Все дороги ведут - 1

Подобного за все времена работы Гарри не было никогда. Вечер выдался под стать дню. И атриум, и ближайшую к министерству улицу наводнили несчастные родители и сочувствующие. Некоторые из них, те, кто владел навыками аппарации, получив «Пророк», попытались сразу же пробиться в Хогвартс, однако ворота школы были надежно закрыты, а защитный периметр, выставленный аврорами, не позволял проникнуть на ее территорию иными способами. Это, разумеется, возвело панику в квадрат. К моменту, когда Гарри появился в атриуме, Орла во главе толпы авроров без толку пыталась перекричать вдесятеро большую толпу родителей, и обстановка была явно не в пользу служителей закона. Гарри пробился к Орле и, не подумав, усилил ее голос Сонорусом, однако это запустило ответную реакцию – ведь каждый уважающий себя родитель знал это заклинание тоже. В итоге поднялся невообразимый грохот, и хотя Гарри зажал уши руками, его чуть не оглушило, пока авроры не накрыли весь атриум магической сетью. Этот пункт в инструкцию по действиям в чрезвычайных ситуациях когда-то вписывал сам Гарри, и это было очень рискованно, потому что никто из своих при таком раскладе колдовать не мог тоже. По счастью, кто-то из отдела по незаконным изобретениям магглов всучил ему маггловский громкоговоритель. Гарри сообщил, что отдел транспорта уже готовит средства для перемещения в школу, на что из толпы стали раздаваться выкрики в духе: «Это ловушка! Они убьют нас так же, как и наших детей». Тут вылезла Лаванда со своими огромными заплаканными – привет шестому курсу! - глазищами и, вцепившись обеими руками в косу на плече, закричала: «Как вам не стыдно?! У Гарри и у самого двое детей в школе, и у Орлы, и у меня тоже!» На удивление, это подействовало. Орла прокуренным баском велела притихшим волшебникам выстраиваться в очереди, и они с Лавандой пошли вперед к двум крайним каминам, которые были временно перекодированы только на одну линию – со школой. Гарри сжал кулаки и, старательно маскируя грозным видом растерянность, принялся выбираться из толпы. Огибая фонтан, он почувствовал, что на него смотрят, обернулся и увидел в другом конце атриума пресс-секретаря министра - высокую, статную Теодолинд Харпер. В следующую секунду около ее плеча образовался министр, точнее, исполняющий обязанности министра, Малфой-старший собственной персоной, бросил на Гарри насмешливый взгляд и тут же смылся. Вернувшись к себе, Гарри прикрыл дверь так, чтобы в кабинет падала узкая полоска света, достал из потайных запасов бутылку огневиски, щедро плеснул в стакан и одним махом выпил. Закашлялся, вытер слезы и сел на подоконник. Одним из нововведений Кингсли в свое время стал выбор пейзажа в зачарованных окнах по собственному желанию волшебника. Окно Гарри показывало сейчас маггловскую улицу с уютными фонарями и обычными прохожими, с кафе Баскин-Роббинс, в которое Гарри водил мальчишек в пасхальные каникулы. В такие минуты, как эта, ему отчаянно хотелось никогда не покидать мир магглов, никогда не знать, что такое волшебство. Славы он не боялся, а вот нести ответственность за весь магический мир иногда порядком надоедало. Интересно, и с чего бы вдруг? И Люциус… надо же, явился. Сов еще днем проигнорировал, Патронус тоже. Если бы Лаванда не сказала, что видела его в атриуме, можно было подумать, что нападение дементоров на поезд, в котором, кстати, ехал его собственный внук, его вообще не интересует. Интересует, конечно - с другой стороны. Теперь понятно, куда эта змея подколодная умострильное извела. Еще и не побрезговал в общей кладовой взять – дескать, пусть переворот в Аврорате оплачивает сам Аврорат. Почему-то именно эта мелочь задела больше всего. Гарри не глядя призвал пресс-папье, подаренное Малфоем, и с удовольствием запустил им в стену. Стена, конечно, уцелела, но зато кабинет осветило снопом разноцветных искр - Гарри едва успел наколдовать щит, чтобы уберечь от пожара документы. - Ээээ, дружище, - позвал Рон, показываясь из-за двери, - это точно не поможет. - Скитер нашли? – спросил Гарри. Вот рту было мерзко, и он призвал стакан. А вот на бутылке рука дрогнула, и огневиски пролилось на пол. Рон успел выправить бутылку и спасти большую часть ее содержимого. Налил также и себе, потом осторожно поставил стакан на стол, видимо, вспомнив, что на работе, но потом таки взял стакан в руку. - Ты же знаешь, что нет, - сказал он, и стало