Быть рядом 24/7

Я услышал его короткий вскрик. Достаточно громкий, чтобы услышать на сцене, но слишком тихий, чтобы его услышали зрители. А микрофон — просто детская игрушка. Кому нужны наши выкрики на сбитом дыхании поверх идеальной фанеры. Такое часто бывает: просто споткнулся и упал на сцене. И каждый знает, что нужно встать и продолжить. Но он не вставал. Я не знаю, пытался ли он: за те короткие взгляды, что я бросал на него, мне только и удавалось разглядеть руку, крепко обхватившую голень, и сжатые, дабы не вырывались очередные вскрикивания, губы. Но никто не подходил, не протягивал ему руку. То ли у всех была вера в то, что он все же встанет сам, то ли каждый надеялся на помощь другого. И я надеялся. Пока музыка просто не замолкла…

***

Я никогда не выполнял обещания сразу, снова и снова оправдываясь ленью. И теперь я уже в десятый раз подхожу к двери и никак не могу осмелиться постучать. Придумываю новые отговорки, хотя старыми я так и не воспользовался: та самая дверь вечно мне мешала. Еще минута — и я войду. Точно войду… «Слишком поздно», — пронеслось у меня в голове, и кулак остановился в сантиметре от двери, не сделав ни удара. Когда прихожу утром, я понимаю, что придется сидеть долго, а вечером, напротив, буду надоедать. Если приду в обед, то словно напрашиваюсь на хорошее угощение. А потом снова утро и вечер. Я делаю вздох, еще раз обдумываю свое решение, но его уже вряд ли сможет что-то изменить, ведь с каждой секундой время становится все более поздним. Я уже отошел на несколько шагов, а совесть начинает давать о себе знать. Думал, она уже привыкла, или ее все-таки сложнее обмануть словами «я обязательно сделаю это завтра», чем себя. Возле своего дома я получил смс. Я был бы рад, если это фанаты каким-то образом узнали мой номер, только бы не получать сообщений от него. Но мне редко везет, так что я уже заранее готовился к худшему. Если что, скажу, что я уехал или был слишком сильно занят, — на сообщение ведь не нужно отвечать сразу, у меня еще много времени для отговорки. «Вот блин, опять не зашел( Ты уже одиннадцатый раз таранил дверь взглядом. Приди уже, мне же скучно ㅜㅜ» На затылок словно вылили кипяток. Палец так и тянулся удалить сообщение, как будто это сотрет все мои жалкие попытки из памяти Тэхена. Мне было жутко стыдно, словно я опять его бросил, как и две недели назад, не протянул руку, но в этот раз, чтобы просто постучать в это гребаную дверь. Но даже после этого сообщения мне совсем не хочется с ним видеться. Не хочу встретиться с его сумасшествием один на один, не знаю, на какие темы говорить, когда настанет тишина, я даже не могу вспомнить, что ему нравится. И даже широкие улицы Тэгу, общие для нас обоих, теперь напоминают о моих бесконечных провалах и путешествиях домой с одними и теми же мыслями. — Завтра точно придется идти, — я представляю, что стою у двери, за которой меня ждет Тэхен, стучу и, озвучив его «войдите» у себя в голове, открываю дверь. «Ну входи, пока опять не передумал)» Кто ж знал, что ему будет проще отправить смс, чем кричать из соседней комнаты мне «войдите». Да и кто вообще занимается такой ерундой в век мобильных телефонов? Кто вообще ходит по гостям, когда можно просто сделать видео звонок? Или самый простой звонок? Но если бы я делал хоть что-то… Снимая обувь, я пытался придумать хорошее приветствие, подбадривающее и не выдающее во мне волнение. Однако ничего не выходило, и я тянул за шнурки кроссовок все медленнее и медленнее, но это только заставляло меня прокручивать в голове уже подготовленный план уйти как можно раньше, ведь я все-таки пришел утром, которое показалось мне самым безобидным временем. — Эй, что-то я запутался, кто из нас в гипсе, — протянул Тэхен из-за стены, напугав меня, потому шнурки были мигом развязаны. Я зашел в комнату, где «больной» уже ждал меня, сидя на своей кровати. — Ну, привет, — холодно сказал я, несмотря на все попытки придумать что-то поинтереснее. — А как же «я так скучал по тебе, что каждый день приходил к твоей двери, только чтобы постоять на том месте, на котором когда-то стоял ты»? На самом-то деле можно было просто войти, я ж не кусаюсь, по крайней мере, сейчас, — я был рад, что Тэхен настроен достаточно положительно, точнее, в своем воображении я рисовал картину куда плачевнее. Но я не хотел поддаваться эмоциям. Хотя бы не сейчас. Увидев мое не сильно