Светлячки

Вместо машины к окончанию учебного года родители подарили Дереку два билета на самолёт до Нью-Йорка – для него и Бойда, шокировав обоих. Один мамин университетский приятель возглавлял старшую школу при Колумбийском университете, и его очень заинтересовали два ещё юных, но уже перспективных баскетболиста из маленького городка в Калифорнии, а может, он просто не смог отказать Талии Хейл. Но идея уехать из Бикон-Хиллз показалась Дереку привлекательной, и неважно, какими мотивами руководствовался мистер Дюкалион. Он и Бойд – с ума сойти! и Бойд тоже! – поедут в Нью-Йорк, где шансов, что их заметят, куда больше. И Колумбийский – охренеть! – охотно принимает в свои ряды выпускников этой школы. Даже то, что жить придётся в одной квартире с Лорой, на днях получившей письмо с подтверждением о поступлении как раз в Колумбийский, не очень огорчало – сейчас он тоже с ней живёт, ведь так? Хотя с Лорой, конечно, им отчётливо грозило умереть от голода или сахарного диабета – кроме печенья и залитых молоком хлопьев Лора ничего не умела готовить. Бойд растерянно хлопал счастливыми глазами и молча кивал. Дерек знал, что кто-кто, а уж Бойд с удовольствием свалит от банды уже подросших сестёр. – Кормить вас будет Лора, а на прихоти, вечеринки и девчонок извольте зарабатывать сами. Вы уже взрослые парни, – подмигнул им папа, рассчитывая, видимо, что сбагрив старшей дочери двух мужиков, подготовит её к взрослой жизни и приучит заботиться о семье. Дерек, конечно, в этом очень сомневался. Бойд, не подозревая о коварных планах отца, смущённо разулыбался, что смотрелось довольно забавно на таком здоровом медведе. Уж кому-кому, а ему точно не привыкать – Бойд и так подрабатывал после школы с четырнадцати, заливая каток, и даже пикап купил себе сам на заработанные прошлым летом деньги. А Дерек, хоть и не хотел никаких вечеринок и девчонок, точно понимал, что службы доставки еды сколотят на них неплохой капитал, а значит, придётся работать. Может, им с Бойдом нарядиться в костюмы девочек-скаутов и пойти по домам продавать печенье Лоры? Здоровяку Бойду пойдёт коротенький пиджачок, а волосатые ноги Дерека точно будут классно смотреться в зелёной плиссированной юбочке – а что, вполне себе маркетинговый ход… Как бы там ни было, сейчас для Дерека чем больше занятий и прочих дел, тем лучше – меньше времени останется на жалость к себе. Но мысли, что он навсегда останется один, всё равно проникали в сознание, особенно когда Дерек затаскивал своё утомлённое тело в душ, надеясь, что натренировался до отупения и, смыв с себя пот, мгновенно выключится в кровати. Но жёсткие струи придавали бодрости молодому организму, и мозг начинал работать. Вместе с потоками воды накатывали воспоминания о Пейдж. Дерек бесконечно скучал по ней и сожалел, что её больше нет, а ещё он жалел себя, ведь потерять пару значило потерять часть своей души, остаться одиноким. Уж лучше бы он тогда перестал выделываться перед Стайлзом и продолжал тренироваться на заднем дворе, в таком случае он бы не прошёл мимо музыкального класса и не заговорил бы с Пейдж. Их метки появились бы позже, и кто знает, как сложилась бы их жизнь, но сейчас точно не было бы так больно. За эти эгоистичные мысли ему всегда становилось стыдно и тошно от самого себя. Стоит ли говорить, что на душ теперь он стал тратить рекордно мало времени, а на тренировки – ещё больше. *** Бойд, конечно, переживал, что станет нахлебником для Хейлов, ведь мама категорически заявила, что питаться они оба будут с Лорой. А перед отъездом отец принес им по новенькому баскетбольному мячу и маркер. – Распишитесь, парни, когда вы станете звёздами, я сделаю на ваших автографах