Весточка из дома

      Не верю в происходящее. Неа. Нет. Никак. Невозможно.       С подписания мною странного договора прошло двое суток. За это время я забрал все нужные вещи с квартиры, перевёз их в научный центр и ушёл из института. Не по своей воле. Одно из условий: разрыв всех внешних связей. Здесь не то что универ, симку забрали!       Теперь я постоянно буду жить в одной из лабораторий, о которой я знать не знал. И век бы ещё не знал. Проклятое совпадение. Как можно подслушать разговор о пришельце? Люди столько болтают о погоде, здоровье, странах, звёздах...туалете даже! Но я услышал именно о зелёном человечке, чёрт побери!       Меня ведут в закрытый подземный сектор мимо охранников, которых не меньше двадцати на несколько квадратных метров. Они будто армию наняли и поставили сюда.       Так проходим несколько железных дверей, которые открываются с помощью кодов, а следующая дверь открывается совсем не паролем... На стене слева от неё отпечаток человеческой руки. Грэди прижимает ладонь к этому отпечатку и дверь разъезжается, за ней коридор, где нет ни одного охранника. Жутковато как-то. — Я до сих пор жду, когда из-за угла выпрыгнет весёлая миссис Джен, скажет, что это розыгрыш и засмеётся своим отвратительным злобным смехом, — уведомил я наставника. — Не надейся. — Надежда умирает последней, — мы прошли пустой коридор, эта дверь открывается сканированием сетчатки. Момент истины...       Небольшая почти не освещённая комната с кроватью в углу, со стоящими возле неё, тумбочкой и шкафом-купе, ближе к выходу находится рабочий стол и стул. Перегородкой между рабочим местом и спальным служат полки, гениально. А почти всю противоположную стену закрывают плотные горизонтальные жалюзи, только дверь видна. Мистер Грэди подошёл и потянул за шнур, жалюзи поднялись, и я увидел затемнённое стекло. — Зеркало Гезелла — пока между вашими комнатами разное освещение, он видит своё отражение, ты видишь его, — пояснил наставник. За стеклом находилась хорошо освещённая комната, абсолютно весь пол застелен огромным белым матрасом, из мебели ничего не было, а в дальнем левом углу лежал, зажавшись тёмно-серый с синим оттенком комочек. Серый. Не зелёный. Теперь нужно выкинуть нелепый стереотип из головы.       С этого ракурса виден позвоночник и выпирающие лопатки, он выглядит всего лишь покрашенным человеком, свернувшимся в позу эмбриона. — За ним нужно смотреть, потому что камеры вблизи него умирают, возможно, это из-за каких-то волн, — Грэди замахал руками, как преподаватели во время лекций, — которых мы не нашли, и я начинаю сомневаться, что вообще найдём. Они вырубают половину электроники, что примечательно, так это сами приборы, а не всё электричество в целом. Также лампы часто перегорают: за последнюю неделю сменили десять лампочек, четыре из которых на одном и том же месте — прямо над его излюбленным углом.       Пьёт сок, ест яблоки, сметану и пирожки...больше ничего, будут приносить еду для тебя и для него. Кормить его будешь лично, никто из персонала к нему близко не подойдёт. По поводу своей еды можешь высказывать пожелания. — Но! — я поднял указательный палец вверх. — Знаете, у меня недавно развилась ужаснейшая аллергия, — скорчил виноватую рожу и покачал головой, — на запах яблок и хлебобулочных изделий, — для правдоподобности я к рожице добавил щенячьи глазки. Мистер Грэди в ответ сделал сожалеющий выражение лица и тоже закачал головой. — Правда? — я кивнул. — Ну, вместе с едой тебе будут приносить таблетки от аллергии, — он уже не просто качал головой, а слабо мотал ею из стороны в сторону в знак того, что мой фокус никого не обманет. — Могли бы подыграть, — он в одно мгновение стал серьёзен. — Это не садик, чтобы играть. Ванная за той дверью, — наставник показал на деревянную дверцу, — кухня за той, — он повернулся в противоположную сторону и показал на другую, которую я только заметил. Да здесь так темно, что двери не видно! — Всю информацию найдёшь в тетрадях, что лежат на столе и в документах на ноутбуке. Если что-то изменится напишешь, распечатаешь на принтере и позвонишь мне. Буду навещать раз в три дня. Ну что я могу тебе пожелать?.. Удачной работы! — Грэди улыбнулся, вышел за дверь, и она схлопнулась, и я остался стоять один посреди ужасно тёмной комнаты.       