изменившееся в эмоциях лицо, Тэхен расставил руки в стороны, маня меня в свои объятья. Я и не против, но странновато это: два парня обнимаются, хотя не виделись каких-то две недели. Но Тэхен не бросал надежд: — Иди сюда, давай, а то я тебя во снах чаще и ближе видел, чем в жизни за эти две недели, — этот милый голос заставлял меня улыбаться, но я старался подавить хоть какие-то намеки на усмешку. Вместо этого я глубоко вздохнул: — Значит, во сне меня тебе вполне хватало, — я развел руками и развернулся к нему спиной, намереваясь уйти, но снова услышал это грозное «эй» позади себя. — Когда-то ты мне обещал приходить каждый день и сидеть со мной целые сутки! — это должно было звучать устрашающе, но даже спиной я ощущал сияющую улыбку на его лице. — Поверь, думал я о тебе точно 24/7, — я все же решил развернуться, дабы проявить хоть каплю уважения, но, кажется, этого Тэхену уже было недостаточно. — Но друзей-инвалидов нужно навещать, а не только думать о них, — Тэхен состроил недовольное лицо, сощурив глаза. Я хотел оправдаться и перевести тему, но снова вырвалось что-то не то: — Нашелся тут инвалид: всего-то связки порвал, — я смотрел в противоположную от него строну, дабы лицо Тэхена, ставшее наверняка еще более злобным, не вызвало улыбку. — Всего-то? Да у меня же швы! Прямо здесь, вот, смотри, — он выставил свой гипс вперед и начал тыкать пальцем в одно место. Теперь я тоже наклонился пониже и уткнулся туда. — Прости, я не рентген, — вынес я вердикт через 15 секунд и выпрямился. — Эх, простой смертный, не имеешь ты ни капли фантазии, — он тоже опустил ногу, а после добавил: — И сострадания, кстати, тоже, — теперь его лицо выглядело на самом деле обиженным, и я понял, что это самое подходящее время для оправданий: — Я просто не привык по гостям ходить, — пока это было все, что я успел придумать, но мои раздумья о продолжении прервал Тэхен: — И друзей навещать тоже, — этот тон был самым обиженным за весь день. — Да какой ты мне друг вообще, — я произнес это с сарказмом и даже натянул на себя улыбку, хотя в итоге понял, что на сарказм это совсем не похоже — скорее что-то обидное и рушащее к чертям наш и так не совсем сложившийся диалог. — Между прочим, очень опасный, — каждая напрягшаяся нервная клетка моего тела с облегчением вздохнула, ведь Тэхен снова заулыбался и выставил вперед все ту же загипсованную ногу. — Зато очень медленный, — только и нашел, как отшутиться я, ведь дальнейшие фразы из моего рта могли снова обидеть Тэхена. — Ну да, человека, который так мастерски научился смываться с порога моего дома, догнать крайне сложно, — теперь я на самом деле не знал, что ответить. Мысли собирались в какие-то дикие фразы, которые осмелиться озвучить мог только сам Тэхен. Все еще не оставляя надежд что-то придумать, я и не заметил, как в комнате настала тишина. — Что, Юнги-хен, даже сказать нечего? Стыдно же, стыдно, хену стыдно, — он явно издевался надо мной, протягивая каждое слово. — Да нет, просто не хочется обижать инвалидов, — я снова отвел взгляд, чтобы даже не иметь понятия, какую эмоцию это вызвало у Тэхена. — О, так ты все-таки признал меня инвалидом, — кажется, он снова счастлив. — Да, но это не из-за ноги, — снова что-то обидное, но уж точно не для Тэхена. Только главное не допустить новой паузы в диалоге. — Но если ты все-таки хочешь проверить гипс на прочность и удостовериться в моей скорости смывания, то я пошел, — я на самом деле развернулся и сделал шаг в сторону выхода из комнаты. — Э! — краем глаза я увидел вскочившего Тэхена, который уже стоял на одной здоровой ноге. — Ты чего, я бы просто ушел, как и все прошлые разы, — уходить я никуда не хотел, но, сразу поверни я назад, Тэхен бы подумал, что я просто проявил жалость к одноногому человеку. — А ты иди-иди, просто не очень-то удобно тебя сидя догонять, — в его глазах загорелось рвение к победе, и уже через пару прыжков он достиг меня и повис на шее, от чего я начал терять равновесие и хвататься за косяк двери, который, к сожалению, оказался не совсем в том месте, где я предполагал, и мы с Тэхеном благополучно приземлились на пол, точнее, только я, ибо сам Тэхен упал на мягкое — мое тело. — Догнал! Только не могу понять: то ли ты мне поддался, то ли сам инвалид, — всю боль от падения перекрыла теплая улыбка Тэхена. Кажется, я и сам улыбался во все 32. Эту улыбку я никак не хотел скрыть.