заметно, насколько он устал. – Пустая квартира. Консьержка сказала, Рита как с утра ушла, так и не показывалась. Лимуса нашли в офисе «Пророка» с проломленной головой, отправили в Мунго, он без сознания. Лимус был главным редактором «Пророка» и приятелем Кингсли. - Мы разослали всем сов, кое-кто из персонала на месте, но у части дети, эти тоже отправились в Хогвартс. Так что опровержение пойдет в утреннем выпуске, не раньше. Если никто не помешает еще, - Рон усмехнулся, и в этой усмешке неожиданно просквозила горечь. – Я оставил Криви-банду в офисе и типографии. Ты знаешь, какие они ушлые, и все-таки… Сейчас этот говнюк… Ты его видел? - Видел, - вздохнул Гарри. – И пока ничего в голову не лезет, если честно. Кроме того, что если все обойдется, у нас будет еще одно тайное расследование. А если не обойдется… Он вытащил из кармана умострильное и покачал зачарованный, светящийся в темноте фиал на ладони. Можно ли мешать умострильное с алкоголем? - Пойду, узнаю, закончилась ли заварушка внизу, - сказал Рон и поставил стакан на стол. Он дошел до двери и приоткрыл ее, но вместо того, чтобы выйти, обернулся: - Слушай, дружище… - Да? – Гарри безучастно провел пальцем по ободку бокала. - Я… так получилось, что я, - запинаясь, начал Рон и снова замолчал. Гарри взглянул на него с подозрением. - О, только не говори, что ты опять превысил полномочия и в «Пророк» напишут еще и о тебе?! Даже при очень плохом освещении было видно, что Рон покраснел. Гарри, укрепившись в своих предположениях, застонал. Он не хотел вспоминать, какого труда ему стоило замять прошлогоднюю историю. - Нет, это не то, что ты подумал, - усмехнулся Рон, и его голос вдруг зазвучал как-то обреченно. – Просто я знаю кое-что о Малфое. Кое-что очень грязное. Я должен был хранить это в тайне, но если тебе… В этот момент дверь распахнулась. - Мальчики, пляшите! – крикнула Лаванда, потрясая записочкой в руке. – Гарри, это твое. Гвоздодер принес. Гарри вздрогнул. Гвоздодером с его легкой руки вся честная компания звала филина Драко. Филин был таким тощим, с такой неестественно искривленной сплющенной головой, которая заканчивалась параллельно запрокидывающимися ушами, что сравнение напрашивалось само собой. А уж щипался он с таким ожесточением и норовил попасть по одному и тому же месту, словно и вправду пыталась выдернуть гвоздь. «Загляни к нам завтра в одиннадцать», - гласила записка. Проверив, не подделывался ли почерк, Гарри передал ее Рону. - Пойдешь? – спросил тот. - Доставишь меня к воротам, - кивнул Гарри. Интересно, что бывает с теми, кто направляется в камин, который в ту же секунду перекрывают, подумал он. - Никаких каминов! – пресек попытки возразить. А в следующий миг уже стек на пол под ругань Рона и вскрик Лаванды. Потому что кое-кто, конечно, забыл про заживляющий бальзам. Боль накрыла с головой, отступала медленно, и Гарри так же медленно выдыхал сквозь зубы. Падма – интересно, сколько минут он потерял в обмороке? – колдовала уверенно, а лицо у нее было сосредоточенное и злое. У Падмы злое? - Еще раз так сделаешь, закатаю тебя в Мунго и не выпущу оттуда. Ты понял, Гарри Поттер? – напоследок спросила она. - Понял, понял. - И я не посмотрю, что тебе надо что-то там расследовать и без тебя нельзя оставлять страну. Ты остаешься на свободе только при условии, что ты три раза в день втираешь в руку бальзам. Только при условии, что ты не аппарируешь сам. Только при условии, что ты не накладываешь заклинания сильнее Люмоса. - Я прослежу, - нехорошим голосом сказала от дверей Орла и бросила уничижительный взгляд на Лаванду. Эти двое не ладили. - Лав справится, - уверенно заявил Рон, за что почему-то получил от Лаванды взгляд, полный отнюдь не благодарности, а очень большого подозрения. - Лаванда справится, правда, - сказал Гарри, чувствуя, как кровь возвращается к щекам. – Но я не против, чтобы и ты напоминала мне тоже. - И никакого огневиски! – Падма заметила бутылку на столе. Рон поспешил ее спрятать, пока к ней не применили заклинание уничтожения. - И, - Падма повернулась к Лаванде, - каждое утро будешь писать мне отчет. И каждый вечер я буду навещать вас. - «Полный контроль с моей стороны, полное послушание с твоей…» - пробормотал Гарри, некстати вспомнив маггловскую оперетту, на которую они ходили с Джинни. Падма бросила на него взгляд, не поддающийся описанию. - С Джинни я тоже поговорю, - решительно сказала она, словно подслушав