целое состояние. А ещё, все юридические вопросы будете решать через меня. Дерек закатил глаза, а Бойд с широкой улыбкой вывел своё пафосно-длинное имя на мяче, немного успокоившись. Уезжая, Дерек до последнего думал, что Стайлз придёт проводить его. Двое других мальчишек стояли рядышком с насупленной Корой, украдкой шмыгающей носом, а потом, вместе с сестрами Бойда, энергично махали вслед отцовскому внедорожнику, увозившему их в аэропорт. Спросить у Коры, почему Стайлз не пришёл – и вообще перестал к ним приходить – Дерек посчитал глупостью. Может, они вообще поссорились с Корой, хотя, вроде, она частенько уносила куда-то корзинки с печеньем. Ну что ж, значит, Стайлз нашёл себе объект для внимания куда интереснее скучного и утонувшего в своей тоске Дерека. Наверно, это правильно. Дерек кинул последний взгляд на отдаляющийся дом, не планируя сюда возвращаться. *** В новой школе быстро узнали, что новенький, сразу же ставший основным разыгрывающим школьной баскетбольной команды, уже не только успел обзавестись меткой и найти свою родственную душу, но и потерять её при трагических обстоятельствах. То, от чего Дерек бежал из Бикон-Хиллз – тошнотворного сочувствия в глазах окружающих и постоянного напоминания о его теперешней неполноценности – снова свалилось на него, но хотя бы в меньших объёмах. Молчаливый Бойд точно не стал бы трепаться, зная, как непросто Дереку, да и вообще держался подальше от сплетен, но факт оставался фактом – все знали. И Дерек опять закрылся, поселившись на баскетбольной площадке, в перерывах вместе с Бойдом штурмуя более сложную, чем в их школе программу и подрабатывая то там, то тут. Стреляющие глазками девчонки, ещё наверняка не получившие своей метки, вызывали только раздражение. Почему-то каждая мечтала утешить “красавчика Дерека Хейла”, а Дерек искренне не мог понять, что они нашли в его кроличьих зубах, оттопыренных ушах и тяжеловатом подбородке, а главное, ничего от них не хотел. И до конца школы смотрел на всех волком, практически никого к себе не подпуская. А в университете… Дерек перестал сопротивляться потребностям тела. Какая разница, тебе предназначен этот человек или нет, если сейчас вы оба голые и готовы идти до конца? Многие уже имели метки, но, не встретив пару, не отказывали себе в удовольствии – гормоны, молодость, авантюризм и жажда экспериментов брали своё. А Дерек возмужал, перестал жалеть себя и комплексовать из-за кроличьих зубов и всё так же играл в баскетбол – отбоя в желающих согреть его постель не было. Он даже снова начал чувствовать себя нормальным, пусть даже все его отношения сводились только к сексу, причём с партнёрами мужского пола он чувствовал себя комфортнее и получал больше удовольствия. Наверно и тут срабатывал инстинкт хищника, выбирая и покоряя более сильную цель. Жизнь заиграла другими красками, как любил подкалывать Бойд – в голубую полоску. За время, пока Пейдж ещё была жива, они несколько раз пробовали целоваться, но сердце оглушающим набатом барабанило в ушах, и Дерек так сосредоточенно старался сделать всё правильно, что так и не понял, понравилось ему или нет, а Пейдж поцелуи показались странными, чего нельзя сказать об объятиях – она с удовольствием льнула к сильному телу Дерека, едва доставая ему макушкой до носа, а сейчас и до подбородка бы не допрыгнула. И только спустя время эти воспоминания наконец-то стали вызывать у Дерека улыбку, а не болезненные спазмы в грудной клетке, будто каждый раз внутри умирал один из светлячков. Наверно, они просто все сдохли, оставив после себя горстку пепла в душе и послевкусие легкой грусти. Сексуального притяжения между ним и Пейдж никогда не было, что