Сборник рассказов

Описание: Что лучше: «долго, но больно» или «быстро, но счастливо»?       Вчера ночью потянул мышцы на спине. Каждое движение отдавалось тянущей болью. И ладно, это приятно. Вот только не тогда когда сидишь в компании десяти человек полностью увлеченных мозговым штурмом.       Мы обсуждали концепцию трехдневного маркета в одном из строящихся зданий на окраине города. Что я тут забыл? Во-первых, моё PR-образование требует от меня участия в подобных мероприятиях. Продвижение и реклама — это моя страсть. То на что я готов тратить безумное количество своих сил. Во-вторых, я тут по своей прямой обязанности. Визуальную составляющую будет делать мой фотограф. А вот, что конкретно он будет для этого снимать мы сейчас и решали.       Процесс творения у нас сегодня идет с одиннадцати утра и до тех пор, пока все мысли не кончатся. Мы сидели, лежали, ели, пили, курили и все это не прерывая постоянного пиздежа. Кайф. Когда воображение работает на всю катушку, я ментальные оргазмы получаю, честное слово. Сегодня для нас всех существует только это замкнутое пространство, в котором наши сознания рисуют новые вселенные.       — Фил, пойдем на террасу выберемся. Тут так накурено, что у меня глаза слезятся.       — Пошли, — я поморщился вставая, тело затекло от сидения в кресле. Мышцы на спине приятно ныли.       — Ах-ха, одно из двух либо ты вчера был на тренировке, либо ночка удалась на славу, — Стив ухмыльнулся.       Я ответил на улыбку. Мы друг друга знаем с института, так что ему можно высказываться в подобном тоне.       — Судя по улыбочке, второе, да?       — Судя по твоему жаркому интересу трахать тебе сейчас некого.       В ответ Стив заржал и пошел вверх по лестнице.       Выйдя на террасу, встали у парапета. Вид шикарный. Солнце уже почти село. Небо заполонили маленькие облака, окрашенные в пурпурные и оранжевые тона. Романтика, блядь. С другой стороны небо как небо. А вот ты, Либерт, всегда в нем, что-то видишь. С самого первого раза, когда тебя увидел, я был поражен тому взгляду, который ты дарил нашему небосклону.       — Так хорошо и так язык устал, что, кажется, промолчать можно целую вечность.       Стив был прав. Усталость уже брала вверх, тем более, все основные вопросы мы уже обсудили. Молчать было очень приятно, поэтому я не ответил. Тем более, сейчас прессованное месиво мыслей заполонивших мою голову за этот день, начало потихоньку рассасываться. И на их место пришло, то о чем я старательно не думал весь день.       Я так и не ответил на письмо Либерта. Конечно, я не забыл. С утра, как только моё тело смогло встать и проснуться в ванной, я прочитал его. Либерт, как и обещал, постарался объяснить мне в письме, что его не устраивает. Перечитав письмо несколько раз, я примерно понял его мысль. Вот только это понимание было слишком абстрактно. Суть в том, что то, что нравиться ему, не соотноситься с тем, что хочет заказчик. Это было понять не трудно, потому что это извечная дилемма. Но как Либерт хотел обойти эту проблему я понять не смог. Его пространственные объяснения, вкупе с постоянными аналогиями (Ему кажется, что с ними понимать легче. Ни хуя). запутали меня так, что я чуть не опоздал на встречу. И теперь мне ничего не оставалось как позвонить ему и признаться в том, что я тупой мудак. В самом деле, никогда у меня не возникало подобных проблем. Все с кем я работал, могли объясняться стандартными фразами. Либерт же, кажется, что его способ мыслить никогда не станет для меня понятным. А я ведь, правда, стараюсь.       — Я подумал, что пора валить. Есть хочется.       — Ага, и чего-нибудь посущественнее, чем дохлый фастфуд.       — Точно!       