Сборник рассказов

Описание: Двадцать минут из совместной жизни Либерта и Сорена.       — Нет, ты не изменяешь мне, ты просто трахаешь меня!       — Со-орен, не начинай заводиться, не было ничего.       — Пошел ты! — Вылетаю из комнаты, громко хлопнув дверью.       Какого черта! Как меня это все достало. Почему он такой спокойный, вечно спокойный. Непробиваемый. Блядь, он даже когда кончает, в лице не меняется. Ну по-оче-ему-у...       Сел на стуле в кухне. Сижу в пол-оборота к двери, подглядываю. Когда выйдет — тут же отвернусь, чтобы не заметил. А то взял манеру, думает, что его объятия для меня — все! Нет уж. Будешь расхлебывать мои истерики до конца!       Дверь не шевелится. Почему он не идет за мной? Начинаю нервничать. С него станется, сядет за ноут и будет работать. Так и знал, что нужно было его убрать из спальни. Так тихо. Страшно, противная щекотка где-то в районе желудка напрягает. А вдруг решит не успокаивать? Вдруг я ему надоел? Черт.       На цыпочках крадусь обратно к двери. Слушаю. Все ясно! Срываюсь и ухожу на балкон. Курю нервно, измяв фильтр губами. Противно. Выкидываю сигарету, достаю новую. Пытаюсь спокойно затягиваться, не получается. Еще одна, только начатая, полетела с балкона.       Филипп, Филипп, Филипп... опять он. Как канделябр, вечно третий между нами. Он везде. Не удивлюсь, если однажды Либерт, трахая меня, будет говорить с ним по телефону. Сука-а... как же он бесит. «Между нами ничего нет, мы друзья» — да, да Либерт, так я тебе и поверил. Хули тогда бежишь, и весь трясешься от его звонков? Со мной не одной эмоции, а из-за него заводишься с пол оборота.       Все!       Пронесся по квартире, распахнул дверь. Сидит, нога за ногу, во рту сигарета, а в ухе Филипп. Хватаю трубу и швыряю об пол.       — Достал, блядь!       Ну, что скажешь? Опять останешься спокойным?       — Сорен, это был новый телефон.       — Я тебе еще один куплю.       Спокойно встает, тушит сигарету в пепельнице, поднимает телефон.       — Мне этот нравится.       Проходит мимо. Не дотрагивается. Даже краем одежды не задел, бесит, злит.       Хватаю его за плечо и разворачиваю. Он поддался. Развернулся, молчит и смотрит.       Думаешь, на шею кинусь, хер тебе. Быстро, чтобы не успел увернуться, размахиваюсь и бью кулаком в лицо. Ну а теперь? Ударишь в ответ?       Стою, лыбу тяну, может взбесится? Может, наконец, покажет, что у него внутри?       Кровь на губе, волосы закрыли пол лица. Спокойно вытирает губу. Убирает волосы за ухо. Разворачивается и уходит.       Сейчас разрыдаюсь. Все, точно. Уже горло болит от сжимаемой тоски. Нет. Я не допущу этого «все как всегда». Держись Сорен. Ты должен.       — Либерт, ответить не хочешь?       — Нет, спасибо, не заинтересовал.       Ни намека на злость, ни намека ни на что, ни на одно чувство. Блядь! Ну Либерт! Пожалуйста!       — Чего ты хочешь?       — Прямо сейчас — спокойно покурить.       — По-моему, в твоей жизни и так слишком много спокойствия, не находишь? — Еле сдерживаю дрожь в голосе. Сейчас не выдержу и буду просить прощения. Он этого и ждет. Думает поору и успокоюсь. Нет, Либерт...       — Что случилось? Можешь, расскажешь? Чего ты беснуешься опять?       Уже на балконе стоим. Говорит со мной, как будто ничего и не было. Даже за то, что разговор с Филиппом прервал, ничего не говорит, да и разбитой губы как будто нет. Вот же сука спокойная.       — Да так, разозлить тебя хочу, может скажешь чего интересного.       — Спроси и я тебе отвечу.       Курит. На меня почти не смотрит. Ох! Как я был бы рад, если бы он обиделся. А нет же. Не обиделся, чувствую его безразличие. Кулаки опять сжимаются и разжимаются. Невозможный ты человек, Либерт.       — Такое не спрашивают...       