Ты меня совсем не знаешь.

Несколько минут я сидел в ступоре, после чего, не выдержав, решил все же узнать причину такого высказывания и предложения старца: - А для чего женитьба-то? Это что-то сможет изменить? И как это поможет Густи? - А вы против? - вот что за манера у святых людей, отвечать вопросом на вопрос, пришлось отрицательно покачать головой, тем самым показывая, что совсем не против, тогда-то он и продолжил, - все дело в том, что через освященный алтарь, при соединении двух любящих сердец, в переплетении энергии, сможет выйти та гадость, по-другому никак. - А если бы я отказался жениться? - не удержался от вопроса я. - Тогда он бы умер, отдав свою магическую суть тому, кто этого не заслужил, а уж тот явно обратил бы ее во зло, - ответил настоятель, сверкнув при этом глазами. А меня от такого ответа просто передернуло. - Но как мы сможем обвенчаться, если он без сознания? - снова не выдержал я. - Вас доставят в карете в храм, а там я уже сам все сделаю, - успокоил меня настоятель, а мне ничего не оставалось, как согласиться. Приказав закладывать карету, я быстро оделся. Нашел что-нибудь из своих вещей, что смогло бы подойти Густи, одел его, взял на руки и вынес из замка. На нас смотрели удивленно все, кто попадался на нашем пути. Это еще хорошо, что дядю я не встретил, иначе бы точно не удержался и приказал казнить на месте. Но дал определенные указания страже по поводу родственника. Да уж, его будет ожидать сюрприз когда он появится. Но Густи я ему прощать не намерен. Если на все его злодеяния я еще закрывал глаза, то сейчас... Он перешел границы дозволенного, а это не прощается. А, напротив, требует наказания, которое он и получит сполна, как только появится в поле зрения стражи. Зато Тома, встреченного мной уже почти у самой двери, я пригласил с собой. Уж он-то в шашнях дяди точно не замешан, соответственно, ни в чем не виноват. И если уж говорить начистоту, то мне его было откровенно жаль. Потому и решил заняться вплотную его судьбой, но... после того, как верну обратно моего мальчика. Вчетвером разместившись в карете, мы тронулись в путь, который много времени не занял, так как кучер гнал так, как будто за нами свора волков гналась. Поэтому, немудрено, что доехали мы всего за час. Выйдя из кареты, я вынес на руках моего мальчика. Настоятель пошел впереди. А мы за ним. За все время Том ни разу ничего не спросил, только недоуменно крутил головой из стороны в сторону, рассматривая то место, куда мы приехали и задавался вопросом, который ясно читался на его лице, что мы здесь забыли и зачем вообще сюда приехали. Но говорить ему я пока ничего не стал, входя в немного обновленный и отделанный заново, храм. Старец уже ждал нас около алтаря. Посмотрев на Густи, я с тревогой заметил, что его стало выгибать и выкручивать. Он стал стонать и метаться в моих руках, так и норовя упасть на пол. Прижав к себе посильнее такую драгоценную ношу, я, услышав окрик пастора: - Быстрее, времени уже почти не осталось, - бегом подбежал к алтарю и уложил прямо на него моего котенка. Он закричал. А у меня волосы зашевелились на голове от его крика, пропитанного болью и адской мукой. Попытавшись подойти ближе и взять его за руку, старик отрицательно мотнул головой. Я остановился совсем близко, чтобы в любую минуту прийти на помощь. И тут настоятель запел, протянув руки над алтарем, а, соответственно, над Густи. По мере пения, парня выворачивало все больше. А у меня сердце кровью обливалось от открывшегося перед нами зрелища. Это было страшно, дико и... больно. Мы застыли в ожидании. По мере пения, голос пастора звучал все выше, все звонче и все мелодичнее. Спустя какое-то время, я с радостью заметил, что цвет лица Густава приобретает