За время, что потребовалось на подведение итогов и прощания, меня уже основательно начало потрушивать. Если бы я с утра позвонил и признался, в очередной раз, что не понял его мысли. Всё было бы нормально. Да Либерт бы постебал меня, но он бы объяснил и мы бы нашли решение, даже по телефону. Сейчас же. Прошел весь световой день. На часах пол-одиннадцатого. Либерт не звонил, значит сердится. А я соскучился по нему. И что делать в данной ситуации? С какой стороны не посмотри — я виноват. Ладно, будь на месте Либерта любой другой фотограф, я бы так не волновался. В конце концов, до сдачи заказа еще много времени. Блядь, но мой мальчик терпеть не может делать всё в последний момент. И это меня всегда радовало.       Выйдя на парковку, распрощался с попутчиками и направился к своей машине. Он сейчас, наверное, дома. Наверное, с Сореном. Я вздохнул. Ладно, нужно просто позвонить и всё. Дальше как-нибудь разберусь.       Сел в машину и уставился на телефон. Самое главное сразу дать понять, что я раскаиваюсь. Да.       Вызов. Гудки в трубке. Неужели не возьмет?       — Я тебя слушаю, — голос лишенный всяких эмоций. Ну, удачи мне.       — Прости, признаю, я тупорылое мудило. И мало того, что ни хуя не понял, так еще и не позвонил. Но я, правда, был занят весь день, вплоть до этого момента. И я очень старался понять, но так долго думал, что чуть не опоздал на встречу и времени, чтобы позвонить тебе не было. Не злись на меня, прошу. Я раскаиваюсь и готов понести любое наказание.       Я тихо выдохнул. На той стороне молчание. Злится?       Не сказать последнюю фразу я не смог. Это во мне желание его увидеть говорило. Как бы я хотел, чтобы он понял мои слова, так как я этого хочу.       — Ладно, — фух, хуй на желания положить. Лишь бы не злился, — Я вообще так и думал. А вообще, — судя по голосу, он улыбнулся, — я тоже старался написать понятнее. Но не вышло, прости.       — Думаю, через еще пару-тройку лет мы научимся понимать друг друга с полуслова, — я тоже позволил себе улыбку.       — Я тебя и так понимаю, только когда ты рядом. Между прочим, — он хмыкнул, — ты тоже не особо внятным языком письма пишешь.       — Ни кто никогда не жаловался, — я засмеялся. Знаю, что Либерту трудно воспринимать сухой тон деловых писем.       — Это всё замечательно, — хм, что за смена тона, — но не пытайся уйти от темы.       — В смысле?       — Я тебя еще не простил.       — Да-а? — Я удивленно протянул.       — Естественно, нужно же тебя воспитывать. Ты так вообще от рук отобьешься.       — И?       — Предлагаю тебе самому выбрать своё наказание. — Ох, блядь, так вот ты о чем! — Так будет даже интереснее. Но я естественно могу отклонить твоё предложение, — уточнение было явно с намеком. Хорошо. Мы поняли друг друга. Уж в чем в чем, а в делах касающихся наших отношений мы понимаем друг друга с полу вздоха.       — Жаль, а то я чувствую себя таки-им виноватым, что готов на всё ради твоего прощения, — ну всё, ты сам начал, теперь меня понесло.       — Отлично. Можешь приступать прямо сейчас. Для начала я есть хочу.       — Ты в студии? — О боже, так ты ждал моего звонка?       — Нет, — черт, видимо я позволил слишком много энтузиазма в голосе и он это уловил, — я у Эрика и мы с удовольствием примем от тебя доставку еды на дом.       — Хм, а что вы там делаете?       — Только что рубились в последний Resident Evil, он на двоих и…       — Либерт, — я быстро перебил его, — не надо, не объясняй. Я всё ровно не знаю о чем ты.       — Милый мой, ладно. Ключевое слово xbox. Главная мысль, что мы есть хотим. Так что давай, напряги свою прекрасную задницу и двигай к нам.       — Ну-ну, насколько моя задница прекрасна ты знать не можешь, — в трубке послышался смех. — Насчет еды, есть какие-нибудь пожелания?       — У нас есть пожелания к будущей трапезе? — Это вопрос Эрику, что он ответил, я не расслышал, — Отлично! Я тоже так считаю! Филип, значит нам мяса, только без извращений. Хорошо? Помни, что ты наказание отбываешь. Так что не делай вид, что не знаешь о моих вкусах, — какой он открытый сегодня, это влияние Эрика, не иначе. — Так, ну и к мясу что-нибудь…       — Думаю, грилованная спаржа с кунжутом подойдет, да? — Не смог сдержать смех, когда Либерт еле слышно пробормотал жуткие ругательства в сторону спаржы, данного блюда и итальянцев в частности.       — Картошки. Хорошо? Просто картошки, просто салата и просто белое мясо.       — То есть ты желаешь искушать птицы?       — Эрик свинины хочет, — Либерт засмеялся, по-моему, я слышал и бас Эрика, — короче, молю быстрее приезжай! Я знаю, ты привезешь всё вкусно.       — Ладно, понял. Буду сегодня очень хорошим, — после паузы, — И Либерт…       — М?       — Нет ничего, скоро буду, — не знаю, что я конкретно хотел сказать, просто не смог сдержать легкомысленного и какого-то уж слишком наивного порыва. Надеюсь, Либерт не заметил.       Выезжая с парковки, размышлял в какой ресторан лучше заглянуть, когда лежащий на соседнем сидении телефон завибрировал. Пришлось остановиться.       «Зачем ты это сделал? Я теперь заинтригован» — Ох, мама родная, он подумал, что я специально. Мой милый идиот. Как это увлекательно, мы так затрахали друг другу мозги своими играми, что уже не в силах отличить искренность от наебалова. С другой стороны, даже наши безобидные подколки, со стороны, порой, выглядят откровеннее высокопарных признаний. Не буду отвечать, пусть думает обо мне. Я улыбнулся и нажал на педаль газа.       Раз уж Либерт дал мне наказ не выебываться и купить то, что ему нравиться решил поехать в один из его любимых ресторанов — Gramercy Tavern, который к тому же работает до утра. Уютное место, мы с ним там частенько обедаем. По словам Либерта, кушать за столами из состаренного дерева полезно для пищеварения. Да, причинно следственную связь я тоже уловить не могу. Но это и не важно, главное, что нас обоих это место устраивает.       Выпив две порции карамельного латте и выкурив три сигареты, я принял свой заказ и отправился, наконец, к Эрику.       С момента знакомства с лучшим другом Либерта прошло около года. За это время я смог проникнуться этим человеком, в достаточной степени, чтобы получать удовольствие от общения с ним. Помню, моё первое впечатление было, мягко скажем, шокирующим. Эрик этакий грубоватый «медведь» из глубинки. Но не в этом его «изюминка» для меня. Знать Эрика означало знать Либерта. Мне потребовалось три года, чтобы получить эту возможность.       У Либерта есть внутренняя граница, за которую попасть практически не возможно. Это его барьер внутреннего равновесия. Эрик для Либерта гарант стабильности. Единственный человек у которого Либерт может попросить помощи. А помощь ему нужна на протяжении всей его жизни.       Часы известили меня о начале нового дня. До дома Эрика оставалось минут пятнадцать. Мне так натерпелось приехать, что я даже скорость позволил себе превысить, немного. Надеюсь, я не застану два сонных трупа. Если так случиться, то Либерту не поздоровиться. Хорошо, что при Эрике я могу позволить себе некоторую долю свободы. Да и Либерт чувствует себя комфортно, даже когда меня начинает немного заносить в своих действиях. Конечно, я не позволяю себе откровенных домогательств…а вообще нужно попробовать. Вдруг и это прокатит. Эрик давно дал мне понять, что не против моей кандидатуры на роль «женушки» своего лучшего друга. Я не стал его поправлять, пусть называет, как хочет, лишь бы был толк. А он, насколько мне известно, есть. Практически всегда именно Эрик приглашает меня во всякого рода авантюры, а не Либерт. Как мне однажды было сказано: «Ты мой элемент контроля. Как только Либерт начинает артачиться, или отговариваться встречей со своим писателем, я ему шах и мат ставлю всего одной фразой: а Филип согласился. И мой дорогой друг тут же забывает, что у него какие-то дела». Приятно, ничего не скажешь. Приятно, что теперь и я причастен, как выражается Эрик: «к действиям направленным на сбалансирование чернухи в мозгах Либерта».       