Сборник рассказов

Примечание: «В роли себя» книга написанная Сореном Ривьером. И как полагается художественному произведению, она (книга) раскрыла перед нами не всю реальность. POV Libert Grand       — Два – восемь, ты лажаешь в хлам!       Эрик радостно поднял руки. Исполняя танец победителя, задел настольный футбол и фигурки в панике задрожали.       — Хватит прыгать. У нас еще один раунд.       Сколько времени мы напряженно бегаем от рычага к рычагу, гоняя мяч, не знаю. С момента отъезда Филипа прошло семь недель. И сейчас у меня, впервые, несколько дней выходных, так что за временем я следить перестал.       На этот раз мои красные футболисты выигрывали. Эрик морщился, стирал пот со лба и уступать не хотел.       — Так не честно!       — Смирись. Два из трех матчей за мной!       — Признайся, ты не работал, ты тренировался, да? — Он плюхнулся на стул. — Мне аж пива захотелось! Сгоняй к бару, умоляю, я устал.       Он сидел, тяжело дыша и в мольбе корчил морду дохлого енота. Я не смог устоять.       Принес ему пива, себе сок и уселся рядом, за деревянный стол.       — Ты помнишь, что сегодня вечером у меня сбор?       — Бля, сегодня уже? Черт.       — Ну, ёбаный в рот, Либерт. Опять?       — Прости.       — Неделю назад говорил тебе о сегодня.       — Не заводись, Сорен хочет сегодня с кем-то меня познакомить. Не думаю, что это надолго. После сразу к тебе.       — Хорошо. В одиннадцать.       — Я помню.       Переведя дух после игры, мы вышли из паба и попрощались. Эрику нужно было готовиться к сегодняшнему трешу, а мне, к счастью, мне не нужно было делать ничего.       Когда мой агент — Филип уехал, вся работа свалилась на меня. Оказалось, что за время нашей совместной работы, я успел отвыкнуть от привычного графика. Мне опять пришлось самому заниматься всеми переговорами и бумагами. Как же это выматывает! Но зная, что это ненадолго, я взял себя в руки и работал.       Сейчас основной объем был выполнен. Филип возвращается через три дня. До его приезда я могу наслаждаться бездельем. И отдохнуть мне следовало основательно, потому что уже через пару недель мы полетим в Европу. Судя по количеству подписанных договоров, работы предстояло месяца на два-три. И я с нетерпением ждал этого! Подобный опыт у меня впервые и наряду с волнением, я испытывал колоссальное возбуждение! Я уже спать стал по часа четыре, что же будет когда мы начнем?!       Съев мороженное и пройдясь по солнечным улицам, решил поехать к Сорену. Делать всё равно не чего… Точно! Мой икс бокс сейчас у него, а я не доиграл новую игру.       Как обычно переплатил за такси. Как только таксисты слышат адрес Сорена, у них что-то в мозгу переключается и они помимо того, что становятся молчаливыми, еще и тариф завышают. Ясное дело, люди живущие в центральных многоэтажках априори бедными быть не могут.       Ключи от своей квартиры Сорен мне вручил давно и он не был бы собой, если бы не обставил всё это как торжественный обмен кольцами. Нужно коробочку подарочную выкинуть. Она так и лежит у меня на столе в студии. Если Филип её увидит, стебать будет до конца жизни.       Когда я зашел в квартиру, меня окружила привычная тишина, нарушаемая только стуком клавиш ноутбука. Сорен весь последний месяц практически не встает из-за него. Строчит и строчит. Сидит, скрючившись за столом, или же наоборот, развалившись на диване. В ушах наушники, взгляд бешенный, волосы торчат в разные стороны. И постоянно бормоча что-то себе под нос, то ходит кругами по квартире, то развалиться на полу и хнычет, что он бездарность. Но самое увлекательное не в этом. Когда у него случается мысленный затор и ему нужно отвлечься, он становится мягким, как пластилин на солнце. Что в этом увлекательного? А то, что в эти моменты я могу делать с ним всё что захочу.       Сейчас я застал его в процессе вдохновения. Это значит, что моего прихода он не заметил. Я его никогда не отвлекал, тем более сейчас, когда у меня ладони щекотало от желания взять джойстик.       Телевизор у него висел в этой же комнате, но в таком состоянии Сорен не замечает ничего. Поэтому я сел на пол и начал играть.       Однако, не успев пройти и одной локации, ко мне на колени заползло желеобразное человекоподобное существо и начало, тычась ко мне в живот, говорить, что оно не будет больше писать, потому что:       — Какая-то херня твориться, понимаешь, я хочу однозначно перевернуть всё в этой главе, а она берет и всё коверкает. Я хочу одно сказать, а она говорит другое. Я так больше не могу…       Довольно быстро мне удалось привыкнуть к писательским заебам. В общем-то, ничего удивительного, каждый творческий человек сходит с ума по своему. Так что когда Сорен говорит мне, что его главная героиня живет своей жизнью и не хочет ему подчиняться, я только молчу и слушаю.       — И это кошмар, Либерт, понимаешь? Она должна в следующей главе послать всех на хуй. А тут получается, что у неё с Рафаэлем всё в шоколаде. Что мне делать?       — Пойди, поешь.       — Это мысль!       Сорен вскакивает и идет на кухню.       — Ты помнишь, что сегодня мы идем?       — Помню, — отвечаю машинально, потому что мою команду окружили враги и мы почти умерли. Он кричит из кухни что-то еще, я киваю в ответ.       — А ты давно пришёл? — Жуя кусок пиццы, Сорен плюхается рядом.       — Нет.       — Хочешь? — Тыкает мне в рот пиццу, я, глядя в монитор, кусаю. — Ты же останешься сегодня?       — Мне к другу нужно. — Три дня подряд же здесь отвисаю. Сколько можно? — У него шабаш сегодня.       — Ночью?       — Ага. Самое время для мистики и тайн.       По-моему, Сорен задумался, судя по тихому чавканью у моего уха.       — Я тоже хочу.       Ставлю на паузу, оборачиваюсь к нему.       — Когда я тебе предлагал, ты отказался.       — А сейчас хочу, — улыбается.       — Нет, сейчас не получится.       — Почему?       Продолжая дальше отбиваться от вертолёта, сказал:       — Потому что сегодня не тот случай. И если честно у меня нет желания напрягаться и следить за тобой.       — Либерт…       — Сорен, нет, означает, нет. В другой раз.       Утопал от меня. Обиделся.       Как я и думал, когда между нами стало всё более или менее определенно, Сорен успокоился. Больше никаких беспричинных выебонов он мне не устраивал. Пока я был занят на работе, он вел себя наредкость уравновешенно. Может, сказывалась его занятость, не знаю. Но никаких «мы не виделись уже три дня, приезжай, а не то прокляну» не было. Сцен ревности, тоже. Конечно, стоило ему услышать, как я разговариваю с Филипом по телефону или скайпу, он начинал пыхтеть и хмуриться. Но я не обращал на это внимания. К счастью, Сорен нашёл только один объект для ревности.       — Когда мы едем? — Я тешил надежду, что он обиделся так, что мы никуда уже не едем. Зря.       Ответил, не поворачиваясь от экрана ноутбука       — Часа два у тебя еще есть.       Ладно. Я сосредоточился на игре.       Пройдя очередную миссию, выключил приставку. Поясницу ломило и хотелось есть. Сорен сидел за ноутом и не работал, втыкал в новостную ленту в фейсбуке. Смешной он, когда вот так показушно обижается.       Подошёл к нему со спины, взяв за подбородок, задрал голову к себе и поцеловал. Он не сопротивлялся.       — Я хочу с тобой.       В ответ я еще раз его поцеловал. Он начал улыбаться.       — Не подлизывайся. Я серьезно.       — Я тоже.       Пройдясь рукой по голому торсу, залез к нему в трусы. Он поймал мою руку.       — Либерт.       — Ну что? — Легко укусил его за шею.       — Пообещай. — Наклонил голову, намекая, чтобы я не останавливался и продолжил целовать его.       Ослабил хватку, дав мне возможность сжать его член.       — Обещаю.       Развернувшись на кресле, встал передо мной.       — Что ты обещаешь? — Подтолкнул меня к дивану.       — А чего конкретно ты хочешь? — Я сел на диван. — С моими друзьями обдолбаться?       Сорен оседлал меня, руками вдавив мои плечи в спинку.       — Нет. — Обняв за шею, притянул к себе. — Хочу только с тобой. — Я обнял его в ответ.       — Как сильно хочешь?       — В смысле? — Он засмеялся.       — Ты не понял. Я имею ввиду, насколько сильно закинуться хочешь?       — Не знаю. — Расстегнул ремень на моих джинсах. — Чтобы было хорошо. — Вытащил мой стоящий член.       Сжав его задницу, придвинул ближе к себе. Сорен выгнулся и потерся об меня своим стояком в домашних штанах. Я был не намерен облегчать его участь. Мои руки все также были на его заднице.       — Пока ты не скажешь конкретно, что хочешь… — Мой член приятно начал тереться о его живот. Сорен, не дав мне договорить, поцеловал. Поняв, что от меня ничего не дождешься, вытащил свой член и, обхватив и мой, начал медленно дрочить.       — Либерт. — Я молчал. Стащил с себя футболку. — Хочу ужраться и трахаться до посинения.       Он знал, что я сейчас скажу, поэтому сжав наши головки рукой, прижался, уткнувшись ко мне в волосы, сказал:       — Да, я мог бы сказать и сразу. А ты мог бы не делать вид, что…       — Не отвлекайся. — Его рука замеревшая до этого, снова начала двигаться.       Больше на разговоры нас не хватило. Сорен спустил первым. Скатился с дивана на пол. И стоило ему взять мой член в рот, как кончил и я.       — А куда мы идем?       — В бар.       — То есть я там не поем?       — Нет. Поехали, покушаем, потом туда.       — Ладно.       «Seville spoon» прочитал я про себя надпись на вывеске, а вслух сказал:       — Ты решил еще партейку разыграть?       Сорен засмеялся.       — Нет. Тут работает мой хороший друг, и он давно просит познакомить вас.       Первый раз слышу слово «друг» от Сорена. Я не интересовался, но успел прийти к выводу, что как таковых друзей у него нет. Знакомых, да, много, но людей, прочно осевших в жизни, нет. Исключая, конечно, Рину.       Зайдя в бар, сели за барную стойку. Я огляделся. С прошлого раза не помнил ничего. Ощущение, что первый раз здесь. К нам подошёл бармен, я хотел было что-то сказать, но тут увидел, как Сорен улыбается и понял, что это и есть его друг.       — Привет. — Парень протянул мне руку через стойку. — Йоши.       — Либерт. — Пожал руку.       — Что желаете?       — Можно мне ничего.       — А мне как обычно.       — Хорошо. Через минут пять я подойду. — Он ушел к другим клиентам.       На часах десять вечера. Через час я должен быть у Эрика. Смысла своего пребывания тут, я так и не понял.       Повернулся к Сорену.       — Так и что мы будем делать?       — Я хочу выпить, — улыбнулся мне. — У меня затык с писаниной, нужно голову проветрить.       — Хорошо. Поставлю вопрос по-другому. Что мне нужно сделать?       — Пообщаться с Йоши.       — О чем?       Перед нами образовался бокал. Сорен поблагодарил Йоши и начал пить. Я чувствовал себя глупо. Опять Сорен какую-то хуйню мутит.       — Как твоя книга?       