Светлячки

Дерек только в этом году оканчивал среднее звено, а парни из класса и команды уже обсуждали, скольких девчонок успели записать в свою копилку. Многие хотели успеть “нагуляться” до того, как проявится метка родственной души, что случалось у всех по-разному, но чаще всего – до конца старшей школы. Хотя, если вспомнить дядю Питера, тот и после появления надписи на бедре не сильно утруждал себя поисками пары и уж тем более верности ей или следованию каким-то нормам приличия, как обычно упрекала его мама. Питер же от неё всегда отмахивался, говоря, что не тянет, ему не хочется пока обременяться отношениями и, как она, привязать себя на всю жизнь к одному человеку с семнадцати. У Талии первая фраза её будущего мужа – отца Дерека – проступила в почти рекордные пятнадцать, а в последнем классе к ним перевёлся новенький, и с тех пор родители вместе. Дерек не разделял ажиотажа друзей, старающихся успеть попробовать всё как можно раньше. Отношения мамы и папы казались ему хоть и скучными в каком-то роде, но гармоничными. – Да просто ваши девчонки ещё не созрели, – хлопнул Дерека по плечу Питер, снисходительно улыбаясь на очередной отрицательный ответ, не завёл ли он себе кого-нибудь. – Смотреть не на что – тощие ноги с угловатыми коленками, замазанные прыщи, и формами успела обзавестись только треть. Надеюсь, проклятие ранней метки тебя не коснётся. И тогда в старшей школе станет веселее, тем более, ты метишь в капитаны – от фанаток, готовых выпрыгнуть из трусов ради тебя, отбоя не будет. Дерек покрылся красными пятнами от одного слова “трусы” и увидеть девчонку без них как-то не особо горел желанием. – О-о-о, может, тебе ещё рано про взрослые дела разговаривать? Так Кора в гостиной с другом из школы смотрит детское кино, можешь присоединиться, – Питер, конечно, не мог не заметить горячечного румянца и весело заржал. – Чёрт, как зовут этого пацана? Все время забываю… Имя такое дурацкое, на кличку собаки похоже. Кстати, про собаку с не менее дурацкой кличкой они там и смотрят, миленькая консультант из видеопроката рекомендовала и очень уговаривала взять, тебе понравится! Спорить с Питером и доказывать, что вот ещё – смотреть с младшей сестрой семейные фильмы – было бессмысленно, ведь Питеру только в удовольствие его дразнить, а ещё с него станется рассказать, как именно консультант из проката уговаривала взять диск. Поэтому Дерек под новый виток смеха развернулся и, подхватив мяч, пошёл вымещать злость на заднем дворе, где висел новенький щит с кольцом. А потом почти прописался там на все выходные, когда на плече Лоры появилась фраза. Что-то про самые вкусные печенья на свете – Дерек нормально не расслышал, так она оглушающе орала её и пожелания Питеру «выкусить» на весь дом. Обычно саму фразу никому не говорили – уж слишком это лично и даже интимно. Но ещё бы Лора смолчала – выпускной класс уже, а метка так и не появлялась, и Питер подшучивал над её неполноценностью, всё время напоминая, что у мамы фраза появилась в пятнадцать. С тех пор Лора, совершенно не умеющая готовить, пекла тоннами, прокачивая свой уровень – какой бы крутой и независимой девчонкой она ни была, встретить свою пару мечтает каждый. Даже их большая семья не справлялась с количеством выпечки, поначалу очень напоминающей собачьи кучи, и чтобы куда-то сбагривать эту гору печенья – уже более приличного с виду и вполне годного на вкус – к Коре на субботние просмотры стали приходить ещё несколько одноклассников. “Маленькие утилизаторы” – смеялся над ними Питер, но безропотно брал в прокате новые фильмы для племянницы и её маленьких друзей. И что-то подсказывало Дереку, что не только из большой любви к семье. Хотя с детьми он всегда оставался на удивление приветливым и милым. Малышня не пропускала ни одной субботы, и Дерек даже невольно их всех запомнил: один – худой и длиннорукий молчаливый десятилетка с кудрявой китайской лапшой на голове, больше похожий на девочку, только высокую и несуразную; второй – смуглый пацан со странной челюстью и лицом, не сильно обременённым интеллектом, говоривший восторженное “ВАУ!” на каждую съеденную печенюшку и очень напоминавший щенка сенбернара, Дерек даже подозревал, что Кора дружит с ним, потому что он похож на собаку из её любимого фильма; и третий – тот самый пацан с дурацким именем и смешно вздёрнутым носом, что дружил с Корой и раньше. Он умудрялся вечно что-то опрокинуть и строил такие испуганные глаза, стоило только Дереку показаться рядом, что оставалось лишь вздохнуть и поскорее уйти, чтобы пылающий щеками пацан не задохнулся от ужаса. Почему Кора таскает в дом только мальчишек, он не знал, пока та наставительным тоном умудрённой жизнью женщины десяти лет не поведала, что девчонки из класса – задаваки, смотрят фильмы про принцесс, а ей нравятся про животных, и что они не едят печенье – от него портится фигура. А её друзья, на радость Лоре и набравшего несколько фунтов Питера, под очередную эпопею про благородных собак-шпионов, хитроумных котов или спасённых дельфинов уминали выпечку за обе щеки – Дерек имел честь лично наблюдать их жующие физиономии постоянно. И сбегал из этого дурдома на задний двор побросать мяч. Но и там вскоре уединиться стало невозможно. Однажды он заметил, как все трое пацанов