Un Breve Momento Di Amore

Я сидела под деревом в апельсиновой роще неподалеку от нашего дома. Сникерс, моя кобыла, паслась поодаль. День, такой тёплый и ясный, ошеломлял своим великолепием. У меня на коленях лежал открытый учебник истории, а это уже почти то же самое, что читать его. Время от времени я приходила в эту рощу-иногда позаниматься, чаще помечтать. Предметом моих грез был Лэнс Поттс, золотоволосый, голубоглазый, почетный член всех обществ, президент футбольного клуба, старшеклассник, занимавший все мои помыслы последние месяцы. Ради него я училась целоваться, используя в качестве муляжа подушку. Хотя он и не подозревал о моём существовании, он был так любезен, что появлялся в моих мечтах по первому же требованию. Но в последнее время Хорхе Бланко, без всякого приглашения, тоже вдруг стал мне являться. Я не знала, что с этим делать, так как Джордж вообще-то не принадлежал к тому типу парней, которые мне нравились. Хотя, честно говоря, у Хорхе очень красивые глаза. Оглушительный рев мотоцикла внезапно нарушил тишину и покой. Я отбросила учебник в сторону. Апельсиновая роща не место для мотоциклов. Правда, и лошадям здесь делать нечего… И вот я, прокричав вслух все, что я по этому поводу думаю, помчалась к узкой насыпной дорожке, пересекавшей рощу. Там я увидела чёрную куртку, волосы, что на солнце принимали бронзовый оттенок, и поняла, что это Хорхе. Одно дело — размышлять на досуге о темном прошлом Хорхе и совсем другое — поддаться ему в лапы в пустынном месте, будучи вооруженной лишь перцовым баллончиком, который мама положила мне в чулок на прошлое Рождество. Пока я бежала к месту автокатастрофы, я готовила себя к страшной картине: окровавленный труп, застывший взгляд — совсем как в фильмах ужасов. Трава зашелестела, в ней наблюдалось явное копошение. Бланко буквально обвивал своим телом покалеченный мотоцикл. Тонкая струйка крови стекала у него с левого виска. Он открыл глаза:  — Это не ад, нет?  — Флорида, — сказала я.  — Не так уж далеко.  — Я здесь, чтобы спасти тебя, — взволнованно произнесла я. — Не двигайся. Прежде всего надо было проверить его глаза. Если зрачки расширены, значит, совсем плохо, правда, я не помнила почему. Вблизи лицо Хорхе было невероятным. Глаза- тёмные, густые брови и густые ресницы. Зато я уловила лёгкий запах табака. Так… Значит, он курит. Я осмотрела рану на его левой руке. — У тебя что, склонность к суициду? — пробормотала я. Дотронувшись до окровавленного виска, он вдруг разразился бранью: — Надо же, лопнула эта чёртова шина, чтоб её! Сменил всего две недели назад! — Хотела бы я знать, почему ты не надеваешь шлем? Это же обязательно! К тому же, — добавила я, — ты, оказывается, куришь? Бланко пристально смотрел на меня, как будто я расплывалась у него в глазах. — Я лежу здесь, истекая кровью, а ты читаешь мне нотации? — Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло, что ты свалился в густую траву. Вместо неё могла быть груда камней. — Да, повезло, конечно. Я осмотрела рану на голове у Хорхе. Она кровоточила, хотя и не очень сильно. Её следовало чем-то перевязать. Мне пришла в голову единственно возможная вещь: я сняла с себя футболку. К счастью, на мне был купальник. — А может, я всё-таки на небесах? — сказал Бланко. Я пыталась разорвать футболку зубами. В фильмах всегда так делают. Да… Похоже, в фильмах показывают много всякой чепухи. — Кстати, я — Хорхе Бланко. — Знаю, — ответила я и тут же пожалела об этом. Строго говоря, почему я должна знать, как его зовут? — А ты — Мартина Штоссель. Я бросила на него быстрый взгляд, рот у меня был забит футболкой. В горле у меня запершило. Вульгарно флиртовать, оказывая медицинскую помощь. — Я сейчас обмотаю тебе голову, — сказала я. Прежде чем он успел шевельнуться, присела рядом, сложила майку в длину и наложила повязку ему на лоб. — Ауч! — Он поморщился от боли. — Какая везуха — попасть в руки к младшему медицинскому персоналу! Я встала, отряхнула колени и с удовольствием отметила качество своей работы.  — У тебя в любую минуту может наступить шок, — заметила я. — Полагаю, я должна накрыть тебя одеялом. — Ты можешь использовать в качестве одеяла свои джинсы, — пришёл на помощь Хорхе. — Я лучше пойду поищу мою лошадь и накрою тебя её попоной. Но ты должен обещать мне не двигаться. Стой! — Прежде чем я смогла остановить его, Бланко сумел высвободиться из-под своего мотоцикла и встал. Это уже слишком! — Я сказала, не двигайся! Ты только что побывал в лапах у смерти. — Ты что-то сказала о лошади? — Да, моя Сникерс. Она там, под деревьями. Здесь только лошадям можно гулять, а не мотоциклам. — Я просто пересекал местность, — отметил Хорхе. — так гораздо ближе до шоссе. — А предупреждающего знака ты, конечно, не заметил? — Ну да, видел «кирпич». А ты как же? — Я, по крайней мере, на лошади. — Твоя кобыла может выжать двадцать миль в час? — Не может. — Я пнула ногой спустившую шину. — Похоже, твой мотоцикл теперь тоже не очень-то способен на это. Слушай, если ты не планируешь дожидаться здесь «скорой помощи», давай я подвезу тебя куда-нибудь, — предложила я. — Лошадей не использую. Спасибо за спасённую жизнь. Извини, что я такой вот наглый. — Он сорвал с головы футболку, она была вся в крови. — Прости. Я куплю тебе новую. Он с несчастным видом взглянул на свой мотоцикл. Не помню, чтобы я хоть раз в жизни смотрела на что-нибудь с такой любовью. — Его ещё можно починить, — заметила я. — Возможно.Что-нибудь придумаю. Хорхе снял куртку и перебросил её через плечо. И тут я заметила у него в кармане маленький целлофановый пакетик клинексов (*фирменное название бумажных носовых платков и салфеток). Это так не вязалось с образом Бланко, что я не смогла удержаться от ухмылки. Слишком невинно для такого злодея, как Джордж. — Что случилось? — Да нет, ничего… — Ну, тогда пока… Приятно было познакомиться. Прихрамывая, он зашагал по дороге. Когда я его догнала, он уде почти доковылял до дерева, к которому была привязана Сникерс. — Это Сникерс, — - сказала я. — Она старая, но раньше, говорят, кусалась. Не любит мужчин. — Пусть. А я не люблю лошадей. Бланко легко забрался в седло, объясняя всё тем, что у его деда есть лошадь, ему часто приходилось ездить. Я засунула учебник в рюкзак, отдала его Хорхе и села у него за спиной. — Ты уверен, что не упадёшь в обморок или типа того? А то выглядишь, как будто сейчас концы отдашь. — Таблетка аспирина, и всё будет в порядке. Из-за того, что я управляла поводьями, нам приходилось иногда касаться друг друга: моё запястье — его талия, моя грудь- его спины, мои ноги- ног Хорхе. Звучит невинно, я знаю. Но так было на самом деле. Я не могла сказать почему, но, кажется, Лэнс сдавал свое бессменное дежурство в моих снах наяву другому. У Лэнса появлялись ямочки на щеках, когда он улыбался, но это именно из-за Хорхе меня вдруг начало знобить под жарким солнцем Флориды. Когда мы добрались до шоссе, я остановила лошадь. Хорхе спрыгнул с седла, перекинув ногу через шею Сникерс. Он приземлился с гримасой боли. — Где ты вообще живешь? Я могла бы… — Дохромаю сам, спасибо. — Не дохромаешь. — Это почему же? — Потому что свалишься где-нибудь у дороги, как и твой мотоцикл. — Я большой мальчик. И рискну пожалуй. — Ты слишком часто рискуешь. — Тини, со мной всё будет хорошо. Тем временем Хорхе подошёл к Сникерс и прошептал ей что-то на ухо. И это «что-то» ей, видимо, понравилось, потому что обычно она не подпускает мальчишек к своей морде ближе чем на полметра. Хорхе же обнял её за шею и нежно поцеловал в эту самую морду. Я смотрела на них и чувствовала, что прихожу к очень важному для себя выводу. Но Хорхе в это время уже шел по дороге, голосуя проезжавшим мимо машинам. Я смотрела, как его фигура становилась всё меньше и меньше и как наконец остановился красный пикап, а Хорхе забрался в него. Пикап сорвался с места, подняв облако пыли. Я надеялась, что с ним будет всё хорошо, потому что смутно чувствовала, что, кажется, влюбилась в него.