняющего аромата мужчины, распространяющегося по его небу. Брюс начал двигаться на нем. Сначала медленно. Под аккомпанемент нескольких отрывистых рычаний. Кларк застонал, осыпая поцелуями его щеку, и вскидывал бедра вверх каждый раз, когда Брюс опускался. Сталкивались в общем приступе удовольствия. Вскоре они уже кричали, скулили и пытались найти лучшее положение, занимаясь любовью среди мыла, воды и пара. Руки и ноги скользили по мокрому кафелю, когда Брюс пытался приподняться под более удобным углом, проклятия смазывались до судорожных вздохов, когда они с громким стуком опрокидывали бутылки шампуня и средства для мытья тела, а губы сталкивались в грязном поцелуе, когда они скользили по стене. Кларк почувствовал, что начинает падать, обхватил Брюса руками и вылетел из душа, чтобы прижать его к потолку. Бэтмен разорвал поцелуй, чтобы посмотреть вниз сквозь клубящийся пар на комнату внизу. Его руки сомкнулись вокруг Кларка в более крепком захвате, когда он быстро использовал дополнительное пространство, чтобы поднять ноги выше и устроиться так, чтобы каждый толчок бедер Кларка выбивал отчаянный, голодный крик из его горла. Кларк вонзился в него, почувствовал знакомое напряжение, распространившееся от паха до горла, и почувствовал, что готов излиться. Стиснув зубы и изо всех сил стараясь держать себя в руках, он втолкнул Брюса в потолок с такой силой, что задрожали светильники. Сопротивлялся, чтобы довезти мужчину до конца, когда он задыхался и стонал ему в ухо. Когда он медленно разваливался на части в его руках. - Сюда Кларк...- прошептал он. - Прямо... сюда. Он слегка приноровился и повернул бедра, чтобы втиснуться в него, и, словно прорвав плотину, Брюс кончил. Все его тело содрогнулось, голос вырвался из него незащищенной кульминацией, а на лице промелькнула череда эмоций, чтобы наконец остановиться на слабом, дрожащем освобождении. Этот взгляд. Спокойный, удовлетворенный и такой... такой красивый... это расшатывало Кларка. Уничтожало его. Подорвало подобие контроля, которое они с Брюсом поддерживали до сих пор. Он прижался к нему губами в голодном поцелуе, вонзился в него с отчаянием умирающего и исследовал каждый дюйм его тела руками, двигавшимися со сверхскоростью по его коже. И господи он... Идеальный... Такой... И он кончил. Наполнил его огромным количеством спермы, почувствовал, как она окружает его член, стекает по стволу и капает на бедра. Он ласкал руками бока Брюса, придвинулся к нему и..... Брюс тяжело дышал. Задыхался. Зажался. Он оторвал губы, и Брюс судорожно задышал, как утопающий, вынырнувший на поверхность. - О боже, Брюс, я... - начал Кларк. - Мне жаль, - прервал его Брюс. - Я с этим справлюсь. Я...- он судорожно втянул в себя воздух, сплюнул и выругался. – Только иногда это просто... поражает меня, - он облизнул губы. - Запах – это самый сильный стимулятор памяти. - Я не имел...- пробормотал Кларк. - Я бы не стал... - Тебе это позволено... ах... наслаждаться этим, - ответил он. -Я знаю, но я вовсе не это имел в виду... Мне очень жаль... Глаза Брюса встретились с его глазами. Суровые. Сердитые. - Тебе позволено терять контроль, Кларк, - прорычал он. - Я могу быть с тобой, так что и ты можешь быть со мной. Ты тоже должен наслаждаться этим. - Но... Глаза его вспыхнули. - Не смей сожалеть об этом, - прорычал он. - Не смей, блядь! Кларк отшатнулся от острого, словно лезвия, взгляда, от стали в голосе. - Я знаю, что могу причинить тебе боль... Брюс поцеловал его. Требовательно открыл рот. Достаточно сильно, чтобы заставить его губы двигаться вместе с ним или рискнуть причинить ему боль. Достаточно сильно, чтобы столкнуться лицами. Достаточно сильно, чтобы подавить его слова. В этих губах не было ни малейшего намека на колебание. В нем не было и намека на сожаление, отстранение или отказ. Только желание. Любовь. Нужда. Потребность, чтобы его поняли. Приняли и поняли. Поцелуй замедлился и углубился. Брюс ослабил хватку на плечах Кларка, чтобы запустить пальцы в его волосы, и Кларк отодвинулся от потолка и заключил мужчину