с открытыми ртами наблюдают, как он отрабатывает слэм-данк. Несмотря на неполные шесть футов, Дерек обладал хорошей прыгучестью, поэтому легко забрасывал слэм-данки с эффектным повисанием на кольце, как у крутых игроков НБА. Но возмущённая Кора быстро утащила мальчишек обратно в дом – Лора испекла новую порцию, а Питер включил диск с продолжением, что не помешало, впрочем, тому бритому под машинку мальчишке в футболке с Бэтменом иногда за ним подглядывать из-за куста жасмина. Ну, Дерек думал, что это именно жасмин, так как тот пах мылом точно, как мамин чай. Тихие восторженные ахи, когда Дерек забрасывал свой коронный или дальний трёхочковый, растягивали губы в самодовольной улыбке, и он глупо выпендривался перед пацаном, показывая хорошо отработанные проходки и броски. А через некоторое время заметил за собой, что не разучивает ничего нового – почему-то очень не хотелось облажаться перед новым маленьким фанатом и показаться слабым и нетехничным даже на тренировке. Поэтому Дерек выпросил у тренера время в субботу через субботу, чтобы без лишних глаз хоть раз в две недели нарабатывать новые навыки, пока Кора с друзьями смотрит фильмы и жует печенье. Тогда-то он и увидел её через открытую дверь музыкального класса, и с той субботы стал заглядываться на девчонку, упорно сидящую там в обнимку с виолончелью каждый раз, когда он проходил мимо в баскетбольный зал. Она постоянно кидала осуждающий взгляд тёмных глаз на стучащий мяч Дерека, но хэй, он же баскетболист! Больше двух шагов с мячом в руках – это пробежка, а тренер велел им тренироваться всегда и везде, а ещё, возможно, ему просто нравилось немножко её доставать, ведь тогда она обращала на него внимание. Дерек с уверенностью пятнадцатилетнего подростка мог сказать, что она – то, что ему нужно. Парни поговаривали, что блондинки-черлидерши глупенькие и легкодоступные, и их прелести – довольно пышные, что бы там ни говорил Питер об острых коленках и недозрелости – совсем не прельщали Дерека, даже наоборот – смущали. А она тёмненькая, белокожая и явно из зубрил – кто ж выдержит сидеть по несколько часов на одном месте и пиликать что-то занудное. Когда он видел девушку, в Дереке срабатывал инстинкт хищника, призывавший завоевать, и чем труднее цель, тем приятнее будет её получить. Ему вовсе не хотелось размениваться на тех, с которыми уже перевстречалось полшколы. Про наличие или отсутствие у неё груди и прочих форм он даже не думал. Перед этой виолончелисткой с родинкой на щёчке хотелось выглядеть круто, чтобы она ахала, как маленький друг Коры, тоже, кстати, обсыпанный родинками, будто шоколадными каплями из излюбленного печенья Лоры. *** Через две недели Дерек случайно выяснил, что эта девчонка занимается в классе музыки ещё в понедельник на обеденном перерыве и по средам и четвергам после уроков, и уговорил парней из команды тренироваться в это же время – тренер только радовался такому энтузиазму, выдавая Дереку ключи. *** – Ты влюбился? – в лоб спросила его Кора ещё пару недель спустя. Она как раз выкладывала свежее печенье – судя по запаху, ванильное с шоколадом – в специальную плетёную недокорзинку с клетчатой салфеткой внутри — всё как в кино показывают. Дерек, поправляющий чёлку, уложенную стащенным у Лоры гелем для волос, на манер какого-то актёра из её же журнала, так и застыл перед зеркалом с пальцами в волосах. – Глупости, с чего ты взяла? – Брат Айзека – Камден, одноклассник Лоры, он капитан команды пловцов, ты, наверно, знаешь – тоже стал прихорашиваться, когда к ним в класс перевелась Дженнифер. Мы не раз видели, когда делали у Лейхи уроки. Теперь он с ней встречается, – снисходительно пояснила Кора свои выводы. – Питер тоже поправляет волосы перед походом в видеопрокат, да и вообще не выходит из дома не прихорошившись, это ничего не значит, – выдал он в оправдание, видя в отражении свои покрасневшие щёки. – Ну, это же Питер, – закатила глаза Кора и махнула рукой, будто Дерек сморозил полную глупость. Наверно, не зря говорят, что женщины умнее мужчин. Кажется, его десятилетняя сестра понимала в жизни куда больше его самого и обладала чертовской проницательностью, хоть он бы не назвал свой интерес к девчонке-виолончелистке влюблённостью. – Так куда тогда ты уходишь весь такой классный? – Я классный? – приосанился Дерек, расправляя плечи и растягивая губы в самодовольной улыбке. – Я не могу оценивать тебя как мужчину, ты мой брат, – Кора ещё раз закатила глаза. – Так Стайлз говорит, ну, что ты классный. Кажется, он твой фанат, говорит о тебе чаще, чем о задаваке Лидии Мартин, а в неё он вроде как был влюблён. И знаешь, я его не останавливаю, потому что говорить о тебе и твоих победах куда приятнее, чем о “клубничных” волосах и местах Лидии на математических конкурсах штата. А ещё, приходя к нам, Стайлз надевает свои любимые, а главное, не мятые рубашки. Это почти что прихорашиваться по версии Стилински. – Стайлз – это кто? А Стилински? – не понял Дерек, о ком речь, но подозревал, что это тот пацан с большими глазами, подглядывающий за его тренировками. – Это мой лучший друг, Дерек, – с обидой в голосе сказала Кора. – Я вот помню, что Бойда зовут Бойд. – Бойда зовут Вернон. – Наверно, Стайлза прокляла злая ведьма, раз он влюбляется только в