Я закурил и отключил звук в своей голове. Посмотрел по сторонам. Людей было не особо много, но заведение казалось заполненным. Играла какая-то испанская музыка, кто-то танцевал, кто-то сидел за столиками, кто-то играл в бильярд. Заведение не в моем вкусе и как так получилось, что мы зашли именно сюда? А, точно, Эрик подумал, что тут мулатку снять получится.       Мой взгляд скользил по помещению, когда краем глаза я заметил знакомую фигуру. Приглядеться не успел, но, по-моему, я увидел Томаса. Давно мы с ним не виделись. Он зашел в какую-то дверь, на другом конце зала.       Я обернулся, хотел сказать о своей догадке, и только открыл рот, как Йоши сказал:       — Либерт, а как твои дела?       — Что? — Его раскосые глаза, попытались округлиться и он еле заметно покачал головой.       — Мои дела хо-ро-шо, — ответил медленно, пытаясь разобраться, что значат его манипуляции. — Сорен, — повернулся к нему, — там…       — Хотите еще раз сыграть?       Я обернулся к Йоши. Он улыбнулся мне.       — М-м-м… вот оно что.       — Что там? — Спросил Сорен, посмотрев ко мне за спину.       — Музыка играет, — Йоши облегченно вздохнул, после моих слов.       На мою ногу легла горячая ладонь.       — Танцевать захотелось?       Сорен одарил меня мутноватым взглядом. Быстро же его взяло.       — Нет. Кофе мне захотелось.       — Сейчас. — И Йоши отошел от нас.       Какой-то неведомый пиздец творился вокруг меня. И как же мне не хотелось вникать в его смысл.       — Прошу.       Я сделал несколько глотков кофе.       — Сорен, а тебе потанцевать не захотелось? — Улыбаясь, спросил Йоши.       Допив бокал с коктейлем, второй или третий, я не считал, Сорен улыбнулся.       Йоши поймал мой взгляд. Почему люди всегда какую-то херь непонятную творят?       — Давай, Сорен покажи мастер класс.       — Идите на хуй. — Он потянулся ко мне и, обняв за плечи, поцеловал в щеку. — Только с тобой.       — На хуй только со мной?       Он засмеялся, а я посмотрел на Йоши. Бармену явно натерпелось, чтобы Сорен оставил нас одних. Что ему от меня нужно было? Только не выяснения отношений, я не выдержу. Йоши казался вполне адекватным парнем, и с одной стороны мне было интересно, чего он хочет, с другой же мне было глубоко плевать. Не знаю, на какую сторону я бы склонился, но к нам подошёл знакомый Сорена.       — Давно тебя не видно было тут!       — Привет!       Они обнялись.       — Я сейчас вернусь, — сказал Сорен, встав с барного стула, — пойду, поздороваюсь.       — Ага. — В один голос ответили мы с Йоши.       Было без пятнадцати одиннадцать. Максимум в половину двенадцатого мне нужно было быть у Эрика. В противном случае всё начнется без меня, и я их уже не нагоню. Нужно было торопиться.       — И? — Сказал я Йоши, как только Сорен отошел.       — Прости, за этот спектакль.       После этих слов, моего раздражения поубавилось. Он действительно нормальный.       — Проехали. Так что ты хотел?       — Как ты понимаешь, я не хотел, чтобы Сорен знал, что Дрим тут.       — Это я понял. И еще, — я улыбнулся, — если можно, то я бы не хотел знать всех подробностей. Честно.       В моем кармане завибрировал телефон.       — Извини.       Открыл смс: «Знаю, ты молился и это свершилось. Я прилетел раньше». Филип. Никто другой подобного мне написать не мог.       — Сорен?       Я поднял взгляд на Йоши.       — Что Сорен?       — Просто ты так улыбнулся. — Он замялся. — Но это не важно. Я хотел спросить у тебя. Насколько между вами с Сореном всё серьезно?       — Ой, бля-ядь!       Сидевший через два стула от меня мужик, обернулся. Йоши махнул ему головой, мол, всё в порядке. Он отвернулся       — Дело в том, что у нас с Дримом…       Я замах руками.       — Нет. Прошу тебя, не надо. Я не хочу знать, кто с кем трахается. Всё это слишком сложно.       — Мне нужно знать, что между Дримом и Сореном больше нет ничего.       Я пожал плечами.       — Да откуда же я знаю?.       — Но вы же с Сореном вместе?       — Йоши, друг мой. Давай так. — Я облокотился на барную стойку. — По моему мнению, Сорену глубоко плевать, как, собственно и мне. Он сейчас пишет как маньяк и порой есть забывает. Так что, думаю, вся эта конспирация не к чему.       Йоши хмыкнул.       — Зная Сорена, я не был бы в этом так уверен.       Я чуть не застонал. За что мне это?       — Чего ты от меня хочешь?       — Хотел узнать, что между вами.       Ёбаный боже. Нужно кончать с этим. Обернувшись, помахал Сорену, он тут же отошёл от столика со знакомыми и подошёл ко мне. Встав рядом, обнял за талию.       — Либерт…— Начал было Йоши, но было поздно.       Улыбнувшись, обнял Сорена за плечи и сказал:       — Ты не говорил мне, что твой друг такой романтичный.       — ЧТО?!       — Он нас приглашает на двойное свидание.       Сорен непонимающе улыбнулся и, посмотрев на Йоши, сказал:       — Серьезно?       — С Томасом.       Глаза Сорена округлились, Йоши перестал дышать, а я надеялся на скорую развязку.       — Вот это вы даете! А почему мне не сказали?! — Он заулыбался еще шире, и казалось, сейчас полезет через барную стойку обниматься. — Это же круто! А я думал, почему мне Дрим давно не звонил? Теперь понятно! — Сорен посмотрел на меня, светясь от счастья. — Два моих самых близких человека вместе, я так рад.       Я кивнул, а Сорен всё не мог успокоиться. Достал мобильник.       — Сейчас я позвоню блондину и надеру ему задницу. Тоже мне, нашёлся конспиратор. Ладно, ты Йоши, — он посмотрел на него, — но чтобы Дрим молчал!       