Посланник с неба

POV Юнги       Кажется, недели полторы прошло с того дня, как Чонгук приходил ко мне. В сердце что-то екнуло в тот момент. А потом пропустило пару ударов, когда этот ребенок сказал, что Чимин страдает. Но что же ему мешало прийти самому? Этот вопрос не давал мне покоя. Ханьюль все уши прожужжала про Минни. Но как объяснить ей, что папа с этим парнишкой немного поссорился. Не скажешь же, что тот чуть ли не сосался с другим парнем.       С другим. А не с ним.       - Блять!       Слишком часто стал привлекать внимание на работе неожиданными матами. Мысли каждый день ходят вокруг долбанного Пак Чимина. Он рядом – плохо, его нет – еще хуже. Чувствую себя тупой бабой, которая никак не может решиться. О, Чихе несет листик, видать с очередным выговором. За месяц отсутствия Чимы в моей жизни я уже выговоров десять получил. Кажется, скоро будет увольнение.       Но именно сейчас это уходит на второй план. Другую работу я найду. Нет, не так. Я уже ее искал. Поближе к садику, который нам наконец-то дали. Становится сразу проще. Вроде и не нужна больше помощь Пака. Но нужен он сам.       Дни без его искренних улыбок, глаз-полосочек становятся мрачнее. Без Чимина дни серые. Хоть они и виделись из-за работы крайне мало. Но этого хватило, чтоб привыкнуть.       - Тебя вызывают на ковер, педик!       - Фу, какие грубиянки нынче пошли. Не удивительно, что у тебя дома только три кошки, а не мужики рядом. – язвит рядом стоящий Хосок. Знаете, я неимоверно ему благодарен. Этот комочек нескончаемой энергии хоть как-то, но помогает. – Кажется, это твой последний день тут. Ты же знаешь, что я свалю за тобой, мой друг? – Тихонько говорит Чон. Смеется.       - Если я и тебя потеряю рядом, то я кинусь с крыши.       - Ну, хоть не под машину, как женушка. – в сердце болезненно кольнуло. – Блять, прости, хен.       - В этом весь ты. Есть ли смысл вообще обижаться?       Хосок неловко улыбается. Опускает взгляд. Явно чувствует укол совести. Но я действительно не вижу смысла обижаться на него. Потому что он прав. Правда всегда же колит глаза. ***       Смешно. Но ведь уволили. Столько грязи в свой адрес я еще не слышал. Вроде стоило бы расстроиться. Но все тело одолела такая легкость. Чувствую себя наконец-то свободным. Выйдя из кабинета, без стеснения хлопнув ей, чуть ли не с ноги. Улыбка. Боже. Когда я последний раз так улыбался. Хосок видать того же мнения. Потому что улыбается в ответ. И… что это?       Слышится оглушающий хлопок.       - Мать твою, Хосок? Ты меня встречаешь с хлопушками?       - Фейерверками, Юнги!!! Мы свободны. Пошли в клуб. Пляшем. – парень включает какую-то ремиксованную под клубную песню и начинает поддергиваться под нее. И как бы он не дурковал, все равно владеет свои телом прекрасно. Все даже повыглядывали из кабинетов на шум.       - Тебе не в курьеры, а в танцоры поддаться нужно было. Пошли, поможешь мне вещи собрать. Конец POV.       Юнги не спеша складывает свои немногочисленные вещички в рюкзак, который скрепя сердце одолжил Чон. Каждый в его кабинете отвлекся от своей работы, чтоб понаблюдать, как парень собирается. Мину хочется вылить весь сарказм с их сторону, но песни, которыми одаривает его Хосок, помогают отвлечься.       Парни последний раз заполняют этот кабинет своим звонким смехом. Кажется, все зависают, слыша, как Юнги смеется. Никто ранее тут не удостаивался чести наблюдать за этим.       - Ну! Пошли, хенушка?       Кивнув, Мин последний раз пробегается взглядом по своему рабочему месту. На пути к выходу их встречает Чихе.       - Мне все-таки интересно, чем же парни тебя привлекают больше? Если так нравится, когда тебя ебут в жопу, я могла бы даже купить себе резиновый член, чтоб тебе вставлять. Уж больно милая мордашка у тебя. Тяжело отказаться и не воспользоваться.       