Быть рядом 24/7

Я ощупываю шишку на своем затылке снова и снова. Вспоминаю Тэхена и его улыбку. Улыбка также всплывает и на моих губах. Впервые так: я причиняю себе боль, трогая ушибленное место, чтобы почувствовать себя немного счастливее. Даже убирая руку, я помню эти чувства, но погружаю пальцы в волосы опять, словно боясь, что иначе моя шишка пройдет и память о Тэхене испарится. И все-таки я слишком много о нем думаю. Еще утром хотел прийти всего на десять минут, а уходя — остаться еще хоть на десять. Словно я опять бросил, но он даже не подал виду. Выслушал отговорки и отпустил. Я снова завязывал шнурки медленно, стараясь придумать хотя бы качественное прощание, но ушел молча. Надеялся услышать это «эй» вслед, но меня проводил только хлопок входной двери. Теперь я начинаю проматывать с самого начала наш диалог. Впервые я что-то запомнил до таких мельчайших деталей. Я словно читаю книгу и ищу в ней ошибки. Но, кажется, эта книга состоит из одних ошибок. Каждая моя фраза вызывала незамедлительный удар ладонью о лицо, а фразы Тэхена… Я просто прокручивал их несколько раз с сохранением оригинальной интонации, думал, какой же Тэхен молодец, что, шутя, мог выйти из любой ситуации. Я понимал, что не сказал о многом. Тратил время на какую-то ерунду и глупые шуточки, но даже не спросил, ел ли он. Не поинтересовался о здоровье, словно пришел только поиздеваться над дефектным. Как будто ограбил уже нищего. — И как долго тебе вот так, в гипсе, ходить? — до следующего дня я так и не придумал, как бы ненавязчиво спросить о самочувствии, потому снова начал нести всякую чушь, дабы не показаться равнодушным. — Ты даже такого не знаешь, — Тэхен выглядел недовольным, хотя снова явно издевался. — Это же элементарно. — Прости, но тут не написано «годен до», — я указал на загипсованную ногу, что заметно развеселило ее обладателя. — Я же говорил, что у тебя нет ни капли фантазии, — он начал широко улыбаться. Как же меня все-таки бесит эта улыбка. — Зато у меня есть надежда на то, что это продлится около года. Так ты куда спокойнее, — я сел рядом с Тэхеном на кровать и показательно потер мою любимую шишку, — но все такой же небезопасный. Даже с одной ногой умудрился меня избить. — Ну, прости, я ж не специально, — Тэхен тоже положил свою руку мне на затылок поверх моей. Я не хотел этого, очень не хотел, пусть в этом не было ничего ни обидного, ни издевательского. Но эта шишка моя и только моя. Мне казалось, что, потрогай он ее лучше, сразу ощутит все то, чем болею я. Или заберет все мое счастье себе. Как бы то ни было, все эти глупости заставили меня машинально оттолкнуть ладонь Тэхена. — Отстань, еще кучу таких набьешь, вот только интересно, сколько у тебя на это времени, — кажется, я был зол, но уже не мог себя контролировать. — Еще месяц, но я, честно, не собирался избивать тебя, — он состроил милую рожу и, демонстрируя ее, маячил прямо перед моим лицом. Я старался отринуть подальше, ведь, чем ближе он, тем сложнее дышать, но позволить себе отвернуться я просто не мог — я хотел смотреть на него. — Я думал, ты будешь моим костылем на всё это время, но, кажется, с этой ролью ты плохо справляешься. — У тебя же есть, — мой голос подрагивал, поэтому я не смог выдавить из себя еще хоть слово и просто указал пальцем на костыль, стоявший у противоположной стены. — Нет, он холодный, а ты теплый, — Тэхен обхватил мою руку. — А еще и мягкий. — Зато хрупкий, — я резко встал, вырываясь из его объятий. — Ты мне одними обнимашками кости переломаешь. — Ну тогда тебе придется меня на руках носить. Тебе же было так сложно прийти все эти две недели, пока мы оба в Тэгу, так что это, надеюсь, будет для тебя легкотней, — он вытянул руки вперед, словно ребенок, но я всё еще застрял где-то в своих мыслях, решая, хорошенько врезать себе, чтобы голову отпустили странные мысли, или Тэхену, дабы уйти домой без всяческих отговорок. — Тебе так неудобно? — он принял другое положение, растянувшись по всей кровати. — Ну все, забирай, я вся твоя, — его руки и ноги расслаблено лежали, Тэхен прикрыл глаза. Нет, такого положения дел я точно выдержать не смогу. Ничего больше не оставалось, как выполнить само поручение — взять на руки. Теперь я чуть удерживал весь этот груз на руках и дышать уже было почти невозможно. — А теперь неси меня прямо до туалета! — торжественно произнес мой «пассажир», указывая мне направление прямиком в коридор. — Да ты, блин, тяжеленный, — еле выговорил я, а руки начинали постепенно ослабевать, ноги подкашиваться. — Это не я — это все гипс, — отрицательно замотал головой Тэхен. — Тогда с гипсом я тебя точно никуда не понесу, — я бросил Тэхена обратно на кровать: на более аккуратные действия просто не осталось сил. — Повторим нашу поездку через месяц, — я начал разминать