раньше сам Дерек списывал на возраст, хоть и знал, что многие его сверстники на тот момент уже имели опыт постельных дел. Сейчас же, начав последний год обучения в магистратуре Колумбийского, Дерек понимал, что Пейдж была для него скорее как икона, на которую молятся, но никак не дрочат. По правде говоря, девушки его всегда больше смущали, чем привлекали. Бойд считал, что у Дерека посттравматический синдром, поэтому-то он и трахается в основном с парнями. Дерек не спешил его переубеждать – не осуждает, и ладно. Громила Бойд оказался очень романтичным плюшевым мишкой, из которого Эрика могла бы вить верёвки, и иногда так и делала. Их история была по киношному красива и так же до безобразия соплива. Когда у закомплексованной серой мышки Эрики начался эпилептический приступ посреди школьного коридора, и многие подоставали телефоны, чтобы заснять, как она корчится и бьётся в судорогах, Бойд пробежал весь коридор за считанные секунды, будто в конце его ждало кольцо соперников для решающего исход игры броска. Хотя тот триумфальный забег больше подходил регбисту или футболисту – так решительно он раскидал зубоскалящих зевак и так же решительно и быстро отнёс её на руках в кабинет медсестры. Когда Дерек, подхватив с пола его рюкзак, прибежал следом, Эрике уже сняли приступ, и она, бледная до синевы, улыбалась Бойду, а тот тихонько рассказывал ей что-то, придерживая тонкую руку с капельницей. Хрупкая ладошка буквально утонула в здоровых лапах Бойда, и смотрелось это чертовски мило – Лора умерла бы от зависти. Так у Дерека появился новый друг, а у Бойда – пара. Свои первые фразы они Дереку так и не сказали, а он и не настаивал и не горел желанием озвучивать свою, хоть хранить этот секрет в его случае больше не было смысла. После знакомства с Бойдом Эрика начала чувствовать себя увереннее, очень преобразилась и даже завоевала титул королевы выпускного бала. Королем мог бы стать Дерек, как говорила Эрика, если бы не “убивающий взгляд из-под нахмуренных бровей, заставляющий любого заткнуться и поскорее уносить ноги”. Кажется, Дерек всё же унаследовал от мамы не только раннюю метку, и второе приобретение его крайне радовало – помогало без слов послать на хер, а со словами у него всегда не очень складывалось. – А твои брови? Да это кровожадные хищные гусеницы, готовые впиться любому прямо в глотку! Не смотри на меня, у меня за столько лет иммунитет. Между прочим, это не мои слова – подслушала на днях разговор первокурсников, и сразу поняла, о ком говорил тот симпатичный парнишка, – закатила Эрика глаза, а подпевала Бойд заржал, развалившись на диване его комнаты. Слава яйцам, они не так часто наведывались в гости с задушевными беседами. – Серьёзно, Хейл, ты такой секси, когда спишь зубами к стенке, а так... Как тебе вообще кто-то даёт? Да описаться же можно от твоих взглядов! – Поэтому Дерек и выбирает тех, у кого есть яйца. В прямом и переносном. – У профессора Кейт Арджент они точно были, только носила она их в бюстгальтере. – Здоровые такие, как страусиные! – ещё раз заржал Бойд, получив тычок от Эрики за разглядывание содержимого чужих лифчиков. – Говорят, она так и не встретила свою пару и совсем съехала с катушек. И сейчас в бегах, так как пыталась сжечь дом какого-то парня. – Угу, не встретила. Я слышала, что она чуть не отстрелила какому-то бедняге член из дробовика, потому что они трахнулись в туалете какого-то бара, а когда вышли, он столкнулся со свой парой – хэппи-энд с оттенком триллера. Преподавателям вообще можно держать оружие? Хорошо, что она не общается с Лорой и Крисом, а Дерек не стал с ней надолго связываться. – Она любила игры с доминированием и низковольтным