Бармен всё еще находился в небольшом ступоре, но улыбался. Что ж это за детский сад вокруг меня вертится? Пиздец какой-то.       Сорен отошёл, разговаривая по телефону.       — Вопросов больше нет?       Йоши покачал головой.       — Нет. — Улыбнулся. — Одна просьба. Не бросай его. Я даже представить себе не могу, что с ним случиться, если тебя не будет рядом.       Я не стал озвучивать свои мысли по этому поводу, лишь посмотрел на мобильник. На часах было время сваливать.       — Дрим сказал, что приедет. — Сказал подошедший Сорен.       — О! Отлично. Значит, тебе не будет скучно.       Слез со стула и поцеловав его, сказал:       — Я поеду, ладно?       — К Эрику?       — Да.       Мысли Сорена прибывали где-то не здесь, и он легко меня опустил. Удачно всё сложилось!       Выйдя из бара, сразу позвонил другу.       — Я как сатана на метле, мчу со скоростью света!       — Ну-ну, котел уже закипает. Все бесы прибыли. И ведьмы тоже скоро будут.       — Буду через пятнадцать минут.       Не успел я шага сделать, как из бара вышел Сорен.       — Что случилось?       Повис на мне и пьяно улыбаясь, сказал:       — Соскучился уже по тебе так.       — Сорен, — я засмеялся.       От него разило алкоголем и желанием секса.       — Ну что?       — Не будь таким эгоистом.       — Не буду, — прижался ко мне и поцеловал в шею.       — Мне идти нужно.       — Иди, — сказал и еще больше сдавил в объятиях.       — Ты помнишь, что у меня командировка скоро?       — Помню. — Засмеялся. — Я буду писать тебе эротические письма, а ты мне присылать видео, как ты дрочишь.       — Отличный план.       — А насколько ты едешь? Знаешь уже?       — Филип говорит месяца на два.       — Ого. — Сорен шатаясь, держался за меня одной рукой, другой же взял мою руку. — Долго. Ну ладно. — Поднес мою руку к своему лицу. — Я как раз допишу для издательства. Кстати! — Он укусил меня за палец. — Я придумал название к нашей книге. Но если тебе не понравится, то я подумаю еще.       — И?       — Интересно?       — Конечно.       — А не скажу! — Я притянул его к себе. — Ты такой красивый.       — Это название?       — Не. Название будет такое, — я держал его за талию, он отклонился от меня и, раскинув руки в стороны, сказал, — «Идите все на хуй!» Представляешь таблоиды?       — Только не пиши моё имя там, ладно?       — Ах-ха, не-ет, любимый! Я посвящу книгу именно тебе! Будет твоё имя красоваться на первой странице.       — Блядь. Засада.       Мы засмеялись.       Еще долго Сорен не хотел отпускать меня, целуя, как в последний раз.       — Ну, всё, я пошёл.       — Можно я тебя дома подожду? — Хитро лыбится. — У тебя.       — Можно. До встречи тогда.       — Пока. POV Soren Rivier       Пребывая в полной гармнии с самим собой и окружением, ты начинаешь думать, что всё. Всё творившееся раньше уже в прошлом. Ты словно веришь, что будущее, поджидающее тебя, стало светлым и прекрасным. А вот и нет! Блядь, я никогда не пойму всей сути мироздания. Да и вообще на хуя мне все это? Бесит. До скрипа зубов и хруста костей, до полного опустошения своей никчемной жизни.       «Не могу без тебя»       Ёбаный телефон, ёбаный мир, ёбаный Либерт не отвечающий на смс. Еще одна попытка. Пишу: «Я люблю тебя». И тут уже удаляю. Он и на предыдущее сообщение не ответил.       Тишина. Минута, две, пять, десять…       Швыряю телефон на кровать. Ненавижу!       Ну, неужели так трудно ответить? Неужели так трудно сказать эти три ебучих слова?!       Сколько раз зарекался не писать ему, а не могу, меня колотит внутри без его внимания. А он говорит свои: «Успокойся», — и всё. Всё блядь! Как я могу успокоиться, когда он хуй пойми где?! Развлекается с этим мудаком прилизанным и делает вид, что между нами всё хорошо! Послал бы меня уже. Сказал бы, что между нами всё кончено. И я, может, смог бы жить дальше. Но нет!       Два с половиной месяца одно и то же. Эти проклятые звонки меня сводят с ума. Слышать его голос и не иметь возможности видеть. А ебучий скайп делает еще хуже. Это невыносимо видеть его и не иметь возможности прикоснуться.       Я ненавижу весь мир, и он отвечает мне взаимностью.       За окном садилось солнце. Самое время просыпаться и пытаться снова и снова успокоиться, блядь.       Одев, первое, что попало под руку, вышел из дома.       Сев в машину, сорвался с места.       Не зря я не мог поверить в своё счастье. Не могло так продолжаться долго. Я не могу быть счастлив. Блядь. Как же всё было хорошо. Эти пара месяцев идиллии пролетели в один миг. Он был со мной, был только моим. Таким домашним и ласковым.       Просыпаться утром и видеть его. С удовольствием работать и знать, что стоит мне позвонить, и он после работы приедет ко мне. Лучший друг, которого у меня никогда не было. Любовник, секс с которым раз за разом становился только лучше. Самый родной и близкий человек. И он мне говорит: «успокойся». Как можно быть спокойным, потеряв всё?       Я чувствую, нет, я уверен, когда он вернется, между нами будет всё кончено. Я истратил лимит его терпения. Но я не могу по-другому! Мне рвёт башню от его спокойствия. Когда он был рядом, я мог закрывать глаза на его отстраненность, но не сейчас. Его «я тоже скучаю», звучит, как «погода хорошая». Я так не могу. Зачем он говорит: «всё хорошо», когда ему безразлично?       Войдя в клуб, меня на пороге поймал парень. Лицо было не знакомым.       — Привет! Так и знал, что ты сегодня придешь! Пойдем, выпьем.       — Пошли.       