придурков, которые его не замечают, – будто не слыша его ремарки, продолжила бурчать Кора. Десятилетний мальчишка в него влюблён? Вот уж несусветная глупость. Тут проницательность Коры явно сбоила. Дерек хотел возмутиться, что она просто путает влюблённость с восхищением спортивными талантами. Он сам с открытым ртом наблюдал за игрой Майкла Джордана и Коби Брайанта, а в семь просто обожал Питера и ходил за ним хвостом, заставлял отца ездить на каждую игру Питера за колледж. Хотя о чём можно спорить с ребёнком, до сих пор верящим в “злых ведьм”? – Я ушёл на тренировку, – махнул он Коре и открыл дверь. На него тут же упал пацан – как там его? – про которого они только что говорили. Вздёрнутый нос уткнулся Дереку в солнечное сплетение, а потные ладошки в поисках опоры схватили его за бицепсы. Дерек не преминул раздуть грудную клетку и напрячь руки, делая мышцы каменными. Мальчишка тут же отпрыгнул от него, испуганно округляя глаза и рот, что, вкупе со смущённым румянцем и пунцовым кончиком носа, смотрелось довольно забавно. Кажется, он собирался что-то сказать, но Кора не позволила, в несколько шагов оказалась рядом и впихнула в рот кусок печенья. – Не смей извиняться! – она помогла мальчишке подняться и, взяв за пальцы, застрявшие в длинных рукавах клетчатой рубашки, когда он отдёрнул руки от Дерека, потащила за собой на кухню. – И вообще не разговаривай с ним, он этого не достоин. – Да больно надо, – бросил ей Дерек, закатывая глаза. – Отвали! – крикнула она и демонстративно повернулась к нему спиной, переключаясь на друга. – Стайлз, сегодня ты можешь выбрать фильм, Питер принёс три диска. – Ты же всегда сама выбираешь, – прожевав, с сомнением ответил ей Стайлз. Господи, ну кто придумал ему такое дурацкое имя? – А сегодня разрешаю тебе, потому что Дерек особенно козлит. – Мама вымоет тебе рот с мылом! – пригрозил от двери Дерек. – Тогда ты станешь ещё и ябедой! – Кто-то должен научить тебя манерам! – Да всё в порядке, Кора, он же мне даже ничего не сказал, я сам упал на него, и… Дальше Дерек дослушивать не стал, помимо болтовни этих малолеток, у него были дела поважнее. Как бы так пройти мимо музыкального класса, чтобы та виолончелистка тоже посчитала его классным? А утром в понедельник Дерек проснулся от нестерпимого зуда между лопатками, где, раскорячившись у зеркала в ванной, еле-еле разглядел появившуюся первую фразу его пары – в пятнадцать, так же рано, как у мамы. Губы сами собой растянулись в улыбке, а сердце забилось быстро-быстро. Всё-таки его не зря тянуло к музыкальному классу. А мысль связать себя с одним человеком на всю жизнь совсем не расстраивала. Сегодня он не просто пройдёт мимо, невозмутимо отстукивая мячом, он с ней заговорит. И Дерек был уверен, что она ответит ему правильно. Обдумывая фразу и мысленно пробуя её на вкус, Дерек на обеденном перерыве шёл привычным маршрутом к залу, но предупредил парней, что не будет тренироваться. Сегодня его конечный маршрут – музыкальный класс. Подходя к приоткрытой двери, Дерек, оглохший и ослепший от нервов и бухающего в ушах сердца, врезался в двух несущихся мальчишек – тех самых поедателей субботнего печенья. Они как-то умудрились толкнуть его на дверь и все вместе ввалились внутрь. – Ой, прости-прости, Дерек – зачастил лохматый, так напоминающий Дереку щенка сенбернара, за руку стягивая с его живота второго – его маленького курносого поклонника Стайлза. Тот по-мультяшному вытаращил глаза сначала на лежащего на полу Дерека, сослужившего его костлявым конечностям отличной подушкой безопасности, потом на девчонку-виолончелистку, застывшую с занесённым смычком. – Скотт, мы опаздываем? Да-да, мы опаздываем! – он закивал сам себе и вслед за лохматым Скоттом принялся шустро собирать вывалившиеся внутренности рюкзака. Дерек даже не знал, зачем в подробностях разглядел, как он запихивает обратно ручку с погрызенным колпачком, пару карандашей тоже со следами зубов на кончике, большую связку ключей с брелоком в виде баскетбольного мяча, маленький ланч-бокс и тетрадь с летучей мышью в жёлтом овале. Сам Дерек, хоть и не увлекался комиксами, всё-таки предпочитал Супермена, но стоило признать, что Бэтмен тоже был крут. – Вы уйдёте отсюда, в конце концов? – девчонка нахмурилась, глядя на ползающих по полу мальчишек, и продолжила пиликать, будто ни их, ни Дерека здесь нет. Дерек вложил в прохладную влажную ладошку ярко-салатовый маркер, закатившийся ему под спину, и получил быстрый благодарный кивок и несмелую улыбку. Ну, хоть кто-то в этой комнате не считает его пустым местом. А потом Скотт потянул Стайлза за рукав, и они скрылись в гудящем школьном коридоре. Но кинутый напоследок взгляд, полный наивного детского обожания, придал Дереку уверенности в себе. – Это Моцарт? – поднявшись и отряхнувшись, ляпнул он и чуть не зажал себе рот ладонью – ведь с самого утра обдумывал, что скажет, и планировалась явно не такая глупость. А вдруг она теперь решит, что Дерек полный кретин, раз совсем не разбирается в музыке? – Бетховен. Это лучшее, что случалось со мной в детстве, – расплылась она в широкой улыбке и, кажется, оттаяла, а потом расхохоталась на его счастливую улыбку – сразу поняла, что сказала фразу из метки Дерека. – Я Дерек. – Пейдж, – она смущенно заправила прядь