нежный, розоватый оттенок. А значит, все обошлось? Во всяком случае, я на это очень надеюсь. Закончив петь, старец посмотрел на лежащего на алтаре парня, смазал ему лоб каким-то приятно пахнущим маслом, после чего тот сразу же открыл глаза и недоуменно осмотрел нашу живописную композицию, потом осмотрел то место, где он лежал, и... Расплывшись в довольной улыбке, легко спрыгнул с алтаря и, подойдя ко мне, легким, как перышко, прикосновением дотронулся до моих губ. А у меня в груди стала расцветать весна. От такой нежной и ласковой улыбки моего мальчика, на душе стало светло и радостно. Взяв его за руку, мы подошли к тому месту, на которое указал настоятель и приложили руки к камню. И снова старик запел. На этот раз мелодия, так как слов я все равно разобрать не мог, оказалась ровной, мелодичной и красивой. Голос старца звучал с переливами, наполняя наши сердца нежностью, любовью и лаской. Мы с Густи смотрели друг на друга и не могли оторвать взгляд. Глядя на него, я понимал, что влюбился. Сильно, окончательно и бесповоротно. Это было новым для меня чувством, но оно радовало, заставляя сердце биться чаще, а душу петь и цвести. Закончив песню, настоятель протянул нам браслеты, которые мы с радостью и одели на руки один другому. А потом, все же не выдержав, я вовлек моего мальчика в поцелуй, который продолжался до тех пор, пока в легких был воздух. А потом, отстранившись, в один голос выдохнули друг другу в рот: - Муж. Мой муж. Обернувшись к старцу, что-то в это время объясняющему Тому, от чего его взгляд с непонимающего и удивленного, становился радостным и предвкушающим, мы низко ему поклонились и поблагодарили за все, что он для нас сделал. После чего, подхватив Тома под руки, отправились обратно в карету, чтобы поехать назад, в замок и уже там как следует отметить такое знаменательное событие, как венчание князя. Но, уже сидя в карете, на мое лицо непроизвольно упала тень. Я вспомнил о дяде и что мне еще предстоит омрачить такое радостное событие неприятным разбирательством. Густи, заметив хмурь на моем лице, поинтересовался: - Что случилось? Что тебя тревожит? - Дядя, - выдохнул я. - Да уж, - вслед за мной вздохнул Густи, - тебе его жаль? - В каком смысле? - не поняв вопроса моего, уже мужа, с интересом посмотрел на него. - А-а-а, так ты еще ничего не знаешь? - удивился мой мальчик, а я только отрицательно мотнул головой, на что он продолжил, - того, кто пытается вытянуть из неко энергию и не получая при этом должного результата, ожидает незавидная участь. Наша магия оборачивается против него. Злоумышленники или сходят с ума, или умирают в страшных муках, причем облегчить их боль не может никто, потому что к таким людям даже приближаться нельзя, они начинают буйствовать и могут убить того, кто попытается им помочь, но... Приблизившегося лекаря может отбросить в сторону той негативной энергией, которая бушует внутри больного. Поэтому, - подвел итог Густав, - даже я не могу предсказать исход того, что ожидает Йорга. Но я думаю, сейчас мы обо всем и узнаем. Все время, пока котенок рассказывал о том, что ожидает дядю, Том сидел почти не дыша, вслушиваясь в каждое слово. И я с удивлением заметил искры необъяснимой радости, промелькнувшие в его глазах. Хм, с чего бы ему радоваться? Это же его отец. Какой ни какой, но отец. А Том, как будто поняв о чем я подумал, стал рассказывать: - Йорг мне не отец, - от этого заявления я снова, да, привык уже, испытал шок, - я сам недавно об этом узнал, когда меня наказали вместо него. Я тогда спросил, как он мог так подставить собственного сына, а он, рассмеявшись мне в лицо, сказал, что я не его сын, а той самой любовницы твоего отца. Он, когда ее убивал, как раз на девятом месяце