Удивленно глянул на меня. Улыбнулся. Что, думаешь, буря миновала? Нет, дружок...       — Хм... интересно...       Отвернулся и молчит.       — Я тебя ненавижу.       — Я могу уйти.       — Уходи.       — Хорошо, докурить можно?       Молча ухожу с балкона. Истерика скручивает, нет, она выворачивает наизнанку. Ему все равно. Он сейчас спокойно уйдет и забудет. И зачем тогда было начинать? Зачем я с тобой связался?       О-ох... Завою сейчас. А он не выходит с балкона. Неужели опять по телефону трепится? Прислушиваюсь, вроде тишина.       Ага. Явился. Прошел мимо. Пошел в гостиную. Иду следом. Чувствую — сейчас не выдержу, ты всегда побеждаешь.       — Не хочу, чтобы ты уходил.       Остановился и развернулся ко мне. Близко-близко. Одно движение и эти руки меня обнимут. Отступаю на шаг, чтобы заглушить соблазн.       — Может, ты определишься?       Да скажи! Ну скажи это! Неужели так трудно? Неужели ты не догадываешься? Ведь ты всегда знаешь что я хочу. Ну не могу я это сказать вслух, не могу быть первым. Не могу, понимаешь? А в слух:       — Трахнешь меня? Может, успокоюсь...       — Расскажи, что случилось.       Сука, неблагодарная. Люблю я, блядь, тебя, вот что случилось. А ты глыба непрошибаемая.       Накидываю на себя спокойствие. Сажусь на диван. Смотрю на него, улыбаюсь. Неужели я и охоту сексом заниматься отбил своими истериками?       Садится рядом, пытается обнять. Вскакиваю.       — Либо мы сейчас все выясним, либо пошел на хуй! — На последних словах срываюсь на крик.       — Хорошо давай выясним. Только что?       — Что ты от меня хочешь?       — Да ничего я от тебя не хочу.       — Зачем ты тогда со мной?       — Мне хорошо с тобой. Этого не достаточно?       — Блядь! — Не могу больше сдерживаться. Хватаю подушку и в морду ему кидаю. — Не достаточно! Не достаточно, Либерт. Ты сам, что ли не понимаешь? Я не могу так больше!       Звонит телефон. Его. Я прямо кожей чувствую, что это Филипп.       — Возьмешь трубку … — Черт не могу придумать угрозу! Ну чем я могу угрожать ему? Что уйду? Да он мне только ручкой помашет? Побью? Еще смешнее. Так и не подобрав слов, разворачиваюсь и ухожу в спальню.       Кидаюсь на кровать и носом в подушку. Телефон продолжает звонить. Неужели не возьмет? Смотреть не хочу, страшно, слишком страшно. Внутри все клокочет и разрывается на части.       Диван слегка прогнулся. Не смотрю. Рука гладит меня по голове. Черт, растаю сейчас. Все прощу. Пытаюсь отмахнуться от этой нежной ненавистной и такой любимой руки. Не выходит.       Чувствую сел ближе. Уже по спине гладит.       — Сорен, — говорит в самое ухо, — давай спокойно поговорим.       Плавлюсь. От его голоса, его рук. Все. Ничего не хочу, только его. И пусть он никогда этого не скажет, пусть ему на меня плевать, все равно.       Поворачиваюсь. Тяну руки к нему. Как всегда, позволяет обнять себя, и в ответ его руки смыкаются за моей спиной.       — Я никому тебя не отдам, - говорю тихо-тихо.       — Я же никуда и не ухожу.       — Сказал, что уйдешь.       — Я в магазин собирался сходить. Сигареты кончились.       — Отмазываешься теперь просто, я знаю, ушел бы и не звонил и забыл бы.       — Истеричка… — Прижимает меня сильнее к себе.       — Не уходи.       — Не уйду.       — Никогда?       Выпрямился и сев на кровати, сказал:       — Ты сильно преувеличиваешь, когда говоришь, что писать женские любовные романы не твоё.       — Что?! — Что ты, блядь, несешь? Я же почти прямым текстом тебе сказал! Прошу тебя, Либерт. Скажи, давай повторяй за мной — я. люблю. тебя. Ну? Не смотри так.       Либерт закрыл лицо ладонью и засмеялся.       — Боже, Сорен, — наклонился и легко поцеловав меня в лоб, сказал, — никогда.