Дааа...       Дааааа...       Я полностью опустошён. Сказать нечего. А теперь и некому. Разве что...       Я повернулся в сторону стекла. Он так и лежал в одном месте, не шевелясь, а я всё ещё надеюсь на то, что это шутка.       Я поставил на паркет возле кровати чемодан со своими не многочисленными вещами, обошёл полки и сел за стол. Ноутбук, четыре тетради, а на краю стоит принтер, рядом баночка с канцелярией и светильник. Всё. Больше, видимо, ничего не положено по уставу. Хорошо, я пару книг с собой прихватил.       Я открыл одну из тетрадей. Закрадывается мысль, что писал какой-то врач. Почти ничего не разобрать. Это про опыты? Я нахмурился и начал исследовать письмена на мёртвом языке, за которыми скрывались вполне адекватные записи наблюдений. Получалось только отрывками. ...ДНК схожа с человеческой, как и стуукатура (структура?) волокон. Кровь синяя. Реакции кожи на разные вещества почти не отличаются от человеческих реакции, только некоторые кислоты игнорирует, от которых у человека ожог был бы. Хорошо они это не прямо на его коже проверяли, а только на частичках... Системы органов непонятны. О, а вот здесь про сердце. Это единственное, что они смогли разобрать. Их два? Хорошо ему живётся. То-то кровь синяя. Психику проверить невозможно. Но сначала он испытывал определённо страх. Последнее время наблюдается совершенная отрешённость.       Мой усталый взгляд перекинулся на инопланетянина, он начал вставать? Я подскочил с места, как ошпаренный, и подбежал почти вплотную к окну.       Он встал в полный рост...       Встал, Господи! Будто серый человек в странных мешковатых бежевых штанах, из-под которых выглядывает длинный тонкий тёмно-фиолетовый хвост, такой же фиолетовый, как его короткие взъерошенные волосы на голове. На груди чёрные рисунки. Худой он совсем и высокий, наверно, даже с меня ростом. На анорексика смахивает. Медленно поплёлся, пошатываясь, опустив плечи и сгорбившись. Он в плачевном состоянии? Или так и должно быть? Столько вопросов и ни одного ответа.       Он открыл дверь и ушёл в другую комнату, я проследовал за ним, вошёл в ванную. В ванной есть то же самое стекло. Он отрегулировал воду, снял штаны и сел в ванну спиной к зеркалу. Я в недоумении пялился на него несколько минут.       Встал и прошёл в ванную мыться...       Они его учили? Я рванул обратно к рабочему столу, и пошарил все тетради, в них писало столько человек, что я почувствовал себя учителем, и в одной было написано, что ему действительно показали, как пользоваться ванными принадлежностями и самой ванной, ещё столовыми приборами. Он всё понял... У меня внутри заклокотало чувство предвкушения и радости. Разумное, человекоподобное, живое существо. Гуманоид...       Это победа. Я даже готов принять целибат, ради присмотра за ним! Не особо, конечно, но мне выбирать не приходится. Всегда знал, что наука и религия похожи.       Подглядывать за парнем в ванной я не стал. Надо оно мне. После того, как он вышел, сразу лёг обратно, опять свернувшись в клубочек, спиной ко мне. А я в одной тетради нашёл три листа, на каждой строчке которых, были написаны даты и всего два слова: "Без изменений." Вся моя радость затухла в зародыше, не успев развиться. Ему показывали разные вещи: от попрыгунчика до лопаты, от кошки до хомячков, он смотрел на них вялым флегматичным взглядом и снова ложился на своё место. Потом его хотели вывести из этой комнаты, а он издавал звук, похожий на скрежет, и упирался. Сказать, что странно — ничего не сказать.       Уже часов в двенадцать я разобрал чемодан, сходил в душ, записал в тетради печальное: "Без изменений" и лёг спать.