волос за ухо. – С тех пор, как у меня появилась надпись, я перестала играть Моцарта. Кто же знал, что моя пара примет моего любимого Бетховена за него. – И давно она у тебя? – Появилась на следующий день после нашей первой встречи. – Ты ведь догадывалась, что в таком случае твоей парой мог оказаться я? – нерешительно спросил Дерек. Предыдущая фраза Пейдж сбила всю его радость от обретения родственной души. – Это могло быть совсем не связано. Или у тебя метка появилась тогда же? – Нет, у меня сегодня утром. – Ну ты и жираф тогда – прошёл почти месяц, а твоя метка только сообразила. – И этот жираф достался тебе в пару, – насупился Дерек, сам втайне радуясь, что Пейдж считала дни: наверно, это что-то да значит. – Ну-у-у… Они милые звери, у них шкурка красивая, – отводя глаза, сказала Пейдж. – А ещё высокий средний балл, отличный бросок и уважаемая семья, – напустил на себя важности Дерек, надеясь, что понял всё правильно. Во флирте он точно был полным профаном, но Пейдж засмеялась, и он незаметно выдохнул и расслабил плечи. – Сходишь со мной погулять? Можно зайти в пиццерию “У Джо”, – спросил он, копируя скучающую манеру Питера. Метка меткой, но выдать свои страхи и волнения Дерек просто не имел права. А вдруг Пейдж его засмеёт и откажется иметь дело с таким придурком? Хоть он и не слышал о том, чтобы родственную душу отвергали – считалось, что только с ней человек сможет быть по-настоящему счастлив и любим – всё равно иррационально переживал. – Только если мы вернёмся не поздно. Поздно бы и не получилось, потому что пришлось бы просить родителей, Питера или Лору развезти их по домам, а этого гордость Дерека точно не выдержит. И хоть для себя он пока не определил, какие эмоции испытывал к Пейдж, облажаться перед ней очень не хотелось. Так же как ещё месяц назад не хотелось выглядеть придурком перед маленьким восторженным пацаном. Стайлзом. *** Когда Дерек рассказал всё семье, отец гордо похлопал Дерека по плечу, мама расплакалась, Лора состроила завистливую мордашку, пригрозила, что если Дерек и со свадьбой её обскочит, она расскажет всем, что он до пяти лет спал с плюшевым мишкой, но тем не менее обняла. Питер пренебрежительно хмыкнул на новость, а Кора, демонстративно отвернувшись, сказала, что он ошибся с выбором. – Ты же её даже не знаешь! – обычно Дерек не вступал в споры, предпочитая делать по-своему, не тратя при этом силы на бессмысленные доказательства, но сейчас он рассердился на мелкую, видимо, сватающую ему своего лучшего друга. Да этот Стайлз наверняка даже не гей, что он – и Кора – может понимать во влюблённости в свои десять? Дерек и в пятнадцать ничего в этом не смыслил. – Ты тоже её не знаешь, – она сложила на груди руки, решительно задрав подбородок. – У тебя на теле просто появилась какая-то дурацкая надпись. – Мне она понравилась ещё до метки, – упрямо мотнул головой Дерек, насупив брови, чем вызвал умилённый вздох мамы. – Пейдж очень красивая и талантливая! – Сынок, мы все очень рады за тебя, но помни, что вам некуда торопиться, – погладила она его по щеке, как в детстве, и осадила Кору взглядом. Вот бы Дереку научиться так повелительно зыркать, что даже Кора прикусывала свой острый язычок. – Мне доводилось пересекаться с миссис Красикева – мамой Пейдж – и она с гордостью рассказывала, что Пейдж планирует поступать в Лос-Анджелесскую консерваторию. У тебя баскетбол и учёба. Надеюсь, ты будешь вести себя разумно. Не спешите, сначала постепенно узнайте друг друга. – Точно-точно, жениться можно только после меня, – продолжила гнуть своё Лора. – У вас впереди целая жизнь, – закончила мама, одарив и Лору фирменным взглядом. Целая жизнь, да. Дерек припомнил, как Пейдж сегодня рассказала о своих планах – о консерватории, пока он в конце обеденного перерыва пыхтел, укладывая её виолончель в огромный футляр, и Дереку понравился тот азарт, с которым она говорила о музыке. И хоть он не понимал многих терминов, тихо млел от её разрумяненных щёк и бледной кожи. От груди к кончикам пальцев расплывалось тепло, а на языке становилось сладко. Так какая разница, что там думает Кора, а на слова Лоры он вообще никак не отреагировал – ни один парень в пятнадцать не думает о свадьбе. *** К выходным мама решила устроить праздник. Она так радовалась за Дерека, что он безропотно согласился вытерпеть даже знакомство с родителями Пейдж, которые, конечно, получили официальное приглашение, и чьего неодобрения Дерек опасался, ведь им всего пятнадцать – слишком рано для метки и отношений. Отец, вон, из-за будущего парня Лоры с ума сходит, а той уже восемнадцать. Из-за праздника пришлось уговаривать Кору отменить её субботнюю традицию, и она громко возмущалась по телефону своей стайке мальчишек, а потом, фыркая под нос, ушла к кому-то из них, зажав под мышкой стопку дисков и контейнер с праздничным кексом, испечённым специально для Пейдж. Маленькая вредная зараза. Дерек видел из окна своей комнаты, как она садится в патрульную машину, где с переднего сиденья ей, смешно морща от солнца вздёрнутый нос, помахал Стайлз. Потом, неловко выбравшись, он легко ударил её кулаком в кулак, два раза хлопнул по тыльной стороне ладони, дал пять над головой и показал язык, получив в ответ такие же действия и весёлый смех. Затем Стайлз