в свои объятия. - Ты можешь меня ранить, Кларк, - прошептал Брюс, когда их губы слегка разошлись. - Ты больше, чем кто-либо другой на этой планете, можешь причинить мне боль. Ты можешь заставить меня страдать, как Супермен другого мира заставил страдать своего Бэтмена. Он оставил его ни с чем, кроме врага, носящего лицо его друга. Он изменился. Ты можешь измениться. Так сильно измениться... - он вздохнул. - Но ты не причинишь мне такой боли. Ты не изменишься. Я верю тебе. Кларк пробормотал несколько утешительных слов. Без значения. Без особого смысла. -Но только так, - продолжил Брюс, - Кларк, только так ты можешь причинить мне боль. Ты не можешь... ты не можешь причинить мне боль, отпуская себя так, как ты это сделал. Ты не можешь причинить мне боль, показав, как сильно ты этого хочешь. Ты не можешь... ты не можешь причинить мне боль, целуя меня. Не так, как ты сейчас. Не можешь до тех пор, пока ты не изменишься. -Я не изменюсь, - горячо пообещал он. – Не изменюсь. - Даже если Лоис умрет? - пауза. - Даже если я умру? - Не изменюсь, - поклялся он. – Я не могу... Я видел его, Брюс, я видел... Я никогда им не стану. Клянусь тебе. Тяжелый, измученный вздох. - Я верю тебе. Кларк почувствовал укол нервозности, когда понял, что сейчас самое подходящее время. Самое время показать ему, что он сделал. Что он мог сделать. - Правда? – прошептал он. Без колебаний. - Да. - Могу я... могу я рассказать тебе, куда я ходил сегодня утром? Полчаса спустя Брюс сидел на полу, завернувшись в халат, с папкой доктора Квинтума на коленях и коллекцией фотографий, разложенных перед ним на ковре. Тихий. Сдержанный. - Я и не знал, что ты так можешь. -Я тоже, - признался Кларк. – Получилось не идеально. Но со временем это пройдет. – сделал паузу. - Она сможет надеть платье на выпускной бал. Брюс провел пальцами по краю одной из фотографий. Взгляд его был прикован к изображению, запечатленному на глянцевой карточке. На пострадавшее тело девушки, изображенное на фото. На слове на ней. Шлюха. -Это что, рентгеновское зрение? - пробормотал он. - Отчасти, - подтвердил он. - Частично тепловое зрение. Брюс вздрогнул. Он следил. Следил, как Брюс аккуратно разложил фотографии «до» и «после» рядом друг с другом, как он провел пальцем по форме слова, выгравированного на спине девушки, и как он бессознательно потянулся, чтобы почесать большим пальцем грубый край своего собственного побледневшего клейма. Его собственный унизительный шрам. - Ты сделал это для меня, не так ли? Он не мог лгать. Но только не для него. Не сейчас. - Да. - Зачем? - голос низкий. Нечитаемый. Кларк глубоко вздохнул и опустился на пол рядом с ним. - Это... - он решил рассказать правду. Сырую. Непроверенную. - Когда ты пришел в квартиру той ночью и уснул. Ты перевернулся, и я не мог притвориться, что его там нет, - спешно произнес он. - А я вспомнил о девушке и позвонил в больницу. Я позвонил доктору Квинтуму, чтобы убедиться, что это безопасно и... и это сработало.- Он с улыбкой поднял голову. - Это сработало, Брюс. Я убрал ее шрамы. Я никогда раньше не делал ничего подобного. Это... это было очень просто. Брюс ничего не ответил. - Это не из-за нас. Я бы все равно предложил тебе это, - мягко сказал он. - Это не имеет к нам никакого отношения, - многозначительная пауза. -Только если ты сам этого хочешь. Он посмотрел вниз на фотографии, на документы и на идею, которую они несли. Сосредоточился на первой картинке. Девушка, которую спас Брюс, лежала без сознания, ее спина была обнажена, и красные шрамы на ее коже скалились и кричали. На фото рядом она лежала в той же позе, в той же постели, но спина у нее была чистая, если не считать незначительного пятна искаженного цвета вокруг выцветших отметин. Это было далеко не идеально. Ни одно удаление шрама не было идеальным. Но так было лучше. Ее жизнь улучшится. Будет лучше. -Это не сработает, - пробормотал Брюс. Черты его лица были словно сделаны из стали. - Даже если я буду выглядеть так, каким я был до всего этого, я не могу обещать, что я не... это не... это