Дурдом на выезде

      Ночь прошла практически для всех незаметно. Ну, как незаметно... Последствия все заметили только на следующий день. Один из немногих трезвенников - а именно Австрия - сделал все, чтобы начертить на полу подсобки пентаграмму от демонов пьянства и оргий. В ту ночь исчезла каминная решётка, на которой кто-то додумался кататься по лестницам, нескольких фарфоровых статуэток, ножки барного стула и пары оконных стёкол. На копии "Дамы с горностаем" чёрным маркером даме предсказуемо пририсовали усы и монобровь, а горностаю маленькие горностаевые причиндалы.       Кто-то потом вспомнит, как они решили поиграть в бутылочку, как ставили друг другу засосы на сосках, как кто-то показывал фокусы с ножом (диванчик на кухне был заляпан кровью, но все пальцы всех присутствующих оказались на месте). Плавки Феличиано мистическим образом оказались на Лукашевиче (хотя плавкам было не привыкать - где они только не оказывались). Пробуждение обещало быть тяжёлым.       Наутро только Гилберт и Иван были не в своей комнате, а лежали вместе на узком диване в прихожей. Уже был полдень, но все, даже Людвиг и Кику, спали как убитые, что уж говорить про остальных. Пока народ отсыпался, в дверь постучались. Байльшмидт, ворча на все на свете, а в особенности на Ваньку, который как обычно сжал его в медвежьей хватке и не хотел отпускать, встал с кровати и открыл эту треклятую дверь. На пороге стояла низкая полненькая девушка с брошюрами в руках. "Только не..." - Здравствуйте! Вы верите в Бога?       Гил молча смотрел на нее секунд пять, пытаясь не послать эту дамочку своим пинком к тому самому Богу. - Срать я на религию хотел, - проворчал прусс и уже хотел закрыть дверь, как тут услышал ответ. - Да как вы смеете! Иисус умер за ваши грехи!       Гилберт только невозмутимо приподнял одну бровь. - А я бля ударился мизинцем об тумбочку за вашу ипотеку. Всего хорошего. *** - Съезди в горы, говорил парламент. Отдохни, говорил парламент... - все ворчал Германия, стараясь согреться вязаным свитером. - И не говори, ужас, что за погода, - поддержал немца Франциск. - Да тебе ж, поди, и холодно не должно быть с таким-то мехом на роже, - ехидно съязвил Керкленд, чувствуя, как его ноги вот-вот примерзнут к деревянному полу. - Странно, Испания и Романо отправились в подвал довольно давно. Может, нам стоит спуститься за ними? Что ж, все высказали свое "за", однако большинство ног либо не чувствовали, либо те уже примерзли у полу, либо и первое, и второе. Так свою задницу с дивана смогли поднять только Германия и Россия, а посему именно они и спустились в подвал. Что ж, судьба у Тони и Ловино оказалось незавидная - они оказались заперты в подвале и никто не услышал, как дверь захлопнулась. Благо, застыть во льдах она не успела, и парням не составляло труда ее открыть. Внезапно для всех, кто находился на первом этаже, раздался дикий смех Ивана и Людвига. Забыв о самочувствии, остальные ринулись в подвал, чтобы посмотреть, что смогло насмешить даже Людвига. На утепленном полу подвала, среди винных бочек и стопок дров, а также в окружении пустых бутылок от кумыса, сидели Романо и Испания. И настроение первого, как обычно, не было особо радостным. - Барселону вспоминаю... Там море. Типа Ионического. Не помню... Там я срал блять. Голый залез в море и насрал, - с философским видом рассказывал испанец. - Охуенно... - коротко и устало протянул Ловино. - Пьяный был.. Понимаешь? "А сегодня понять не все могут, вернее могут не только лишь все, мало кто может это делать", - пронеслась в голове Ивана фраза одного современного философа. На это Лови ничего не ответил. - Давай я еще одну историю расскажу. Я когда хорошее вспоминаю, то на ум сразу история того, как я поебался в первый раз... В деревне. - Ну давай. - Короче, три бутылки вина выпили... с одной дурой. Вот. А потом поибалися. Ловино просто покачал головой, с определённо заебанным выражением лица. - Бля, охуительная история... Щас просто стены ебать буду. - Давай еще одну расскажу... хорошая история просто. - Я уже не понимаю, как тебя воспринимать просто! - вдруг вскрикнул Варгас-старший. - То ли тебя ща убить здесь нахуй или закопать блять, я не знаю что с тобой сделать! Ты можешь просто заткнуться блин?! Или нет?! Ты понимаешь, что ты меня уже достал, уже с ума схожу от тебя блять! Не от кумыса бля, не от того, что я здесь сижу, а от тебя! - Ну ладно, все ж мы люди... - Кто мы-то?! К кому ты обращаешься блять?! Я один здесь нахуй! Кто люди-то бля?! Я уже не человек, я зверь нахуй! - Что вы орете-то все? - КТО ВЫ ЕБ ТВОЮ МАТЬ БЛЯТЬ?! КТО ВЫ НАХУЙ?! Я ОДИН ЗДЕСЬ БЛЯТЬ! Меня твои истории просто доебали уже! Я не могу их слушать бля. Одна история охуительнее другой просто! Про говно блять, про какую-то хуйню, малафью, че ты несешь-то вообще?! - Но градус кумыса все-таки после этой фразы смог выдавить хриплый смешок из итальянца. Все. После этого со стороны приоткрытой двери послышался дикий хохот. Здоровые суровые мужики лежали на ступенях и вытирали выступавшие слезы. Слушать это все без смеха было просто невозможно. Только после этого в голове старшего итальянца что-то прояснилось и он на всех парах помчался к выходу. Ну нахер этого Испанию и его кумыс. Весь вечер страны только и орали, вспоминая эту историю.