забрал у Коры диски и кекс и галантно открыл заднюю дверцу. А пацан-то хорошо воспитан. Нужно брать с него пример и не забывать о манерах, Пейдж это точно оценит. Стайлз, будто услышав, что о нём думают, кинул взгляд на окно комнаты Дерека, и он даже подумал, что его видно сквозь занавески, хоть и не должно. Но нет, Стайлз вздохнул, забрался к Коре на заднее сиденье, захлопнул дверцу, и машина тронулась. На семейном обеде Кора, выражая протест, так и не появилась, как и Питер, но тот никогда не относился с серьёзностью к идее пар, а может, у него просто нашлись дела поинтереснее. *** На следующий день, собираясь на свидание с Пейдж и тщательно сбривая свою ещё жидкую, но довольно заметную щетину, Дерек сквозь приоткрытое витражное окно ванной, выходящее на задний двор, случайно подслушал разговор Коры с друзьями. – Как вам наша новенькая Кира? – спросила она. – Она краси-и-ивая, – протянул один из мальчишек. – Кажется, Скотт влюбился, – засмеялся другой со звонким голосом. – А как это понять? – спросил первый – Скотт. Дерек тоже не прочь был бы узнать – как. А ещё стало интересно, что на это ответит мудрая женщина Кора. Усмехнувшись, он отложил станок на край раковины и выглянул в приоткрытую створку, прислушиваясь. – Это когда бабочки в животе, – наставительным тоном сказала она, важно задрав нос. – Так мама говорит. – Нет у меня никаких насекомых внутри, – Скотт с сомнением и толикой страха ощупал живот, и Дерек чуть не заржал, выдавая своё местонахождение. – Это метафорические бабочки, Скотт, – закатил глаза сидящий на качелях Стайлз и принялся болтать ногами в кедах с разноцветными шнурками. – Какие? – не понял тот. – Не все такие умные, как ты, Стайлз. Я ещё не дошёл в словаре до буквы М. – Это просто красивое сравнение, – пояснила Кора. – А, ну понятно, – протянул Скотт и обвинительно вперился взглядом в смеющегося Стайлза. – Так бы и сказал сразу, а то мифи-ические, метарические... Тьфу, язык сломать можно! – Ну, прости, бро, – сквозь смех выдавил из себя тот, утирая выступившие от хохота слезинки. – Больше не буду. – А у тебя есть эти бабочки из-за Лидии, Стайлз? – продолжал любопытствовать успокоенный Скотт. – У меня летучие мыши, я же Бэтмен. Дерек улыбнулся такому сравнению, вспоминая вывалившуюся из рюкзака тетрадь. А у него самого, наверно, в животе водились светлячки, потому что при взгляде на Пейдж Дереку становилось тепло и радостно. Нужно будет как-нибудь рассказать ей об этом, наверняка такая романтичная ерунда нравится девчонкам. Но только не сейчас – попозже. – От Лидии Мартин только мыши и заведутся, – между тем скривилась Кора, а их третий друг – кажется Айзек? – скромно засмеялся в кулачок. – А вот от Дерека у него просто сердечки в глазах, как в мультфильмах. – Точно-точно, очень похоже, Стайлз, – кивнул Скотт, радуясь, что наконец-то понял. – Да ну вас, – беззлобно отмахнулся тот. – Он просто очень крутой баскетболист. Вот смейтесь, смейтесь. Это правда. Вы просто не представляете, какую роль он играет и как круто с ней справляется. Разыгрывающий защитник лучше других видит игровую площадку, оценивает расположение нападающих. Он распасовщик, это почти как диспетчер в командном центре железных дорог. Его задача создавать условия и ситуации на площадке так, чтобы каждый игрок мог принести как можно больше пользы команде, должен знать сильные и слабые стороны команды соперника, чтобы умело использовать преимущества своих ребят. Он – сердце команды! Начинает все комбинации и подстраховывает… – Да-да, Стайлз, мы поняли. А ещё он классный, – покачала головой Кора. – Что? Это твои слова. – Да ну вас, – ещё раз отмахнулся Стайлз, отчётливо багровея щеками. У Дерека внутри против воли снова стало тепло, а зеркало отразило шальную улыбку. Оказывается, когда тобой восхищаются так искренне – это просто непередаваемые ощущения. Сразу захотелось отменить встречу, чтобы покидать мяч на заднем дворе и получить порцию “сердечек в глазах”. Но Дерек одёрнул свой порыв, всё-таки он не какой-то там звездун, а его в темноте кинотеатра ждут Пейдж и тёплые нежные ладони с немного загрубевшими от пережимания струн подушечками пальцев, а не по-лягушачьи влажные с обкусанными ногтями, как у некоторых личностей, сидящих сейчас на качелях заднего двора. *** Через неделю Волки Бикон-Хиллз играли в товарищеском матче с командой Девенфорда, и Бойд с Дереком вошли в список заявленных двенадцати игроков. Поболеть за своих собралась почти вся старшая школа и среднее звено, члены семьи и просто неравнодушные к баскетболу жители городка. Пейдж тоже обещала прийти, и Дерек волновался перед началом больше обычного. Выйдя на площадку и ожидая розыгрыша мяча, Дерек пробежался взглядом по трибунам, и нашёл глазами родителей, Питера и Кору с её верной стайкой возбуждённо ёрзающих мальчишек. Левее сидела Лора с подругами, шепчась, хихикая и демонстративно отворачиваясь от компании парней-болельщиков девенфордской школы. Пейдж он увидел за несколько секунд до свистка судьи, удовлетворённо выдохнул и выкинул из головы все мысли, не относящиеся к баскетболу. Игра проходила напряжённо, и к концу последней четверти счёт оставался равным. Насквозь мокрая майка липла к спине, а кончики пальцев подрагивали от усталости, но Дерек