ничего не изменит. И ты это знаешь. Ты можешь исправить мое лицо, но не можешь... ты не можешь исправить это, Кларк. Ты не можешь вылечить меня. - А я и не пытаюсь. - Тогда зачем? Этот вопрос был на грани. Проблеск неуверенности промелькнул сквозь его железное хладнокровие. -Ты этого не заслуживаешь, - пробормотал Кларк, глядя прямо на шрам, о котором шла речь. Низменное, уродливое клеймо на щеке другого человека. - Ты не заслуживаешь прожить свою жизнь с его меткой на тебе. Ты же не сделал ничего плохого. Брюс невидящим взглядом смотрел вперед. Его лицо было бледным и напряженным. Глаза потемнели от всего того, что еще не было сказано. Со всем тем, чем он никогда не сможет поделиться. Кларк не мог оставить его там. Он не мог позволить ему уйти в себя. В темноту. Страдания и чувство вины, которые он только что узнал, подстерегали там там. Прямо в голодные челюсти летучей мыши. Он протянул руку, обхватил его лицо ладонями и повернул к себе. По опыту зная о том, что означает этот взгляд, он заговорил с ним. О том, что, как он знал, боролось внутри его глаз. - Ты не шлюха, Брюс. Тишина. -Ты не она, - маленькая натянутая улыбка. - Ты много кем являешься, но точно не ей. Затянувшееся молчание. - Знаю, - наконец пробормотал Брюс и опустился в его руки. – Я знаю это, - Слова были усталыми, черствыми и сухими. Как несбывшееся обещание, устаревшее и увядшее от его пересказа. - Я все понимаю. Кларк решил, что этого достаточно. Притянул его к себе. Обхватил его. Нежно и медленно поцеловал в лоб. - Сколько... - прошептал Брюс. - Сколько времени это займет? - Полчаса. Брюс поднял на него глаза. – А если я сделаю это без морфина? Кларк на мгновение задержал на нем взгляд. Безуспешно попытался проникнуть в мрачную, черную бездну в его глазах. - Секунды, - тихо ответил он. - Ты сделаешь это сейчас? Кларк догадывался, что все будет так. - Это будет больно. - Я все понимаю, - Брюс посмотрел вниз. - Я боюсь теплового зрения, Кларк. - Тогда не будет ли лучше, если мы воспользуемся анестезией? Суровый взгляд. - Я не могу бояться теплового зрения. - Но... - Нет, если мы собираемся быть вместе, - тихо. - Я не могу бояться тебя, Кларк. Что-то было в его голосе. Обоснованность, убежденность, которых раньше у него не было. Уверенность в том, что он знает, что делает. Гарантия того, что это не игра. Невысказанная клятва, обещающая, что это не просто то, чего он хочет, а то, что ему нужно. - Ладно, - пробормотал Кларк. - Хорошо, я так и сделаю. Брюс не отвел взгляда. Не вздрогнул. И не колебался ни секунды. – Сделай это. Он сделал.

Там же. Далее.

Он лежал на полу в спальне Брюса, закрыв лицо руками, а вокруг них на ковре были разбросаны мелкие свидетельства его прежнего успеха. Он выжег старую рубцовую ткань в ярком красном пламени, убил поврежденные клетки концентрированным рентгеновским зрением и снова переключился на тепловое зрение, чтобы размыть края шрама. Закончив, он выдохнул холодный воздух, чтобы убрать задержавшийся жар. Брюс вздрогнул от боли, прижал ладонь к щеке и замер. Он осторожно провел пальцами по щеке. - Получилось не идеально, - произнес Кларк. Брюс с трудом поднялся на ноги и направился в ванную. Осмотрел щеку со всех сторон. - Мне очень жаль, я не могу… -Я его практически не вижу, - перебил его Брюс. - Этот шрам продержится недолго, - Слабый, ошеломленный взгляд. - Ты сделал это. Нет. Он все еще мог видеть рубцовую ткань, скрытую под его плотью, следы разрушенных клеток и мертвую кожу. Внезапно он понял, что даже если шрам исчезнет из поля зрения Брюса, он всегда сможет его увидеть. Даже если Брюс посмотрит в зеркало и... но это все, что имело значение. Брюс был единственным, кто имел значение. - А почему ты не попытался удалить шрам раньше? - спросил он. - Когда мы только вернулись домой? - Ничего бы из этого не вышло. Только не так, - произнес он недовольно. -Но почему ты даже не попытался? Брюс сделал паузу, убрал руку с только что восстановленной щеки и повернулся, чтобы посмотреть на него, все еще сидящего на полу спальни. - Ты. Кларк