беременности, разрезал живот и забрал меня. Я был в шоке и просто не мог понять несколько вещей: зачем он это сделал? Как ему вообще это удалось и как я остался жив? Но он ответил на все мои вопросы, сказав, что особого труда ему не составило, так как раньше он часто помогал лекарю и лечить, и роды принимать, и еще много чего делать. Вот только на вопрос: зачем я ему понадобился, он так и не дал вразумительного ответа. - А уйти от него ты не мог? - меня удивил, поразил и озадачил рассказ Тома. - Куда? - горько поинтересовался он, - мне просто некуда было идти. Йорга везде искали, а становиться козлом отпущения мне никак не хотелось, вот и приходилось оставаться рядом с ним, тем более, если бы я ушел, он списал бы все злодеяния на меня, а это чревато... Несколько минут, после того как Том, не договорив, замолчал, мы сидели оглушенные его признанием, пока карета не въехала в ворота замка. Немного отойдя от шока, вышли и услышали крики. Ну что там на этот раз происходит? Поспешив, чтобы узнать причину этого шума, я увидел бегущих ко мне слуг, которые наперебой пытались что-то сказать и объяснить, но из-за этого многоголосого говора я ничего не мог понять. - Молчать!!! - не выдержав, гаркнул я. Ох, наконец-то, долгожданная тишина, - а теперь по одному, что произошло, из-за чего весь этот шум-гам? - Там... там... вашему дяде очень плохо, - начала одна из служанок. - Он, кажется, сошел с ума, - подхватила вторая, - все время носится по комнате и ловит каких-то зеленых белочек. - А почему зеленых-то? - не понял я. - Ну так... Это... Он все время бегает и приговаривает: "иди ко мне, моя зелененькая, моя белочка", - ответил за всех дворецкий, а меня разобрал неконтролируемый смех, который я всеми силами пытался сдержать. А вот Том такой сдержанностью не страдал, потому, услышав про белочку, да еще и зеленую, просто расхохотался, чем вызвал недоумение у всех слуг. А я только махнул рукой и приказал: - Пусть побегает и половит своих неведомых зверюшек, а мы пока закатим пир горой в честь моего венчания. Тут уж послышались радостные крики и все, позабыв о дяде, бросились готовить зал для приема гостей, приглашением которым нам и предстояло сейчас заняться. Гости прибыли вовремя, причем не осталось ни одного человека, который не посмотрел бы с интересом и недоумением на моего мужа. Все были поражены той скоростью, с которой был заключен брак, но спрашивать никто ничего не стал. Многие взгляды присутствующих, обращенные на Густи, были откровенно завистливые, враждебные и ненавидящие, но... нам на них было глубоко наплевать. Мы вместе, а это самое главное и никакая сила не сможет нас разлучить. Это я знал точно. Мы прошли столько испытаний, которые только укрепили мою веру в мужа и в его любовь. Оставалась только одна проблема: ведь он мог жить вечно, в отличие от меня, но... Как я узнал после нашей изумительной и восхитительной брачной ночи, мы вечность теперь будем вместе. Так как наши судьбы связаны навек нерасторжимыми узами. Это и радовало и пугало одновременно. Но за то, чтобы всегда быть рядом с моим мальчиком, я готов был быть с ним даже вечность. Я счастлив. Рядом со мной тот, с кем мое сердце бьется в унисон, кто вскорости принес мне наследника, которого мы будем любить и оберегать от всех невзгод и напастей. Том остался жить с нами, дядю поместили в лечебницу для душевнобольных, он еще очень долгое время пытался ловить своих зеленых белочек, но вот поймал ли? Это остается для нас загадкой, так как мы его больше не посещали. За все свои злодеяния, он заслужил свою участь. Через несколько месяцев Том встретил девушку, которую полюбил всей душой, на их свадьбе мы отлично погуляли. Том, наконец-то, был счастлив. А мы рады за него.