обвёл игрока соперника и отдал точный пас Бойду, чей слэм-данк прибавил им два очка, но после здоровяк Митчел грубо сфолил на разыгрывающем чужой команды, сорвав атаку, и им технично забили оба штрафных, снова сравнивая счёт, а затем забросили ещё мяч. На табло оставалось шесть секунд, когда Дерек получил пас от защитника и повёл его к кольцу соперника. Икры жгло от перенапряжения, лёгкие горели от нехватки кислорода. Бойда, играющего на позиции атакующего защитника, и их основного форварда закрывали соперники, тренер, срывая глотку, орал: ”Давай сам!” Болельщики оглушающим нестройным хором скандировали “Хейл”, но Дерек и сам понимал, что их спасёт только трёхочковый, поэтому, чуть не потеряв, довёл мяч до нужной отметки и, мягко спружинив, сделал бросок с неудобного расстояния – на дальнем полукружье трёхочковой линии. Раздался сигнал об окончании основного времени, трибуны как по команде затихли, даже сердце, кажется, перестало биться на те мгновения, что мяч летел к кольцу. С шорохом он влетел в корзину, и Дерек будто оглох от ликующих криков болельщиков Бикон-Хиллз. Со счастливой улыбкой он обернулся к трибунам, выискивая глазами Пейдж, чтобы разделить триумф со своей парой, но первым, кого увидел, оказался вскочивший и орущий во всё горло раскрасневшийся Стайлз. Не сдержав порыва, Дерек подмигнул ему, а потом перевел взгляд правее, где сидела ласково улыбающаяся Пейдж. Кажется, она показала ему большой палец, но ребята из команды уже налетели на Дерека, захватывая в капкан потных медвежьих объятий. Дерек никогда не чувствовал себя счастливее. *** Потом Дерек заметил, что его маленький фанат Стайлз, так тешащий его самолюбие, больше не появляется у них в доме. Он все собирался в шутку поинтересоваться у Коры, куда пропал его верный поклонник, но Дерека вечно отвлекало то одно, то другое. Между учёбой и тренировками он весь был в отношениях с Пейдж: они гуляли по парку, держались за руки, ели мороженое и ходили в кино, чередуя девчоночьи романтические комедии и крутые блокбастеры. Питер, подражая Коре, изображал рвотный рефлекс, когда Дерек собирался на свидания, но это больше забавляло, чем раздражало. Пейдж часами говорила о музыке, а Дерек часами слушал ее голос, который казался ему самой прекрасной музыкой в мире – куда там Бетховену. Они даже не целовались особо, им достаточно было присутствия друг друга и той внутренней гармонии, что приносила им связь – тех тёплых светлячков, щекочущих внутренности маленькими метафорическими крылышками. А потом Дереку и вовсе стало не до смешного восторженного Стайлза. Некоторые события и детали плотно врезаются в память, некоторые – подсознание выталкивает за пределы черепной коробки. Тот день для Дерека стал воплощением и того, и другого. А ещё – перечеркнул всю его жизнь нахрен, сыграл сраный реквием по счастливому будущему и наивным мечтам влюблённого подростка. Ирония лишь в том, что Бетховен, чьё имя красовалось на теле Дерека, никогда не писал реквиемов, если верить Википедии. Что ж, Дерек тоже не думал, что услышит его в своей голове так громко и траурно, с печально плачущей виолончелью и рыдающим дождём. Накануне весь день ливень лил так, будто океан перевернули вверх тормашками, и Дерек вместо запланированной прогулки после ужина проторчал в комнате, делая уроки и перекидываясь с Пейдж сообщениями, а на следующий день, в преддверии очередной игры чемпионата штата среди школ, тренер по полной загрузил команду аж до вечера. Пейдж в это время выбирала себе блузу для весеннего концерта и, по пути из торгового центра, предложила Дереку встретиться после тренировки у школы, чтобы он проводил её домой. Дереку нравились такие просьбы маленькой хрупкой Пейдж, и, несмотря на срубающую с ног усталость, он всегда соглашался. “Я уже закончил, на улице опять зарядил дождь, стою с ребятами на школьном крыльце. Надеюсь, у тебя есть зонт”, – отстучал Дерек, шмыгнув носом. Невысохшие ещё со вчерашнего дня огромные лужи по новой начали наполняться прибывающей влагой, затекая даже в убежище остатков баскетбольной команды – той её части, что ещё не достигла шестнадцатилетия, чтобы водить машину, поэтому ожидающей под навесом, когда заберут родители. Дерек надеялся, что Пейдж переждёт основную волну ливня в торговом центре, а дальше надежда только на девчоночью предусмотрительность и наличие у Пейдж зонта. Хотя, можно отдать ей свою худи с капюшоном. Дерек улыбнулся, представив, как миниатюрная Пейдж будет в шутку обзывать его громилой, утонув в его кофте, а около дома вернёт её, оставив тонкий запах своих духов и канифоли. – Подбросить? – пихнул Дерека в плечо Бойд, махая в сторону парковки. Неделю назад он получил водительское удостоверение и с гордостью водил проржавевший пыльно-красный пикап, годившийся ему в дедушки. Перспектива сухого салона была довольно заманчивой, но встретиться с Пейдж хотелось сильнее. В её присутствии Дереку всегда становилось теплее, так что не замерзнет под дождём, тем более, не вечно же тому лить. – Не, я жду Пейдж, она уже должна была дойти от торгового центра – идти-то десять минут, наверно, ждёт, когда дождь стихнет, – улыбнулся он и тут же поёжился от порыва ветра с мелкими холодными каплями. – Провожу и попрошу Лору забрать меня от её