Дурдом на выезде

- Я сдохну скоро… - вздохнул в сотый раз Байльшмидт и сменил свою позу ленивца на Брагинском. – Долго еще? - Еще целые сутки, Гилбо, - Иван даже не отвел взгляда от своего телефона. В отличие от прусса, он догадывался его иногда выключать и экономить заряд, а также взял пару книг, а не всего лишь одну. - Ебана в рот, - чуть оскалился Гилберт и устало провел ладонью по едва вспотевшему лицу, - угораздило ж нас. - Ага, угораздило за пару дней до отъезда поехать в другой город. – Брагинский только улыбался. Он знал, что пруссак в жизни не признает своей ошибки и будет до конца отстаивать то, что он не так уж и облажался. - Н-ну надо ведь было! – все не мог угомониться альбинос. - Да, надо было съездить именно за пару дней до отъезда в тот город, чтобы посмотреть пейзаж. – Улыбка русского уже превратилась в ехидное хихиканье. - Ну ты и свинья. – Байльшмидт надул щеки и, скрестив руки на коленках Вани, улегся на них и прикрыл глаза, надеясь проспать большую часть дня под грохот колес поезда. - Только попробуй его еще раз так назвать! – Наташа нехило пнула Гилберта ногой. - Ты совсем охерела?! – Прусс уже чуть ли не с кулаками полез на Арловскую (которая сама была не против и уже готовилась к ответному удару), но их вовремя потянули на себя Россия и Украина. - Ей Богу, как дети малые! – не выдержала обычно спокойная Ольга. - Ага, а знаешь, как больно было? – Гилберт прошипел, когда Брагинский нечаянно нажал на место пинка. - Ой-ой, прости! – сразу полез извиняться Иван. - Знаю, но, Гил, потерпи еще немного. Мы приедем, и вы практически не увидитесь. - Очень на это надеюсь, – съязвил Гил и крепче прижался к русскому, который, кажется, был совсем не против отлипнуть от телефона и немного потискать возлюбленного.       Наташа озлобленно и обижено глянула на Украину. Та в ответ лишь вздохнула, улыбнулась и погладила девушку по волосам. Она знала, что Беларусь очень сильно ревновала Пруссию к Ивану, но и знала, что они обе понимают, что не вправе решать за Россию, кого ему любить. *** - Как тут тихо… - не слишком радостно проговорил хриплым голосом Феличиано, затаскивая маленький чемоданчик в огромную гостиную. - Странно, мне казалось, Франциск и Мэттью приедут раньше нас, - перевел разговор немного в другое русло Австрия, помогая Венгрии с ее багажом. - Думаю, для начала Канаде следует приехать к Франции, а потом они уже вместе приедут сюда, – пыхтел Германия, таща с собой бОльшую часть чемоданов, ведь, как всегда, именно на него спихнули большую часть поклажи.       В доме не было ни души. Тишину кроме разговоров прерывал только тихий вой ветра за окном. Хотя приличный вид гостиной и горстки дров у камина обещали, что этот отдых их не разочарует. - Уф, надеюсь, с братом все в порядке, – устало вздохнул Людвиг, снимая с себя верхнюю одежду. - А что с ним может случиться? – поинтересовался итальянец, вешая свою шапку на вешалку. – Он же с Россией. - В этом-то и дело. – Немец немного нахмурился. - Да брось. Думаю, если за полтора года они друг друга не убили еще, то маленькую поездку переживут. - Да-да, наверное, я слишком сильно волнуюсь об этом… - Такое впечатление, будто ты старший брат, а не он, – улыбнулся Феличиано, надеясь, что улыбка любимого человека немного успокоит младшего Байльшмидта. - Ну, знаешь, - вмешалась в разговор Венгрия, - по поведению Пруссии иногда так и кажется. - Ладно, давайте перестанем обсуждать людей, которых здесь нет, и пойдем выбирать себе комнаты, – наконец-то заговорил Австрия. Да, он тоже был не самого высокого мнения о Пруссии, но все же он ненавидел, когда людей обсуждали за их спинами.       Все кивнули, чуть опустив головы. От этого разговора остался немного неприятный осадок на душе.       А комнаты были все так же уютны, как в прошлый раз. Мягкие кровати, большие шкафы, WiFi, санузел в каждом номере. Хоть и, взглянув на фасад дома, можно было подумать, что его построили лет 100 назад и внутри вас будет ожидать псевдоантиквариатная мебель, а в комнатах можно было рассчитывать разве что на койку и патефон на тумбочке. - Не хуже, чем в том домике у моря, - улыбнулся итальянец, плюхаясь на кровать. - Это не значит, что я опять должен один раскладывать вещи. - Немец кинул рядом с итальянцем его чемодан и открыл шкаф. - Да брось, давай завтра это сделаем, - Варгас поставил свою поклажу рядом со шкафом и почти поцеловал Людвига в щеку, но тот только приставил к его губам два пальца с невозмутимым лицом. - Сначала вещи, потом все, что хочешь.       Фели улыбнулся и кивнул. Ведь под фразой «все, что хочешь» он воспринимал абсолютно любую ерунду, что может прийти в голову.       А тем временем в дом явились прибалты с Польшей. Все они счастливо улыбались, ведь этот путь им посчастливилось проехать без России и его прибабахнутой семейки. - Тут, типа, тотально холодно, – дрожащим голосом сказал Феликс, хотя изнутри его грела вышеупомянутая мысль. - Наверное, мы раньше всех приехали и еще никто не успел растопить камин, – предложил версию Торис. - Нет, просто всем лень это делать, – неожиданно сказал вышедший из своего номера Людвиг, чем напугал озябших новоприбывших. – И это, как всегда, придется сделать мне, потому что той жалкой кучки дров, что лежит у камина, нам хватит лишь на пару дней. - А что, развитие цивилизации обошло этот дом? – отшутился Лукашевич. - Нет, но я пока не видел каких-либо электрических обогревателей. Надеюсь, в подвале есть еще дрова… - Людвиг уже начал спускаться по лестнице, но вдруг его осенило. – Стоп. В подвале они бы скорее отсырели, чем сохранились. Если конечно подвал нормально не обустроен. - Да брось, Германия, мы только приехали, давай все заботы оставим на завтра, – предложил мужчине литовец, положив руку на его плечо. – Ты тоже не железный, устал небось с дороги. - Вот, наконец, хоть кто-то, разделяющий мою точку зрения, – показался в коридоре второго этажа итальянец. - Ладно, ладно, все заботы на завтра, – согласился немец, обеспокоенно глядя в окно. Людвига не оставляла мысль о брате, который, к сожалению, не мог часто навещать его и Италию.       Все легли спать рано вечером, сразу после ужина. Долгий путь и холод ужасно вымотали стран, и под шум метели они закрыли глаза, и каждый видел прекрасный сон о предстоящем отдыхе.