его мысли. И тут Гарри в полную силу прочувствовал то, за что он так любил свою команду. Рон, Орла, Лаванда наперебой принялись уговаривать Падму не сообщать Джинни. И кажется, им это даже удалось. - Дурдом, - бормотал Гарри, вываливаясь в домашний камин спустя два часа. Пока все успокоились, пока обсуждали, как именно затевать и скрывать внутреннее расследование, пока обсуждали детали завтрашнего похода… А ведь он так и не спросил у Рона про Малфоя, да и стоило ли? Уж Гарри-то о Малфое было известно побольше Рона, и такого, что он обнародовать не собирался. Ну, то есть он очень надеялся, что до этого не дойдет. Джинни не спала, сидела в комнате, примыкавшей к гостиной, за своим рабочим столом и набирала на компьютере статью. С тех пор, как некоторые умельцы придумали чары, которые заставляли маггловскую технику работать и в домах волшебников, Джинни с ноутбуком не расставалась. А поскольку в «Пророке» до сих пор работали по старинке, самопишущее перо потом само копировало текст на пергамент. - Слизерин, - сказала она, не поворачиваясь и продолжая вглядываться в строчки на экране. - Ты ведь там была? – спросил Гарри. Он не знал, как догадался об этом, но, наверное, было бы глупо, если бы Джинни упустила такой шанс. Сам-то он собирался наведаться в школу в ближайшие дни. - Была. Но Альбус, кроме «привет», не сказал почти ни слова и быстро ушел. Сказал, что ему надо к друзьям. Как ты думаешь, могли у него за это время появиться там друзья?! Гарри подошел к ней и обнял со спины. - Это вряд ли, - признал он, целуя ее над ухом. – Он просто боится, что не оправдал наших ожиданий. Это пройдет. Джинни усмехнулась: - Это ужасно. Но это пройдет. Гарри знал, конечно, что она имела в виду вовсе не молчание Ала. На Слизерине он будет лишен своих. И все же какая-то частичка Гарри говорила ему, что, может быть, Ал сможет справиться с этим, стать самостоятельным, не таким зависимым от Джеймса, недаром он назван в честь... - Джин, мне нужно еще поработать, - сказал он, охваченный внезапной идеей. Она только пожала плечами: - Я все равно не лягу, пока не допишу эту чертову статью. - Ухум, - Гарри пересек комнату и открыл дверь в библиотеку. За ней располагался его кабинет – все, как полагается, массивный письменный стол, такое же кресло и чуть поменьше – кресло для посетителей, кадка с пальмой, куча еще каких-то таких же бесполезных растений, парочка книжных шкафов (его личная запретная секция). И самое главное – толстая дверь, которая и без всяких чар не пропускала ни звука. Место, где Гарри никогда не работал, но которое идеально подходило для того, чтобы уединиться в большой семье. Тщательно заперев дверь, он приложил руку к книжному шкафу у противоположной стены, и та отодвинулась, открыв спрятанный в нише сейф. Гарри вынул палочку и, старательно убеждая себя, что эти чары не сложнее Люмоса, принялся выводить затейливую вязь. Потом пошарил на одной из полок сейфа, доставая шкатулку, даже здесь скрытую от любопытных глаз. В шкатулке были воспоминания, восемнадцать крошечных пронумерованных фиалов, по девять в двух отделениях. Гарри призвал думосбор, и уже было вытянул фиал с номером 18, потом подумал, что смотреть на чью-то смерть… нет, на его смерть он сейчас точно не переживет. И потянулся к номеру 11. Это было первое воспоминание Снейпа, связанное с Гарри в школе. — Бездарный, самовлюбленный, как и его отец, любитель нарушать правила, жадный до славы и внимания, нахальный… Гарри вынырнул из думосбора и, сцедив в него воспоминание о сегодняшней встрече на Кингз-Кросс, нырнул обратно. Он пять раз переключался с одного воспоминания на другое, пока не убедился, что голос, ругавший бездарного мальчишку, и голос, который говорил про желание Фэй, был, несомненно, одним и тем же. И это оставляло Гарри с двумя вариантами – либо Снейп в самом деле был жив, либо кто-то воспользовался оборотным, но для этого ему как минимум нужно было найти где-то частицу Снейпа. Впрочем, он содрогнулся, для этого равно бы пошли как волос, найденный в книге, так и кость, вырытая из могилы. Но, самое главное, для чего? Гарри вздохнул, вернул на место воспоминания, закрыл сейф и пошел спать. Но, засыпая с трудом, как порой бывает после слишком насыщенного дня, прокручивал бесконечно диалог на вокзале и думал: «Давай, ты сделаешь мне такой подарок, а? Хватит с меня уже плохих новостей на сегодня. Давай, ты окажешься живым?!»