дома. – Окей. Если она не срезает через аллею и я увижу её по пути, подвезу до школы, – кивнул Бойд и быстро побежал к машине, перепрыгивая лужи. А через несколько минут задыхающийся от натуги пикап влетел на парковку, чуть не поцарапав тачку тренера, неосмотрительно оставленную у ворот. “Ого, как Бойд торопится привезти Пейдж”, – усмехнулся Дерек: такая порывистость не была свойственна уравновешенному Бойду. А потом даже немного испугался – на такой мокрой дороге, да ещё и с заливающим лобовое стекло дождём, и опытным водителям на хороших машинах не безопасно ездить. В городе наверняка полно аварий. И точно: пикап занесло, и кузов, как циркуль, прочертил почти полный круг, хорошо хоть парковка успела опустеть, и никто не пострадал. – Хэй! – Дерек бросился по ступеням вниз и подбежал к раскрывшейся дверце, собираясь прочитать нотацию другу. – Дерек, – Бойд смотрел на него испуганными глазами, очень напоминая в этот момент Стайлза, и Дерек даже хотел пошутить на эту тему, но выражение лица и дрожащие губы сбили весь весёлый настрой. – Что? – спросил он онемевшего Бойда, хватавшего ртом воздух и не находившего слов. – Там… – еле выдохнул он. – Там Пейдж. – Там – у торгового цента? – не понял Дерек. – В машину к тебе не села? Да чего ты трясёшься? Бойд еле совладал с собой и до боли стиснул ледяными пальцами руки обескураженного Дерека. – Там авария. Пейдж сбили. Дерек несколько раз моргнул, пытаясь переварить сказанное Бойдом, а потом рванул в сторону торгового центра, не заботясь о чавкающей в кроссовках воде. “Там ничего серьёзного, там ничего серьёзного”, – как мантру повторял он про себя, задыхаясь от раздирающего лёгкие влажного воздуха с привкусом озона. Пейдж предпочитала неброские тёмные цвета в одежде, но Дерек отказывался даже представлять, что в такую погоду заметить маленькую фигурку в чёрной ветровке довольно сложно. Что было, когда он добежал до Пейдж, изломанной куклой лежащей в луже на краю дороги, Дерек помнил плохо. Кажется – он, еле попадая по кнопкам, вызвал девять один один, кажется – трясущимися ледяными пальцами по просьбе оператора, сообщившего, что бригада уже вызвана до него и вот-вот подъедет, пытался нащупать на шее пульс, но, задыхаясь от ужаса, списал его отсутствие на онемевшие пальцы. Кажется – пытался втолкнуть воздух в посиневшие от холодного дождя губы, а потом вопреки правилам первой помощи, прижимал тяжёлое мокрое тело к себе и умолял Пейдж очнуться. Кажется – даже кричал от боли, охватившей каждую клеточку его собственного тела, и глотал солёные капли дождя, будто и правда океан вывернули наизнанку – иначе, откуда эта острая горечь и соль на лице? Кажется – под слепящие переливы сине-красных маячков скорой помощи люди в голубой форме забрали у него Пейдж, вкололи что-то в плечо, усмиряя истерику, и попытались замотать в плед, но лекарство не собиралось действовать. “Смерть наступила мгновенно”, – прозвучало выстрелом в голову и запустило в Дереке какой-то механизм. Сначала он охрипшим голосом уговаривал медиков попробовать ещё, что они не могут делать выводы, даже не доехав до госпиталя. Где-то сбоку другая бригада извлекала из впечатанной в дерево собранной гармошкой машины тело водителя, мало похожее на человека. А потом навалилась сонливость. Кажется, засыпая, Дерек больше не хотел просыпаться. И плавал в мутном сонном мареве целую вечность. Потом от мамы он узнал, что его почти два дня кололи седативными, потому что он кидался на врачей. Дерек захлебывался от разрывающей грудную клетку боли, когда кто-то пытался с ним поговорить о Пейдж, и папа – вечерами он дежурил у Дерека в палате – просто выставил полицейских за дверь, когда они снова попытались заставить его вспомнить подробности. Осознание, что Пейдж – его нежной, доброй, любимой Пейдж – больше нет, окончательно пришло только после похорон. И мир будто выгорел и стал чёрно-белым, как в одном из фантастических романов, где до встречи со своей парой люди не знали цветов. Он всё так же ходил в школу, где около музыкального класса сделали стенд с портретом Пейдж и кучей цветов и свечей, и глядя на неё – улыбавшуюся, с кокетливой родинкой под глазом, такую счастливую и живую – у Дерека подкашивались ноги, но он не находил в себе сил попросить убрать это всё. А дома он, как астматик, задыхался от печальных маминых глаз и невольно стихающих при его появлении разговоров. Питер перестал язвить, Кора то и дело норовила погладить по руке и почему-то выглядела виноватой, Лора пыталась делать вид, что всё как раньше, и будто случайно пекла только его любимое печенье с шоколадными каплями. Отец предпочитал действовать, пытаясь вытянуть Дерека, растормошить, даже записал на терапию. Дерек, и раньше не отличающийся бурной реакцией, стал ещё менее эмоциональным. Замкнутым и угрюмым. Он понимал, что семья хочет помочь, но они неосознанно каждый раз ковыряли его рану, и домой не хотелось. Дерек буквально поселился на баскетбольной площадке. Там его немного отпускало. – Отрицание, агрессия, апатия. Нормальные стадии переживания утраты, тем более такой, как родственная душа, – пожал плечами найденный папой психолог в разговоре с родителями. – Сейчас он не пойдёт на контакт. Вы сказали, что ему не перестал нравиться баскетбол. Это