Парень обнимает меня и мой взгляд останавливается на его шее. Вспомнил его родинку на ключице. Я его трахал, когда, правда, не помню.       — Я тебе звонил. Вчера…       — Прости. Тогда не мог ответить, потом забыл.       Он улыбается мне, пьёт коктейль, а я пытаюсь вспомнить его имя. Лезет целоваться, я не против. Мне нужно успокоиться и я нашел свое спокойствие в сексе. Каждый раз изо дня в день. Снова и снова. Это замкнутый круг порочности. Выпиваю, не глядя, всё, что он мне покупает. Легче не становится. Наоборот. Появляется решимость позвонить Либерту и в который раз, высказать ему всё, что думаю. И я уже почти решился, но парень тащит меня на второй этаж, зажимает в коридоре и целует. Телу приятно от растекающегося по нему возбуждению. Мысли о Либерте отходят на второй план. Сейчас всё моё внимание приковано к стоящему передо мной на коленях парню, который старательно делает мне минет. Руками беру его за голову и насаживаю до конца. Хорошо. Сейчас мне хорошо и спокойно. Я хочу кончить. А потом можно забрать его домой и трахнуть. Почему бы и нет? Сосет он отлично.       В кармане вибрирует телефон. С мыслью, что это звонит ОН, я спускаю парню в рот, и тут же застегивая штаны, вытаскиваю из кармана телефон. Срываюсь с места, бросив «я вернусь» парню. Выбегаю на улицу.       — Алло.       — Привет. — Говорит мне хриплый ото сна голос.       Перед глазами встает картинка: Либерт сидит на кровати, чешет отросшую щетину и пялится в окно. В эти моменты он самый милый. Самый покладистый. Самый ласковый. Я сжимаю до боли кулак.       — Привет. Спал? — Постоянно забываю о разнице в наших часовых поясах.       — Ага. Только глаза продрал.       — Ты один?       — Ну, да, только проснулся же.       — А где Филип?       — Сорен, не начинай…       — Я просто спросил. Тебе ответить трудно?       — Ну, откуда я знаю, где он? Спит, наверное, еще у себя.       Одно имя этого мудака вызывает во мне желание разрушать всё в округе мили.       — Ясно. — Я не знаю, что ему говорить. Мне хочется скулить от того, как я скучаю. Но он опять скажет: успокойся. Но я не могу вести с ним «дружескую» беседу, когда внутри всё воет от тоски.       — Слушай, я тебе вот что…       — Либерт, я не могу. — Я не могу себя сдержать. — Скажи, что всё хорошо.       Слышу, как он устало вздыхает. Я раздражаю его.       — Всё хорошо.       Я хочу, чтобы ты хоть раз сказал, что любишь, но ты то ли не понимаешь, то ли не хочешь. Всё не может быть хорошо.       — Сорен, ну чего ты? Ты же мне обещал, что займешься делом, продолжишь писать. Знаешь же что время идет быстрее, когда занят…       Его спокойствие не может быть ничем иным, как безразличием.       — Ненавижу тебя!       — Сорен…       — Иди на хуй!       Сбрасываю звонок.       Хватит! Зачем я сам себя наизнанку выворачиваю? Я не нужен ему. Если бы он испытывал ко мне, хоть малую часть того, что чувствую к нему я, он был бы здесь. Я не могу поверить, что он там двадцать четыре часа пашет в поте лица. Нет. Всё это хуйня. Сделают съемку раз в неделю и развлекаются с Филипом на всю катушку. А для меня строит из себя уставшего героя, блядь! Ненавижу!       Поймал такси и поехал домой.       Зайдя в квартиру, прошёл в гардероб, достал его фото. Оно так и валялась тут с того дня, когда Либерт впервые пришёл ко мне домой.       Тогда, оно мне было уже не нужно.       Сейчас, оно мне больше не нужно.       Я улыбался, смотря на себя в зеркале лифта. Сколько раз мы с ним тут целовались?       Выйдя на улицу, разбил стекло, выкинув раму, вытащил фото. Желтоватый свет фонарей придавал снимку мягкость. Красивый, до одури красивый. Самый лучший. Как же я люблю тебя. Закрыв глаза, разорвал фото напополам, потом еще раз и еще. Прошу, исчезни из моей жизни.       Затолкав разорванную бумагу в мусорку, сел рядом на бордюр. Закурил. Сигарета быстро истлела. Я перестал о чем-либо думать. Опомнился только тогда, когда пальцы не нашли в новой пачке ни одной сигареты.       Рина была права. Без него, я не смогу написать ни строчки о нас.       Я потерял себя.       Это конец. POV Libert Grand       Опять бросил трубку.       Лег обратно на кровать. Как же я устал. А ведь хотел ему сказать, что через пару дней вернусь.       Стук в дверь. Филип так и не внял моей просьбе не корчить из себя интеллигента, когда мы вдвоем. Глупо стучать в дверь комнаты притом, что валяться на моей кровати в обуви и есть за меня из моей тарелки для него уже стало привычкой.       — Ну, войдите же, мать вашу.       — Привет. Я проверял, спишь или нет.       Филип вошел и, пройдясь по небольшой комнате, открыл жалюзи на окнах. На улице лил дождь.       — Хочу домой. Эта погода меня расстраивает.       — Я тоже. Даже из постели лень вставать.       — Мне удалось билеты взять на сегодня. Ты счастлив?       — Безудержно.       Я отвернулся от окна и укрылся одеялом с головой.       — Сорен?       — Говорили только что.       — Сказал, что прилетаешь завтра?       — Не успел…       — Ясно. — Судя по стуку ботинков по паркету, Филип прошел к двери. — Я уехал.       Я вынырнул из одеяла.       — Куда?       — Для начала поесть… — Филип улыбнулся, когда я вскочил с кровати и начал одеваться. — Я внизу тебя подожду.       Оделся я мгновенно, есть хотелось сильно, впервые за пару недель.       Филип ждал меня на закрытой парковке отеля. Мы сменили столько разных мест жилья, начиная от роскошных гостиниц и заканчивая придорожными мотелями, что мне было трудно уже ориентироваться в пространстве. Парковку я нашёл с трудом.       — Я заплутал, — сказал скучающему Филипу, когда, наконец, нашел лифт, ведущий на минус третий этаж.       — Как же меня бесит эта машина, — ворчал Филип, выворачивая из бесконечного пандуса парковки.       Приезжая в новый город, Филип по несколько часов торчал в салонах проката автомобилей. Угодить ему было трудно. Я бы сказал — невозможно, но это не так. Раз нам удалось провести столько времени вместе и ни разу даже не поругаться, то да, ему возможно угодить. Я засмеялся, вспомнив, как после месяца постоянного нахождения друг с другом Филип спросил: «Как тебе удается не раздражать меня?», на что получил резонный ответ: «Я тоже удивляюсь, почему ты меня не бесишь». Собственно так все и прошло. Мы работали, иногда отдыхали, и все это время были вместе. И я не устал от него. В отличие от Сорена, который находясь от меня на расстоянии целого океана, одними лишь звонками по телефону, умудряется выматывать мне всю душу. К несчастью не только он.       У меня складывалось такое ощущение, что дома остался жужжащий разъяренный улей, который только и ждет момента вонзить в меня свои ядовитые жала. Я могу понять Рину, которая, как бы это ни было странно, уповает на меня о спасении Сореновой души, но этот Томас. Если Рину с её постоянными: «Поговори с ним. Он забросил работу, я не знаю, что делать. Он не отвечает на звонки…» — я мог сдержанно слушать. Но Томас, который взял на себя ответственность докладывать мне о каждом шаге Сорена, меня просто выводил из себя. Поначалу, он звонил мне почти каждый день. Я перестал брать трубку, тогда подключился Йоши. Они как мамаши трясутся над ребенком, которому нет дела ни до чего кроме своих желаний.       Если сложить все их рассказы воедино, то получалось, что ни с того ни с сего у Сорена на макушке обнаружилось число «666» и он пошёл поджигать церкви. Он разругался со всеми, забросил работу. Он как подросток на каникулах, только пьет и трахается. И во всем этом виноват я — так мне говорили. Не прямым текстом, конечно, но слов: «Я же предупреждал, что Сорен не выдержит, если ты его бросишь…» — было вполне достаточно.       Я опять грузился. Погода за окном располагала.       — Либерт.       — Я тут.       — Мне так не кажется.       — Нормально всё.       Я улыбнулся, увидев кислую мину Филипа, когда он нажимал кнопку выключения отопления.       — Что ты лыбишься? Неизвестно сколько людей до меня касались этой кнопки. Мне противно.       Из бардачка достал дезинфицирующий гель.       — Держи.       — Благодарю.       Чистоплотность Филипа была поистине веселым зрелищем. Не всегда, но в основном. Да, я много нового узнал о своем агенте. И если бы не он, меня бы размозжило в кашицу от того, что творится сейчас дома.       Мы стояли в пробке, в колонках играли Ramones, Филип вытерев руки, был спокоен. Я смотрел на него и волнения отступали.       — Филип…       — Я знаю. Всё хорошо…       — Только жрать сильно хочется.       — Не ной.       Время до вылета мы с Филипом провели, как два объевшихся морских котика. То есть валялись сначала на кровати в номере, потом на сидениях в аэропорту строили из себя студенистых инопланетян. Это самое ужасное в поездках — несколько часов до отправления домой. Когда нет сил ни на что, и ты постоянно смотришь на часы, не зная чем себя занять.       — Фи-илип, ну не могу больше…       — Я куплю тебе морожено. Хочешь?       Мы засмеялись. Дурка крыла несусветная.       — А что мы будем делать, когда вернемся?       — Считать деньги, приходящие на счет.       — Кайф! А потом?       Мы сидели на мягких креслах. Филип облокотил локоть на моё плечо и сказал:       — Ты не поверишь. — Улыбнулся такой привычной и уже ставшей родной улыбкой. — Работать дальше.       — Хорошо. У тебя случайно колес никаких не завалялось? Поспать бы сейчас.       Филип только хмыкнул и продолжил читать книгу.       Пройдясь несколько раз по залу ожидания, выпив несколько чашек кофе, съев ужасный сэндвич и посмеявшись над Филипом, пытавшимся выбрать себе поесть, мы, наконец, дождались — объявили посадку на наш самолет.       Чем ближе я был к дому, тем тяжелее мне дышалось. Так по крайне мере казалось. Я не знал, что меня там ждет. Не знал, что мне делать с Сореном.       Сев в кресло и пристегнувшись, посмотрел в маленький иллюминатор. Я должен был что-то решить. К моменту, когда шасси самолета коснутся родной земли, я должен буду прийти к какому-то решению.       У меня восемь часов на раздумье. У меня больше не было ни одной отговорки, чтобы уйти от этих мыслей.       Филип, развалившись в кресле, задремал. Самолет набрал высоту, а я не мог найти в себе решимость на откровенный монолог с самим собой.       Мне было страшно признаваться самому себе в том, как сильно я сейчас хочу увидеть Сорена.       Всё это время я только и делал, что сомневался. В этом Сорен прав, я никогда не воспринимал его как нечто большее в своей жизни, чем просто партнер для секса. У меня не замирало сердце при взгляде на него. Я не мучился, я спокойно спал, спокойно работал. Я никогда не волновался где он, с кем он, как он себя чувствуют? Меня никогда не занимали мысли о его жизни. Чем он дышит, о чем мечтает, чего боится? Мне было безразлично. Еще каких-то пару месяцев назад исчезновение его из моей жизни никак бы не повлияло на меня. С легкостью, может даже с облегчением, я отпустил бы его.       