От злости вскипает кровь. Эта девчонка выставила Юнги геем на глазах у всех в кабинете. Ему хоть и не работать тут больше. Но это задевает. Задевает гордость. Мин не считал себя геем. Он даже не знает, что парни испытывают, когда занимаются любовью друг с другом. Больно ли, приятно. Необоснованность обвинений больше всего разбивает сердце. Хотя за всю жизнь можно было бы и привыкнуть. Но все так же ранит.       - Ой. Завидуй молча, хену-то парни хотят вставить, а тебя, кроме нашего адового начальника, никто и не хочет использовать. Не находишь это жалким, Чихе-нуна?!       Хосок отвечает такой же грубостью. Выделяя последнее слово, еще более унижая девушку. В памяти всплывают слова Чимина, интонацией ничем не отличающейся от интонации Чона, когда тот так же защищал и себя и старшего от этой девушки. Снова больно колит.       Мин берет за руку своего друга, пытаясь увести на выход. Все хорошее настроение сходит на нет. Руки хочется опустить и снова впасть в депрессию.       - Юнги. Прости, если обидел.       - Не ты.       - Не обращай ты на нее внимание. Стоит ли она того?       - Как мне быть, Хосок? Я скучаю по нему…       Чону не нужно уточнять, про кого говорит Юн. Он прекрасно осведомлен. Знает о всех переживаниях старшего. Но помочь не знает как. Не особо-то парень ас в любовных отношениях. Максимум он может предложить напиться. В очередной раз выслушать душераздирающую историю, послать уже к Паку, но в ответ услышать отказ и триста причин.       - Послезавтра у Хани день рождение. Она хочет, чтоб Чимин пришел.       - Тебе не кажется, что это хороший повод?       - Он уже раз десять нашел себе кого-нибудь.       - Хен. А ты его на день рождение дочери звать собрался, или встречаться предложить? – Хосок откровенно смеется над парнем, получая неслабый такой подзатыльник. Но смеха это не уменьшило. Юнги и сам начинает смеяться, понимая весь смысл фразы, которая сказана была абсолютно не к месту.       - Хосок-и, занесешь мои вещи домой и заберешь Ханьюль с садика? – Мин делает умоляющие глазки настолько, насколько хватает его умения.       - Ты в курсе, что это убого выглядит?       - Блять, не друг ты мне больше. Нахуй иди.       Хосок в очередной раз заливается смехом, привлекая к себе и Мину все больше внимания прохожих.       - Если я не буду твоим другом, кто с тобой бухать будет? Я выполню твои приказы. Иди давай к своему падшему ангелочку.       - К черту вали.       Юнги пинает того под зад, всучивает рюкзак и направляется в другую от дома сторону. Младший провожает его взглядом, не в силах сдержать улыбки. Его хен играет с ним, смеется, дает тумаков. Будто 25-летний парень стал вести себя на свои года, а не как сорокалетний дядя. На душе становится тепло. Ничто не может так радовать, как улыбка любимого друга. Хоть и знакомы они не так много, чтоб быть так близки. Но то, что Хосок имеет, не может не делать его счастливым. ***       Звонок в дверь заставляет встать с кровати, на которой лениво разложился Чимин. Чонгук вроде не обещал приходить. Кто мог прийти мало представлял парень. Можно было бы притвориться, что дома никого нет. Но музыка, которую слышно было из-за двери, спалила его полностью.       Нехотя, очень медленно парень перебирал ногами в сторону двери. Хоть он и отошел за столько времени, привык сидеть дома, работу стоило бы найти. Да желания ноль. Желания жить-то крайне мало, что говорить о работе. А пока его подкармливает Чонгук, можно не переживать. Правда, сидеть на шее школьника мало хотелось.       