электрическим шокером – это не моё, – пояснил Дерек, зачем-то пытаясь хоть немного оправдать Кейт. Она действительно была странной, если не сказать чокнутой, но Дерек в какой-то степени её понимал. Ей уже перевалило за тридцать, а она всё не встретила свою пару и очень на этом зациклилась. Любая женщина хочет любви, а настоящие искренние и глубокие чувства, как писали в каждой энциклопедии о родстве душ и теории пар, возможны только с родственной душой. Так, конечно, люди тоже влюблялись и заводили отношения, но, как потом говорили, это и в сравнение не шло с чувствами между парой – так, суррогат. Дерек не успел распробовать всей полноты чувств, появляющейся вместе с обретением пары, но даже с суррогатом как-то не складывалось. Трахнуться с ним хотели многие, сходить на свидание желающих не находилось, как, собственно, у Дерека не возникало желания кого-нибудь пригласить. Ему казалось, что вместе со светлячками изнутри выгорел и он сам, да и вообще всегда эмоции выражал довольно скупо. У Кейт ситуация была похожей, но в то же время диаметрально противоположной – она не справлялась сама с собой, перерабатывая свою неудовлетворённость в агрессию и чрезмерное сексуальное желание. – Лора разве не сказала тебе, Эрика, что Кейт настоятельно попросили написать заявление по собственному за постоянные интрижки со студентами – никакого триллера, хотя несколько раз она ходила по тонкому лезвию, грозящему ей судебным запретом. – Ага, и ты три раза сдавал экзамен этой мстительной сучке, – хмыкнул Бойд. – Не я один. Сложно сосредоточиться, когда твой препод прямо во время сдачи показывает ретейлинг “Основного инстинкта”, – рассмеялся Дерек, припоминая ноги Кейт в классической юбке и отсутствие белья под ней. Хотя длинные пальцы и острый кадык парня слева интересовали его в тот момент куда больше. – Ну, я же говорю, что у неё есть яйца, хоть и метафорические, иначе бы Дерек не повёлся! – снова весело заржал Бойд. – И не смотри на меня, Эрика, так уничижительно, как у Дерека всё равно не выйдет – да, я знаю умные слова. Дерек покачал головой, уходя к холодильнику за пивом. После слов Бойда он почему-то вспомнил своего маленького фаната – Стайлза. Он и в десять лет знал кучу умных слов и наверняка понравился бы Эрике. В особо хреновые периоды своей жизни – чаще всего, когда кто-то из его друзей, сокомандников или бывших сексуальных партнёров обзаводился парой, – Дерек вспоминал полный восторга и детского обожания взгляд, и на душе становилось чуточку светлее; а когда на площадке к концу игры ноги от усталости не хотели двигаться, а солёный пот разъедал глаза, в голове всплывали подслушанные слова Стайлза о важности амплуа Дерека для команды, и это будто открывало второе дыхание – подвести и предать оказанное маленьким мальчишкой доверие Дереку не хотелось до сих пор. Хотя потом, конечно, он смеялся над своей глупой сентиментальностью, но какая разница, если способ работал безотказно? Интересно, какой он сейчас? Черты лица почти полностью стёрлись из памяти Дерека, оставив только разрозненные, но приметные детали, типа необычного цвета глаз или вздёрнутого носа. Дерек восемь лет не приезжал в Бикон-Хиллз, хотя его частенько туда тянуло. Но пообещав себе, уезжая, что оставит эту часть своего прошлого позади и попытается жить дальше, он сдерживал обещание. Родители завели традицию на Рождество собираться всем семейством в Нью-Йорке, а летом каждый Хейл выкраивал несколько недель, чтобы вместе отдохнуть на берегу океана, что, кажется, вполне всех устраивало, хоть мама всё время говорила, что скучает, но не давила, а Дерек знал, что Кора не даёт ей скучать по-настоящему, добавляя хлопот.