Так что же изменилось? Почему мне не хватало его присутствия рядом? Почему я не мог найти в себе, то спокойствие, в котором он постоянно меня упрекал?       Слышать его голос по телефону было так же мучительно, как и не слышать во все. Еще хуже скайп. Еще и видеть и не иметь возможности дотронутся. Почему он не чувствовал, что я тоже не могу беспечно болтать с ним?       Он так сильно злился от каждого моего слова. Каждый наш разговор заканчивался его истерикой. Я не мог сосредоточиться, я не мог работать, не мог спокойно спать. Все мое внимание было только на нём. Он обвинял меня, что не может работать. Требовал, чтобы я приехал. А я? Вместо того, чтобы игнорировать его королевские замашки, всерьёз задумывался купить ближайший билет на самолет и улететь к нему. К счастью рядом был Филип, он не дал мне загубить всё, только из-за глупого «хочу».       Как бы я ни старался, я не мог понять: чего хочет Сорен? А он не отвечал мне.       Почему он просто не прилетел ко мне? Я столько десятков раз задавал этот вопрос, что он потерял смысл. Я пришел к выводу — наверное это не то чего он хочет. Но тогда что?       Всё это время он не слышал меня, а я не понимал его. Мне нужно было всё выкинуть из головы, мне нужно было работать. А я только и мог, что закидываться все большим количеством таблеток, чтобы хоть как-то побороть желание забиться в угол и не видеть никого.       Я столько раз пытался говорить с ним, пытался объяснить. Боже, ну что я только не пытался, его ответом всегда оставалось одно и то же: «Иди на хуй!» и гудки в трубке.       — Куда ты! — Одернул меня Филип, когда пилот объявил о посадке.       Я сел обратно в кресло. Накрутив себя до предела, мне теперь хотелось поскорее выйти из замкнутого пространства. Я понял. Я, только что, почувствовал «причину» по которой я не мог отказаться от Сорена. Моё состояние и было ответом.       Филип со словами: «Вали, я заберу твой багаж», — отпустил меня.       Мы прилетели ночью. Три часа субботы. Конечно, город не спал. Неимоверно долго таксист ехал из аэропорта до центра города.       Я не знал дома ли Сорен. Звонить не стал, ни на телефон, ни в дверной звонок. Открыл дверь своими ключами. Мыслей в голове не было. Даже если его нет, мне станет легче уже просто от того, что я засну на его кровати. Но он был дома. Я это понял сразу, как вошел. Везде горел свет. У двери валялась верхняя одежда и явно не одного человека.       Пройдя в первую комнату, остановился в дверном проеме. В этот момент я почувствовал себя внезапно вернувшимся из командировки мужем. Сорен был с двумя парнями, они были настолько заняты друг другом, что никто не повернул головы в мою сторону. К счастью, к активным действиям они приступить не успели. Все трое были наполовину одеты.       Облокотившись о дверной косяк, я стал ждать. Я не испытывал ни злости, ни ревности. Мне было весело. Думаю, мои эмоции были похожи скорее на эмоции хозяина кошки, который придя домой обнаружил, что его домашний любимец растерзал обои и разодрал в клочья диван. И вот я стою и смотрю, как он сидит посреди всего этого безобразия и смотрит на меня невинными глазами, жалостливо мяучит, поджимая уши, думая, что хозяин будет его ругать. А я не буду, потому что обои давно пора менять, да и диван нужно выкинуть, потому что скрипит противно.       Первым меня заметил один из парней.       — О! А ты вовремя! Нам как раз четвертый нужен.       Я засмеялся и в этот момент обернулся Сорен. Видимо он был сильно пьян, потому что первые несколько секунд в глазах не наблюдалось узнавания.       Вывернувшись из объятий, он встал с дивана и, пошатываясь, подошёл ко мне. Дотронувшись до меня пальцами, он посмотрел мне в лицо.       Он стоял передо мной в один джинсах. Я заметил, как сильно он похудел. На плечах отчетливо была видна каждая косточка.       — Либерт?       — Привет.       Эмоций на лице Сорена не наблюдалось ни одной. С одинаковой вероятностью он мог сейчас, и разреветься, и послать меня на хуй. Зная Сорена, я ждал и того, и другого одновременно.       — Эй, так что?! — Не выдержал кто-то из остывающих любовников.       Сорен завис. Обняв его за плечи, сказал:       — Парни, вам пора домой.       — В смысле?       — На хуй валите из моей квартиры! — Они оба вздрогнули от громкого голоса Сорена.       Два раза повторять не пришлось. Они довольно быстро ретировались, оставив нас в звенящей тишине.       Я опять ждал. Облокотившись на стену, наблюдал, как Сорен мерит шагами комнату. Немного, но я все же позволял себе надеяться на более теплый прием. Объятия там, поцелуи все дела. Но нет. Сорен был непреклонной горой, затевающей извержение.       — И даже сейчас ты молчишь! Ты застал меня почти трахающегося с двумя типами и ты молчишь! И ты еще будешь говорить, что всё хорошо?! Ну, скажи, — он остановился и посмотрел на меня, — тебе же все равно?! Ты ведь не ревнуешь. Зачем ты тут? Что ты хочешь? Мог бы уйти и не ломать мне кайф.       — Тебе так хочется ругаться сейчас?       — Да, блядь, да! Я хочу ругаться, — он швырнул диванную подушку в меня.       — Я хочу видеть, что ты хоть что-то ко мне испытываешь! Я хочу, что бы ты орал на меня, хочу, чтобы набил морду этим двум уёбкам! Хочу, чтобы ты хоть как-то показал, что тебе не все равно…       — Мне не все равно.       На пол полетела бутылка, стоявшая на столе.       — Я ненавижу тебя! — Он пнул босой ногой осколки стекла. — Ненавижу всё, что связано с тобой! — Со всей силы смахнул со стола сложенный ноутбук. — Я не могу так! Я не могу жить! Блядь! — Он вытащил осколок из стопы, швырнул его в мою сторону. — Ну почему ты такой?       Его накрыла истерика, он кричал на меня всё громче и громче, а я ждал момента, когда он выдохнется. Спорить с ним, в таком состоянии смысла не было. Он ходил из стороны в сторону, пачкая светлый ковер остатками алкоголя и своей кровью. Он не видел и не слышал ничего кроме себя.       Наконец он сел на диван.       — Ты успокоился? — Зря я это спросил.       — Не произноси, блядь, при мне это слово! Я всё время только и пытался успокоиться! Блядь, ты… я… — Он закрыл лицо руками. — Уйди. Вообще уйди. Я не хочу видеть тебя больше!       Я молчал.       — Я только и могу, что раздражать тебя. Я не подхожу тебе. Я не нужен тебе. Я никому такой не нужен. — Вскочив с дивана, подошел ко мне. — Я не могу быть другим. Понимаешь? Я такой, какой я есть. Я истеричка и я ненавижу себя за это. Но я… — Он замолчал. — Либерт. — Посмотрел на меня. — Уходи. Давай всё закончим сейчас. Пожалуйста. Я не могу вывернуть себя наизнанку и стать другим человеком, не могу. Это не в моих силах. Выхода нет… — Его тон становился всё спокойнее, он стоял в метре от меня, засунув руки в карманы и опустив голову. — Я знаю, я изрядно потрепал тебе нервы. Ты же не мазохист. — Он натянуто улыбнулся. — Тебе не нужны такие отношения. Да и я не знаю, сколько еще смогу находиться в этом напряжении. Я так устал.       — Я тоже.       — Что? — Он поднял голову.       — Я тоже устал.       — Ты ведь знал, да? Знал, что будет, когда ты приедешь.       — Догадывался.       — Зачем тогда приехал?       — Потому что рано или поздно, но ты успокоишься.       Сорен поджал губы и отвернулся.       — Я успокоился. И что теперь?       — Иди сюда.       Он подошёл. Позволил себя обнять. Его тело было словно деревянным, как будто каждый мускул напряжен.       — Ты еще не успокоился.       — Успокоился. — Пробубнил тихо.       — Я посчитаю, что ты успокоился тогда, когда ты обнимешь меня.       Он обнял.       — Не так.       Он обнял сильнее.       — Все еще нет.       Улыбаясь, Сорен привстал на носочках и, обняв меня за шею, зарылся носом в мои волосы.       — А так?       — Почти, но еще не совсем.       Отстранившись, он легко поцеловал меня в щеку.       — И что это было? Я что твоя бабушка?       Он засмеялся и поцеловал меня в губы.       Прижав его к себе сильнее, сказал:       — Я очень скучал.       — Врёшь. — Сказал мне в ухо.       — Знаешь, меня не особо волнует, твоя истерика. Меня не волнуют эти парни. Мне всё равно, что ты вытворяешь со своей жизнью. Она твоя и не мне тебе указывать…       Он сильнее стиснул в объятиях мою шею.       — Либерт…       — Не перебивай меня. — Он ткнулся ко мне в плечо и замолчал. — Единственное, что меня задевает. Единственное, из-за чего я сейчас могу уйти… — Сорен чуть ли не задушил меня. — Если ты меня раньше не убьешь.       — Прости.       Он убрал мои руки с себя. Встал передо мной.       — Сорен, — он поднял голову, — если ты не веришь моим словам, то выхода действительно нет.       — Ты, правда, скучал?       Я только цокнул языком в ответ.       — Ну, не сердись.       Опять накинулся на меня, прижимаясь еще сильнее, сказал:       — Прости меня.       — Почему ты не приехал?       — Прости меня.       — Ты не давал мне работать своими истериками.       — Прости меня.       — За что именно ты сейчас просишь прощения?       — За то, что не верил твоим словам.       — А если я сейчас скажу, что у меня самолет через пару часов. Что-нибудь изменится?       Он посмотрел на меня безумными глазами.       — Ты…       — Так что тогда?       Он помолчал. Стоял, прижавшись, грея своим теплом.       — Мне нужно время.       — Для чего?       — Для того, чтобы поверить, что я, — и он произнес совсем тихо, — нужен тебе.       Я вздохнул, а Сорен ни с того, ни с сего, отошел от меня и сел на диван.       — Сорен, я не хочу тебя менять. — Он поднял голову и еле-еле улыбнулся. — Чем ты опять недоволен?       — Собой.       — Это хорошо. — Подойдя, я взъерошил его волосы. — Значит, ты небезнадежен.       Хотел бы я сказать, что твой эгоизм это именно то, чего я хочу. Но ты не поймешь. Ты именно тот человек, которого мне так не хватало — искренний в своих чувствах, импульсивный, разрушающий на своем пути всё, в том числе и меня.       Ты никогда не поймешь, как мы с тобой похожи. Различия лишь в том, что ты можешь справиться со своей «бурей», а для меня она патология. Твои слова — это мои мысли. Чувствуя себя «ненужным» ты уничтожаешь мир, а я сторонюсь его.       Только твои «горящие» глаза заставляют «гореть» и меня. Ты сжигаешь во мне черноту, что накопилась за всю жизнь.       — Либерт, ты так нужен мне. Это тяжело, — он обнял меня за талию и облокотил голову на мой живот, — когда ты далеко. Либерт. Прости. Я не знаю. Я не могу найти объяснений своему поведению. Когда ты тут, рядом, когда я могу дотронуться до тебя, я сам себе кажусь ужасным чудовищем. Во мне столько неуверенности в себе и она вся выходит наружу, как только тебя нет рядом. Я пытался, пытался, как мог отвлечься. Пытался писать, пытался не думать. Но у меня не получалось. Ты слишком мало был рядом, чтобы я мог так долго прожить без тебя. Не уходи. Я не смогу без тебя. Либерт, — он прижался ко мне лбом, — я…       Погладив его по голове, ответил:       — Я тоже люблю тебя.