Поэтому сейчас, сидя в пустой квартире, под громкие биты, парень перелистывал страницы с вакансиями. Но ввиду его настроения все шло к чертям.       - Ты будто в другой стране живешь, резче двери открывать не учили?       Чимин подвисает на минуты три. Но черноволосый парень его не торопит. Сначала Чиме из-за цвета волос кажется, что это Гукки пришел, но спустившись взглядом к лицу, сердце уходит в пятки.       Мин, перед тем как прийти к Паку, заходит в парикмахерскую, желая вернуть свой естественный цвет волос. Конечно, было желание бахнуть на голову мятного оттенка цвет, но решает воздержаться до лучших времен.       - Юнги… - не своим будто бы голосом произносит хозяин квартиры.       - Что-то ты хреново выглядишь. – парень осматривает вышедшего к нему Чимина с ног до головы. Растянутая футболка, испачканная в некоторых местах непонятно чем, шорты по колено, потрепанные волосы сомнительной чистоты. Соус в уголку губ, небольшая щетина, впалые щеки. – А ведь мне нравились твои пухлые щечки. – Мин вытирает испачканные губы большим пальцем, внимательно следя за реакцией.       Но реакции никакой. Чимин будто восковая фигура. Ни один мускул на лице не дрогнул. Взгляд пустой и сквозь Юнги – на стену подъезда. У Мина появились сомнения, действительно ли правильное решение он принял. Ждали ли его тут. В последнем он сомневался больше всего. Будто не тот жизнерадостный с заряжающей энергией Чимин стоял перед ним. Блеск в прекрасных, бездонных глазах куда-то пропал. Парня охватила паника. Юнги нервно облизал губы, закусывая нижнюю. Руки невольно сжались в кулаки. Боролось два желания: сбежать к чертовой матери из этого дома, от этих прожигающих стену сзади глаз и прижать маленького, словно брошенного котенка, Чимина.       - Блять. – вырывается неосознанно. Кажется, Юнги действительно долго тянул. – Хани, хочет тебя видеть на своем дне рождения. – почему-то это кажется не тем, что стоило бы говорить сейчас. Интуиция редко обманывала парня.       - Ты ради этого пришел? – с хрипцой полушепотом произносит Пак.       - Я… - и слова застревают где-то в горле. Настолько ничтожным Юнги не чувствовал себя никогда. Усталость резко грузом свалилась на его узкие плечи. Мысли уехали на первой же попутке. Что стоит говорить. Мин не знал, поэтому беспомощно смотрит на Пака, будто бы моля о помощи. Немая просьба, которую можно было прочитать, просто взглянув в глаза. Но Чима не смотрит на старшего. Все так же сквозь. – Минни.       - Иди нахуй, Юнги. И не называй меня так. Какого лешего ты приперся. Ты издеваешься? Проваливай! – дыхание участилось. Наконец-то Чимин смотрит прямо в глаза. И Мина будто водой окатило от осознания, от боли, что тлеет во взгляде парня напротив. Слезы так и не выкатившиеся, иголками вонзались в сердце.       - Прости. Ты прав. Я видать зря пришел.       - Я тебя ненавижу. – Юнги грустно усмехается от слов парнишки.       - Как и все, в принципе, Чимин-и. – Поднимает взгляд, улыбается. Слишком неестественно даже для самого себя. Вот так Мин и теряет людей. Своими же оплошностями, гордостью. Чувство ненависти к себе вернулось.       Разворот на пятках на 180 градусов. Тяжелый вздох. Настолько жалко Юнги себя еще не чувствовал. Но он молил всех богов на небесах, чтоб младший его остановил, прижался всем телом… и больше не отпускал. Но…       - Чимин, я скучаю. – Юнги поворачивается сам.       Смотрит в черные глаза, из которых беспощадно текут горячие слезы. И опешивает. Легкий страх не покидает. Но собрав всю свою силу, парень подходит. Чимин поспешно вытирает слезы тыльной стороной ладони, шепчет еле слышно слова ненависти в адрес старшего.       - Прости, меня, Минни.       - Я же просил не называть меня так.       - Но ты же не против. Тебе нравится.       - Что ты знаешь обо мне? – зло сверкнув взглядом, язвит Чимин.       - Как и ты обо мне – ничего. Но это не мешает мне жалеть о содеянном. И чувствовать чертову нехватку твоего присутствия рядом.       - Иди нахуй с такими словами.       - Ты действительно хочешь, чтоб я ушел?       По щекам снова начинают течь крупные соленые капли, которые только вроде бы успокоились. Чимина пробивает дрожь. Мину больно смотреть на это. Делает уверенный шаг, прижимая парня к своей груди, пытаясь успокоить. Несколько попыток вырваться не увенчаются успехом, поэтому Пак замирает, только вздрагивая от очередного всхлипа.       Что-то дает трещину внутри Юнги, как и внутри Чимина. Беспощадно прижимая хрупкое тело старшего к себе, все крепче обвивая руками. Частота шмыганий носом уменьшается, Чима медленно в руках старшего успокаивается. Ощущает тепло, которое разливается по всему телу. Парень понимает как ему не хватало этого тощего бледного тельца рядом, как хотелось взглянуть в безразличные холодные глаза, в которых Пак тонул. Весь этот месяц его ломало, хотелось завязаться узлом. Но в какой-то момент все ушло. Абсолютно все. Начиная с жизнерадостности, заканчивая желанием вообще существовать. Больше ничего не чувствовал. Но стоило увидеть Юнги снова, бурный поток мыслей, быстрое сердцебиение.       - Как же это больно. – Чимину больно от того, что он сейчас чувствует. – Голова болит.       - Я никуда не денусь, успокойся. Сходи в ванную, полежи, приведи себя в порядок.       - Не отпущу. – Чимин, словно за спасательный круг, хватается за старшего, не желая даже на секунду отпускать.       - Мне тебя, как собственного ребенка, помыть?       - Да.       Чимин только потом понимает, что сказал, когда оказался в ванной, без футболки, стоя позади Юнги, настраивающего температуру воды. После набирая ванну.       - Выйди. – смущение с головой одолевает младшего. Щеки заливаются пунцовым оттенком.       - А как же желание, чтоб я тебя помыл.       - Отвернись, значит!       Юнги прыскает в кулак от всей ситуации. Она смущает его не меньше, но откуда-то появляется интерес и уходить из ванной комнаты желания – ноль. Но все-таки отворачивается. Позволяя Чимину раздеться. Парень слышит, как Чима залезает в воду. Щелчок. Мин поворачивается и наблюдает, как младший что-то упорно лил в ванну?       - Что это? – снова улыбка расползается по лицу.       - Пена, дурак! – слишком суровым пытается казаться Пак. Но выглядит он, как злой львенок, пытающийся строить из себя взрослого льва. И рык на уровне простого «мяу».       - Минни…       Юнги присаживается на край ванны, рассматривая появляющуюся пену. Взгляд цепляется за руки, которыми под водой прикрывается парень. Даже не смотрит в сторону своего незваного гостя.       - Давай, я помою тебе голову?       - Может я все-таки сам?       - Поздно. Бриться сам будешь. Я порезать могу тебя. – Мин проводит пальцами по колючей щеке, слегка морщась.       - Ты, блядь, хоть понимаешь, в какой ты чертовой опасности? – Чимин не выдерживает, встает на колени, оголяя все такой же накаченный торс, хватая Юнги за грудки, прижимаясь своим лбом к чужому. – Хен, за что ты меня мучаешь? Я ведь… - плотно закрывая глаза, но после резко раскрыв, смотрит уже без прежнего смущения. – Я ведь все так же люблю тебя, Юнги. Но я так ненавижу тебя. Да лучше бы я вообще тебя не знал. Ты переворачиваешь мой мир.       - Прости.       Последнее, что успевает сказать старший. В его губы жадно впиваются, рубашка мокнет от влажного тела Чимина. Голова идет кругом. Все-таки ему действительно нужен этот мальчишка. Неуверенно обнимает в ответ, пытаясь отвечать на поцелуй...