Однажды, правда, Либерт всё-таки не смог. Эрик накупил у кого-то травы подешевке и предложил смотаться на побережье. Курить и разглядывать медуз. Ну, кто от такого откажется? Я не смог. А вот Либерта взяли за яйца и утащили совершенно в другую сторону. Кто? Сорен конечно. Так что на момент нашего трехдневного трипа его не было в городе. Я, по правде говоря, немного сомневался. Ведь это был первый раз, когда я был с его друзьями без него самого. Но, как и предполагалось зря. В тот раз мы душевно так погуляли, что теперь мне не только Эрик названивал. Правда, от предложений других знакомых Либерта я всегда отказываюсь. Они мне не интересны.       Звонок телефона выдернул меня из приятных воспоминаний.       — Ну, где ты? — Бог мой, Либерт просто промурчал этот вопрос мне в ухо.       — Котеночек, у тебя голодный обморок подступает? Держись? Я в паре кварталов.       В трубке вздох и гудки. Идиот. Поскорее бы тебя увидеть! Интересно, думал ли ты о нашей вчерашней встрече? Об Айке? Думал ли о том, что всю эту ночь я был с ним? Не поэтому ли сейчас так настойчиво зовешь к себе?       Нужно узнать, как там Сорен поживает.       Дверь открыл мне Эрик. Как обычно сотряс мое тело, приветственно похлопав по плечу и тут же забрав пакеты с едой, отчалил в гостиную. Я разулся. Прощайте мои чистые носки. Ни Эрик, ни Либерт не отличались страстью к чистоте. Однажды предложенные тапочки я тоже не решился надеть. Но и ходить босиком, как эти два друга, я тоже не мог себе позволить. Поэтому я давно наплевал и принял всё как данность, от которой никуда не денешься.       Повесив пиджак на вешалку, прошел вслед за Эриком.       Зайдя в гостиную, вздохнул с облегчением. Они были вдвоем. Очень хорошо. А мой мальчик был еще и в одних джинсах. Как опрометчиво с его стороны. Ладно, предположим, он это сделал намеренно. И это еще приятнее.       Увидев меня, Либерт расплылся в улыбке. Ничего не сказал, так как уже жевал. Что за манеры?       У Эрика довольно большой дом в два этажа. На втором я никогда не был. Думаю там только спальни. На первом же скромная кухня, небольшой холл, потрясающая своими размерами гостиная с лестницей на второй этаж и несколько гостевых комнат. Плюс туалетная комната. Одна. Что меня всегда удивляло, но с этим я тоже смирился. Как и с тем, что по возможности всегда избегал посещения этого удивительного помещения.       Не смотря на то, что гостиная была просто огромной. В ней находился всего один диван (тоже большой, кстати), стоящий по центру, небольшой стол рядом с ним. На стене висела плазма вселенских размеров. Ну и еще пару стульев. Всё остальное пространство, преимущественно около стен, занимал различный хлам, к которому я никогда не присматривался.       Пройдя к дивану, присел. Либерт и Эрик разместились на полу вокруг стола и молча, работали челюстями. Очень активно, кстати говоря, видимо действительно ничего не ели давно.       — Офень вкусно.       — Прекращай болтать с полным ртом, Либерт.       Он картинно закатил глаза и, проглотив пищу, сказал:       — Не нуди. Я тебе благодарность высказываю.       — Приятного аппетита.       Либерт послал мне воздушный поцелуй и переключил всё свое внимание на еду. Какой он все-таки сегодня любвеобильный. Не иначе как они с Эриком тут не только в приставку играли. Думаю еще и закинулись чем-то для улучшения впечатлений. Интересно, очень интересно.       В ожидании пока они насытятся, я закурил. Смотреть на сосредоточенно принимающих пищу было не прилично. Поэтому, чтобы отвлечься от созерцания шеи и плеч Либерта, на которых сейчас восхитительно лежали его распущенные волосы, решил рассмотреть хлам вокруг. У стены слева было что-то не разборчивое, света тут было явно не достаточно. Надо мной висела одна лампочка. Да просто висела на проводе, бог мой лучше об этом не думать. Стена справа была лучше освещена. Тут лежали стопками книги, журналы и диски, наверное, с видеоиграми. Это было не интересно. Что читает Эрик, мне было безразлично. Далее какие-то странные предметы: поломанный стул, банки с красками, строительные принадлежности и системный блок еще притулился к ним. Хорошо, что Либерт не столь безнадежный неряха.       