моргнул. - Я? - Думаю... нет такой вещи, как отсутствие вопросов, - попытался объяснить Брюс. -Если бы я его убрал, кто-нибудь где-нибудь спросил бы, зачем таинственному человеку понадобилось убирать клеймо Супермена с щеки. Почему человек, соответствующий описанию Бэтмена, был бы так ранен Суперменом? - он в последний раз оглянулся на свое отражение, прежде чем вернуться в комнату, все еще потирая щеку. - Этот человек мог бы уничтожить тебя, Кларк. Уничтожил бы то, что ты отстаивал. Все, за что ты боролся, и тебя самого... ты этого не заслуживаешь, Кларк. Ты же не сделал ничего плохого. Тебе не нужно было чтобы твою репутацию разрушили просто... - Моя репутация? - перебил его Кларк. - Ты считаешь, что моя репутация важнее этого? – ужаснулся он. - Брюс, как ты вообще мог такое подумать? - Ты не сделал ничего плохого, а я... - он поймал себя на этом. Исправился. - Я думал, что я сделал. Я думал... это не имеет значения. - Это ты удалил слова Джокера о Супермене из другого мира, - осознал Кларк. - Да. - Зачем? - он с трудом поднялся на ноги. - Чтобы спасти мою репутацию? - Нет. Спасти тебя. Кларк уставился на него. Брюс вздохнул и шагнул к нему. Взял его руку в свою, словно через связь прося понять его. - Как ты думаешь, что произойдет, если Лютор узнает, что существует другой мир, мир с потенциально контролируемым Криптонцем? - прошептал он. - Сколько злодеев из нашего мира готовы были бы найти способ перепрыгнуть через границу и вырвать его оттуда в надежде заполучить супермощного союзника? В надежде на своего собственного Супермена? - многозначительная пауза. -И он первым бросится за тобой. Он бы отомстил, напал на тебя на своих условиях и подстроил бы все, чтобы победить тебя. Он бы уничтожил тебя, - его голос усилился. - Я сделал это, чтобы защитить тебя, Кларк. - Пчела? Губы изогнулись в ухмылке. - Мы должны быть благодарны Королеве Пчел за то, что у нее нет ни ума, ни порядочности, чтобы понять это, - сказал он. -Ты невероятный. Слова слетели с его губ, словно были предопределены. Словно они были некой Божественной истиной. Словно это было не то, что он всегда знал. - Ты такой... ты ведь никогда не отказывался от меня, верно? Даже тогда, даже после всего, даже посреди всего этого дерьма ты... Боже, Брюс... несмотря ни на что, ты никогда... Даже когда я... - он шагнул вперед, обнял мужчину и прижался губами к его губам. Этот поцелуй был совершенно не похож ни на один из тех, что они делили раньше. Он был... счастливым. Брюс склонил голову набок, открыл рот и начал двигать губами в череде теплых поцелуев, каждый из которых был чуть длиннее предыдущего. Кларк повторял его действия, приветствуя каждый поцелуй и сопровождая каждый еще одним, поменьше. Они стояли, делясь друг с другом, любя и обнимая друг друга. И это было все, о чем он мог когда-либо просить. Все, что он когда-либо хотел. Все, что ему было нужно. Потому что Брюс дал ему дыхание и повод дышать. Брюс дал ему цель. Брюс ему дал... всё. И он никак не мог понять, насколько он невероятно важен. Только не на словах. Их губы раздвинулись в мягком взаимном вздохе, и Брюс прижался своей чистой щекой к щеке Кларка. - Ты никогда не был проблемой, Кларк. Ты был настоящим героем. Именно ты спас меня. Ты был... Я любил тебя. Я всегда... черт возьми... Я всегда любил тебя. Он снова улыбнулся. Наклонился вперед, чтобы разделить еще один поцелуй. - Спасибо, - прошептал Брюс ему в губы. - Спасибо, что не оставил меня позади. Спасибо, что сражаешься за меня. Спасибо тебе за... Я не знаю, буду ли когда-либо... тем же, Кларк. Я не знаю, но... спасибо тебе за то, что ты снова сделал меня сильным. После нескольких месяцев неопределенности он наконец почувствовал себя так, словно ступил на твердую почву. После стольких лет, проведенных в темноте, он чувствовал себя так, словно солнце наконец начало всходить. После... после всего... несмотря на все... они были вместе. Они были вдвоем. А все остальное не имело значения. *Думаю, что речь идет о районе, а не о самих палисадах. ** Отсылочка на ЗВ :D