хорошо, пусть играет. Ему ещё нет шестнадцати, случившиеся события слишком сильны для него. Вероятно, только на площадке он может выплеснуть всю свою боль. Но в то же время, психика в таком возрасте довольна гибкая, он справится, но на это уйдет время. Вы хорошие родители, но дайте ему больше самостоятельности, чрезмерной заботой тоже можно навредить. Дерек – интроверт и всё переживает в себе. Пытаясь достать из него эмоции, можно сделать только хуже. Постарайтесь меньше акцентировать внимание на том, что он теперь одинок. Одинок. Теперь это его диагноз. Бойд переживал утрату Дерека вместе с ним. Молчаливой тенью он следовал по школе за безразличным другом, злобно зыркая на всех сочувствующих, а после занятий и выматывающей тренировки отвозил домой на своём старичке-пикапе, от усталости клюя носом на светофорах. – У тебя разве нет дел поинтереснее, чем кидать со мной мяч и носиться по залу, пока форма не станет такой мокрой, что хоть выжимай? Ты не должен опекать меня всё время и нянчиться, будто я умираю, – как-то сказал Бойду Дерек, не торопясь вылезать из пикапа, хоть они уже минут пять как остановились на опушке у дома Хейлов. – Я уже умер. А девчонки-чирлиредши так и ждут, чтобы крутой атакующий защитник пригласил их выпить колы. – Не говори ерунды, мертвые не забрасывают таких мячей, как ты, – нахмурился Бойд, всегда сложно подбирающий слова. За годы дружбы Дерек научился понимать его по выражению лица, как и он Дерека, но сейчас, видимо, считал нужным высказаться. – Мне тебя не понять, друг, у меня даже метки ещё нет. Но… Я думаю, она бы хотела, чтобы ты продолжал жить, пусть и без предначертанной тебе пары. Ты же… красавчик Дерек Хейл! Да любая забудет о своей половинке, увидев тебя, а узнав получше, так и подавно, – Бойд ободряюще пихнул его кулаком в плечо, конечно же не рассчитав силу и попав в болевую точку – меткий здоровый ублюдок. – Слово “красавчик” от тебя звучит пугающе, – прищурился Дерек, потирая онемевшее плечо, и впервые за последнее время рассмеялся, несмотря на боль. Они оба понимали, что это глупость – никто не забудет о своей паре ради Дерека, даже ради самого красивого человека на свете, потому что пара – идеальна, самый подходящий человек. Но от корявых утешений Бойда Дереку на удивление стало лучше. – Вот придурок, – оскалился в ответ Бойд. – “Красавчик” – это от моих сестёр – все уши о тебе прожужжали, особенно младшая. – Что-то я последнее время популярен у малолеток, – хмыкнул он, вспоминая Стайлза, отчего-то переставшего к ним приходить. Сейчас Дерек бы эгоистично порадовался обожанию в больших глазах необычного цвета. Что-то похожее на миндаль в меду – Лора недавно заготовила несколько банок для очередного печенья – или односолодовый виски, что стоит у отца в баре и так и манит Дерека попробовать. Если верить Питеру, алкоголь способен хоть ненадолго снять боль, даже душевную. Но кто в здравом уме будет верить Питеру? У Пейдж же глаза были темнее, скорее крепкий утренний чай мамы, не признающей кофе. Пейдж его тоже не пила, хоть и очень любила – от кофеина подрагивали пальцы, и мелодии из-под смычка вылетали рваными – так она говорила. Дерек же разницы не слышал, Пейдж всегда играла красиво. На мыслях о ней он перестал улыбаться и уставился в окно. – В общем, спасибо, друг, но можешь не таскаться со мной в зал каждый день помимо командных тренировок конечно, а ещё, отец задолжал мне тачку в подарок на шестнадцатилетие, так что и возить меня домой скоро не придётся. – Хэй, приятель, у меня три младших сестры, я точно задолбался нянчиться и не буду делать это добровольно ещё лет двадцать. Или до скольки там мужики могут детей строгать? Отвечаю, я дождусь крайнего срока, – перекрестился Бойд. – Твои предки могут позволить тебе оплатить колледж, а мне остается только пахать на спортивную стипендию, так что я хожу с тобой тренироваться не в качестве няньки. Ты же знаешь, до минимальной границы роста атакующего защитника мне не хватает почти дюйма, поэтому работать нужно куда усерднее. А потом, я тоже хочу кататься на крутой тачке, которую тебе подарят, так что я просто делаю аванс на дальнейшее будущее. – А мне нравится твой пикап, – усмехнулся Дерек, только с третьей попытки открыв проржавевшую и просевшую дверь. – Когда у тебя появится крутая машинка, с удовольствием поменяюсь на это корыто, – белозубо оскалился Бойд и со скрежетом и поминанием такой-то матери воткнул первую передачу. – Но-но, малышка, я не хотел тебя обидеть, давай, довези меня до дома без проблем. Я даже не пожалею пары баксов на пенную ванну для тебя, когда красотки из команды поддержки устроят мойку машин для очередного сбора средств. Представляешь, толпа аппетитных крошек в бикини будет натирать твои бока! М-м-м. Дерек против воли улыбнулся воркованию Бойда, он ещё не встречал ни одного человека, разговаривающего со своей машиной. Особенно – так трепетно. Особенно – с пыльным ржавым пикапом, по возрасту годившимся им в дедушки. Он сам, надо признать, мечтал о таком же старичке – Шевроле шестьдесят седьмого года, как из любимого сериала. Но никто бы не посмел назвать её корытом. Бойд заботился о Дереке, что бы там ни говорил, но не топил в своем сочувствии, а просто оберегал и был рядом, как настоящий друг.