Мой взгляд бесцельно блуждал по странному сбору предметов, когда один из них заставил сосредоточиться. Уж очень знакомая коробочка, возвышалась над очередной стопкой с дисками. Выкинув окурок в ужасающего вида банку, встал и направился на разведку. И уже тут я увидел, что моя догадка подтвердилась. Подошел и взял в руки знакомую вещь. Которую, я, кстати, очень тщательно и долго выбирал.       — Так вот где ты спрятал мой подарок! — Я обернулся, держа в руках прозрачную пластиковую коробку.       Либерт обернулся и, заметив, что я держу в руках, расхохотался. Эрик тоже выпрямился, чтобы рассмотреть предмет. Увидев, хмыкнул и переключился обратно на еду.       — А что? — сказал, отсмеявшись Либерт, — тут он в безопасности.       — Ты хоть коробку открывал?       — Открывал, — Либерт задрал голову на подошедшего меня, — посмотрел, закрыл.       — Даже не примерил?       В ответ мне была лишь улыбка.       — Вставай!       — Ну, уж нет. Ты наказанный, не я. Я не буду его одевать.       — Хорошо, — я открыл коробку и, кинув её на диван, взял в руки черный ошейник, — Объявляю тебе официально, что я обиделся на тебя, так что…       — Фи-илип, ну прекращай.       — Нет. Знаешь, я вообще заберу его. Раз уж ты так относишься к моим подаркам, — я повертел ошейник в руках, — думаю, мне не составит труда найти того, кто с радостью его от меня примет.       — Подарки нельзя забирать!       — Отвали, я уже даже придумал, кому отдам, — и я мечтательно улыбнулся, рассматривая в своих руках ошейник.       Либерт попытался отобрать у меня его, но я, сделав шаг, назад не дал ему этой возможности. Он всё так же сидел на полу, так что руки не дотянулись. Естественно я не собирался никому передаривать с такой любовью выбранную именно для него вещь, но думаю, он поверил. Боже-боже, может даже подумал об Айке? Или о ком-то из моих бывших? Он-то не знает, что они таковыми являются. Как увлекательно. Что же ты будешь делать?       — Филип, отдай его мне, — встрял до этого мирно жующий Эрик.       — А тебе зачем?       — Ну-у, — задумчиво протянул, — был у меня период, когда я очень хотел втянуться в Тему…       Я удивленно уставился на Эрика.       — Ты меня всё больше удивляешь. А поподробнее?       Они с Либертом переглянулись и, видимо что-то вспомнив, дружно засмеялись. Значит и Либерт был в это замешан? А я-то всё гадал, откуда у него познания о БДСМ. Так вот почему фотограф так спокойно отреагировал на мой, казалось бы странный, подарок. Когда я ему его вручил, он лишь улыбнулся и сказал, что ожидал от меня нечто подобное. Кстати я тогда расстроился. Хотел удивить и не получилось.       — Выкладывайте, — сел на диван и стал ждать, пока они успокоятся. Закрыв лицо ладошкой, Эрик выдавил сквозь смешки:       — Это был настоящий пиздец. Я не хочу об этом вспоминать.       — Ахаха! Значит, я расскажу! — Либерт смотрел на меня и улыбался. Бог мой, а глаза-то светятся. Каким же он открытым становиться, когда мы вот так втроем сидим и всякой хуйнёй страдаем.       — Это было, — он посмотрел на Эрика, — наверно года три назад. Да?       — Бо-ольше, думаю, лет пять.       — Ладно, — Либерт пожал плечами, — не суть важно. Так вот мой милый друг, — очередной смешок, — ни с того ни с сего загорелся отношениями дома и саба. И это был действительно пиздец! Потому что мне пришлось столько всего узнать! За какие-то пару недель Эрик просто вливал в меня всё, что находил на просторах интернета. А мне приходилось терпеливо слушать.       — Ой, да ладно, — перебил его виновник рассказа, — тебе тоже было интересно. Порой.       — Блядь! Порой, — Либерт посмотрел на меня, — это первые пару дней. Эрик вообще помешался. Все наши вечера строились только на этой Теме. Мои бедные глаза! — Он картинно закрыл их рукой, — мы посмотрели столько БДСМ порнухи! Честно, меня уже подташнивать стало от всех этих падлов, стеков, наручников и распорок, блядских зажимов и прочей хуйни. А этот, — он ткнул пальцем в сторону веселящегося друга, — слюнями истекал по всей этой дребедени.       — Хуёвый из тебя рассказчик! — Эрик стукнул кулаком по столу, — Короче, мне действительно было очень интересно, — посмотрел на меня. — А его, — он кивнул в сторону Либерта, — никто не заставлял со мной во всём этом разбираться.       — Я же не мог тебя бросить! Ты же потом меня этими розгами и отхлестал бы. Бля-а-адь! — Он заржал, — бил бы и приговаривал: « Ах ты, сука не благодарная, друг еще называется!» Ёбаные пиздецы! Но всё это не зря. Я не жалею о том походе в клуб! — И он опять засмеялся, упав лбом на стол.       — Иди в сраную пизду! Это же ты меня заставил!       — Естественно! Толку-то думать, нужно было попробовать!       — Если бы не ты, может быть у меня бы что-то и получилось!       — О, небо, — Либерт поднял руки к потолку, — благодарю тебя, что избавило меня от кошмара этого!       Бог мой их реально понесло. Но мне очень нравилось вот так сидеть и слушать их препирательства. Можно очень многое узнать, пока Либерт с такой легкостью выдает факты своей биографии.       — Стоп. Хватит орать, — оба уставились на меня, — Либерт не мешай Эрику рассказывать.       Мне было слишком интересно узнать всё до конца. Нужно было их вернуть к мысли, а то сейчас они могут опять вспомнить про какой-то велосипед, который Либерт раздолбал еще в институте. И Эрик до сих пор ему это припоминает, когда они начинают ворчать друг на друга.       — Понял смерд. Жуй, сиди молча!       Либерт демонстративно отодвинул от себя пластиковую тару с едой и на коленках подполз к дивану. Развалился рядом на полу, облокотившись локтем о моё колено, уставился на друга. В разрезе темы нашего разговора это смотрелось умилительно! Конечно, я не стал себя сдерживать. Выпрямившись на диване, дотянулся до его лохматой макушки и погладил.       — Котеночек мой, — в другой руке я все также держал ошейник, — может, ты передумаешь? — Помахал перед его лицом моим подарком.       Запрокинув голову, Либерт посмотрел на меня и улыбнулся.       — Хорошо. Надевай, — и он подарил мне лукавую ухмылку, — при условии, что никогда больше меня так не назовешь.       Мы замерли, буравя друг друга взглядом. Черт. Вот это выбор. Смогу ли я сдерживаться? И что будет, если я все-таки не смогу? Ладно, по край не мере сегодня я могу сделать над собой усилие и не называть его так. А потом разберемся.       — Договорились, — еле касаясь пальцами его шеи, я аккуратно убрал волосы на одно плечо и надел ошейник. Потрясающая картина. У Либерта кожа совершенно не загорелая, так что контраст с черным ошейником и темными волосами был восхитительным.       — Доволен? — Либерт обернулся ко мне. Одной рукой он ощупывал черную кожу, наверное, очень непривычные ощущения. Я улыбнулся. Котеночек был таким милым, хмурился задумчиво.       — Да, вполне. Я знал, что тебе очень пойдет. Что скажешь Эрик? — Всё еще улыбаясь, с трудом перевел взгляд на сидящего невдалеке притихшего друга. В ответ Эрик пожал плечами и хмыкнул.       — Не думаю, что Либерту уж очень идет роль «submission» — он сделал пальцами в воздухе кавычки, — но тебе, конечно, виднее, — улыбнулся и, прихлебывая из картонного стаканчика кофе, подмигнул мне.       — Полюбовались, и хватит, — всё это время Либерт сидел тихо, действительно задумался о чем-то.       — Нет, — наклонившись, перехватил его руку, тянущуюся к застежке, — что ты вредничаешь?       Либерт недовольно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на мою руку, держащую его.       — Так, — повернул мою кисть, чтобы посмотреть на циферблат, — полчаса…       — Два, — я тоже посмотрел на свои часы, — как раз три будет.       — Час, не больше.       — Договорились, — мы переглянулись. Как обычно Либерт не смог не улыбнуться мне в ответ, — отлично, — откинувшись на диван, скрестил руки на груди, — Эрик я всё еще хочу услышать твою потрясающую историю.       