ноющую от такой нагрузки спину. — А в туалет? — Да тут близко, ты и сам допрыгаешь, но я могу, конечно, подать холодный и твёрдый костыль, — продолжая разминаться, я осматривал Тэхена с ног до головы, дабы убедиться, что он ничего не повредил после такого небезопасного приземления. — Не, я прям сильно хочу, мой мочевой пузырь не выдержит такой качки, — он сел, сомкнув ноги, и начал потирать одно бедро о другое. — Дай я хотя бы буду придерживаться тебя, — лицо Тэхена было полно мольбы, а рука уже так и тянулась ко мне. Просто протянуть руку в ответ и потянуть его на себя — больше от меня ничего не требуется, ведь так? Показав свое недовольство мимикой и тяжелым вздохом, я все-таки подал свою руку, но хватка Тэхена была куда крепче, чем я ожидал. Он схватил меня обеими руками за предплечье и потянул на себя. Так я упал на кровать рядом с ним и, кажется, ощутил все прелести не особо мягкого приземления. Сам же Тэхен уже устроился прямо на моем животе. Его улыбка пугала меня, а в голове проносились мысли, от которых хотело поскорее избавиться, потому я закрыл глаза. Чувствуя, что руки Тэхена начали касаться моего тела, держать себя в неведении я больше не мог, но передо мной предстал всего-навсего пытающийся пощекотать меня ребенок все с той же улыбкой. — Я как бы не боюсь, — на самом деле боюсь, но сейчас мысли заняты скорее рассматриванием Тэхена с нового ракурса, движения его ключиц и увлеченного лица, так что отвлекаться на легкие позывы нервных клеток не было времени. Эти слова заставили его отстать от моих уже зудящих от прощупываний боков, но на этом моя пытка не закончилась: — Правда? А так? — теперь его пальцы касались уже куда более чувствительного к щекотке места — моей шеи. Я уже не смог сдерживать эмоции от такой атаки и начал смеяться во весь голос, пытаясь увильнуть, но цепкие пальцы Тэхена смогли достать меня в любом положении. — Такими темпами уже мой мочевой не выдержит, — давил я злобные выкрики сквозь смех, однако это никак не изменило намерений Тэхена. Машинально я начал хватать его за руки и отводить их вверх. Когда я крепко сжимал уже оба запястья и возвел их над своей головой, Тэхен явно не ожидал таких действенных методов с моей стороны, потому потерял опору и полетел прямо на меня. Я чувствовал, что между нашими лицами нет ни малейшего зазора. Мои губы касались чего-то такого же горячего. Я не хотел верить, что это губы Тэхена, потому трусливо зажмурил глаза, чтобы никогда этого не узнать. В таком положении я пробыл не более секунды, но все так же крепко сжимал запястья Тэхена. Кажется, я просто не хотел его отпускать в темноте. Я хотел словить себя на мысли, что я снова его брошу, но не чувствовал этого. Я просто не отпускал — хотел хвататься сильнее, трогать больше. Но Тэхен сам вырвался, и, ощущая полную безопасность, я открыл глаза. Но смотреть на него не было желания: тогда я точно смогу понять, чего касались мои губы. — Что-то ты задумался, — Тэхен рассмеялся и лег рядом. Кажется, на самом деле это были не губы. Разве он не смутился бы? — Просто только что осознал, что ничего не понимаю в физике, — я отвернулся от него. Теперь все наоборот: я хочу, чтобы это был поцелуй. Просто дико хочу, но уточнить не осмелюсь. Ведь даже его запах заставляет голову пустеть, а речь — спотыкаться. Я хочу уйти, просто убежать, но все равно чувствовать этот запах. Кажется, я веду себя слишком странно. И Тэхен это однозначно видит… — Согласен, — я испугался, ведь на секунду мне показалось, что он прочитал мои мысли, — ты совершенно ничего не понимаешь в физике, — я чувствовал, как он постучал пальцем по моему плечу, видимо, чтобы привлечь мое внимание, но я полностью игнорировал его старания. — Эй, к собеседнику нужно лицом повернуться, — теперь он надежно вцепился в мое плечо и потянул на себя. Я молча развернулся, так до конца не понимая, хочу я на него смотреть, или это принесет мне лишний порожняк в голову. Но я смотрел. Прямо в глаза, потом на губы. Тэхен еле заметно провел по ним языком, и горячий воздух словно обошел легкие и теперь обжигал сердце. Я не мог его выдохнуть, ведь все пути перекрыли многочисленные комы, не проходящие даже от десятка глотков. Я начинал ярко представлять его — наш поцелуй, только совсем другой: в этот раз Тэхен приложил куда больше сил, даже моя голова погрузилась в пружины кровати. Это длилось не секунду, а куда больше, пока хватало дыхания. Тэхен отрывался от меня, делал глубокий вздох — и все начиналось снова. Я не мог представлять это долго, ведь сердце было все еще переполнено этим горячим кислородом. Оно быстро распространяло обжигающие волны крови по телу. Прямо в пах. Еще ниже. Возбужден. На самом деле возбужден. Только от поцелуя с парнем. Только от представления поцелуя с парнем я впервые возбудился.