Закурив, Эрик сел, облокотившись на одну руку и улыбаясь, уставился в окно, на соседней стене.       — Ну что тут еще скажешь. Если бы не мой хуёвый лучший друг я бы, наверное, действительно долго не решился бы перейти к практике. Мне, правда, было очень интересно, но…       — В роли Дома же, как я понимаю?       — Да, — Эрик ухмыльнулся, глядя на меня, — естественно.       — Почему естественно? Не вижу ничего зазорного в подчинении.       — Ой, — он махнул рукой, — не забывай, что мы сейчас о женщинах говорим.       До этого времени тихо сидящий Либерт, засмеялся.       — Прости-и, — он заставил себя успокоиться, — но как только я представляю, меня на ха-ха очень сильно тянет. Как блядь, вспомню всех этих баб в коже, аж пиздец подкатывает. Так что, — он обернулся ко мне, — не могу понять, каким человеком нужно быть, чтобы ловить кайф от того, что тебя женщина унижает. Это так ужасно. Учитывая всё то, что мне пришлось узнать об этом. Блядь, — он сидел, облокотившись рукой о моё колено и улыбаясь, смотрел на меня, — да ты когда-нибудь читал анкеты сабов мужиков? Тут даже курить не нужно, прет несусветно! Как можно возбуждаться от чего-то подобного?       В его проникновенной речи меня заинтересовало лишь одна фраза: «тебя женщина унижает». Оговорочка по Фрейду? Или нет? Воспринимаешь ли ты, как унижение роль нижнего? Или нет? Вот это мне по-настоящему интересно. К сожалению, узнать я этого сейчас не мог.       — Понятно всё с вами, — я посмотрел на Эрика, — с таким отношением у вас никогда ничего не получилось бы в БДСМ.       — Я тут не причем, — Либерт ткнул меня локтем в ногу. Я решил не обращать внимания.       — Да, наверное, ты прав, — Эрик вздохнул и выкинул окурок, — но тогда я об этом не думал. Адреналин кипел.       — Так и что дальше-то было?       — А дальше, — неугомонный котеночек опять влез, — мы накачались амфитаминами и пошли в «Pandora's Box».       — Даже так? А почему не в «Paddles»? Почему ты предпочел заплатить? На меня уставились две удивленные пары глаз.       — Фи-илип… — начал Либерт, но я его перебил.       — Что? Почему ты думаешь, что я не могу знать? И так, — перевел взгляд на Эрика, — ты пришел и попросил себе женщину саба? И что? Ты же и понятия, наверное, не имел, что с ней делать дальше? Эрик, улыбнулся и в который раз закрыл лицо ладонью.       — Я не хочу этого вспоминать.       — Смысл в том, — Либерт залез на диван и сел рядом со мной, — что мы тогда это тоже понимали. Поэтому Эрику и стыдно сейчас. Но тогда нам было очень весело, и он не особо парился. — Котеночек сидел ко мне в пол оборота и задорно улыбался. В ошейнике, боже, как это мило. Я с трудом держал себя в руках. На хера он так близко сел? — Короче ему присоветовали какую-то крутую бабу…       — Daddy? Ой, — совсем забыл, что мы о женщинах, — в смысле Dominatrix?       — Ну, да-а, — Либерт засмеялся, — я остался в зале. Приткнулся в углу и тихо ржал в кулак в ожидании этого героя вечера, — он косанул на Эрика, который лишь молча улыбался, — ты мне ведь так и не рассказал, что конкретно там было-то?       — И никогда не расскажу.       — Короче… — Либерт обнял меня за шею и, уткнувшись ко мне в плечо, заржал.       — Не думаю, что он скоро успокоиться, — продолжил Эрик. — В итоге всего того, что там произошло, секьюрити вышибли нас из клуба. Причем пригрозили, что если еще раз увидят, в полицию сдадут, — и он тоже рассмеялся.       — Спрашивать о подробностях не имеет смысла? — На моем плече уже хрюкали от смеха.       — Блядь, когда я увидел, — начал Либерт сквозь смех, — когда увидел, как Эрика тащат два шкафа, я же не мог не вмешаться. Фу-ух, — он поднял голову, — я и вмешался. Тем более, что у него под глазом фингал красовался, а сам он не мог идти от того, что ржал как умалишенный. Ну, я вмешался, мне тоже вмазали, а мне так смешно стало от того, что Эрику так смешно. Короче нас обоих потащили и выкинули на улицу. Вот и конец истории, — он встал с дивана и, взяв сигареты, закурил, усевшись на пол.       — После этого у меня всё упало на Тему.       — Ага, больше мы к этому не возвращались.       Какие же они идиоты, боже. Чертовы торчки. Но я рад, что у них ничего не получилось. Неизвестно остался бы в стороне Либерт, если бы Эрик глубоко увяз в Теме. А вытаскивать Либерта еще и из этого. Тут уж точно терпения бы у меня не хватило. Нет, скорее шансы на успех у меня были бы очень маленькие. Да и Сорену бы ничего не светило вообще. Так-так, вспомнил на свою голову. У Либерта зазвонил телефон. Он встал и отошел в сторону и только тогда ответил. К счастью мне все равно было слышно.       — Да, у друга. Нет. Я же тебе говорил… — и все в таком духе. Как обычно. Я бы и дальше послушал, вдруг что-то интересное проскользнет, но Эрик меня отвлек.       — У нас на сегодня планы, так что он не уедет. Если ты об этом думал. Посмотрел на Эрика и улыбнулся. Хорошо иметь союзника в стане противника.       — Что за планы?       — Не думаю, что они тебе понравятся, — он растянулся в улыбке, — кстати, надеюсь, твое появление не собьет их. Он сегодня с момента как ко мне приехал и вплоть до твоего звонка жуть каким унылым был. Я уже боялся, что на него таблетки так подействовали. Хорошо, что сейчас разошелся. И как ты понимаешь, даже не смотря на тебя, я планы менять, не собираюсь.       — Так, а что вы планировали?       — А! Ну как что? Девочек позвать естественно… Вот тут-то у меня и случился мини коллапс сознания. Видимо он отразился и на лице, потому что Эрик засмеялся.       — Не паникуй. Хочешь, мальчика тебе позовем?       Меня передернуло от одной мысли о проститутках. У меня слова все кончились в голове.       Либерт закончил разговор и вернулся к нам.       — Филип ты чего? Что с ним? — Он обратился к Эрику. И тут мысль моя смогла сформироваться в слова.       — Блядь, тебе, что Сорена мало!? На хуя ты себя проститутками пачкаешь? — Наверное, мои вопросы прозвучали чуть громче, чем нужно было. Либерт с Эриком удивленно уставились на меня, — Пиздец, — меня захлестнула волна негодования, я даже встал с дивана, — как так можно? Зачем? — Отошел от дивана и прошелся по комнате.       — А что такого? По-моему это у тебя странная реакция, не находишь? — Спросил Эрик.       — Нет, к тебе это не относиться, — я помахал рукой в знак отрицания, — вообще никак не относиться.       Блядь, всё еще хуже, чем я думал. Конечно, я всегда отмечал, как Либерт смотрит на представительниц противоположного пола. К несчастью отмечал и то, как он флиртует и то, как порой провожает взглядом какую-нибудь длинноногую красотку. Но никогда не предполагал, что он все так же продолжает трахать их! Какой же я идиот! Я-то думал, что всю свою сексуальную энергию он на Сорена расходует. А тут вот как оказывается. И как же часто они так делают? Это ужасно, как всё это ужасно. Мне сейчас так обидно, что аж плакать захотелось. Не в прямо смысле, конечно, но всё же.       На меня никто не смотрел. Сели за стол и уткнулись в ноутбук. Хорошо. Пойду на кухню водички попью.       Как же я мог так промахнуться? Я не раз слышал от Эрика о его любви к этим жалким путанам. Но о Либерте он никогда не упоминал. Хотя, сейчас, после того как услышал их рассказ о БДСМ, все становится логичным. Видимо они всегда друг друга поддерживают. И раз Эрику хочется, Либерт тоже не против. Но меня-то зачем он так настойчиво звал?       Я выпил уже второй стакан воды.       Как ни крути, всё это лишь какая-то странная демонстрация. Вот только чего? Того что ты не гей? Или того как ты относишься к вашим отношениям с Сореном? Или чего-то еще, что смог придумать твой утопленный в наркоте мозг. Или может, ты так наказать меня хочешь? На этой мысли я остановился.       Если брать за основу мысль, что ты специально это сделал, значит, ты ждешь моей реакции. И ты её получил. Я, конечно, чересчур бурно, как-то отреагировал. Но это была не ревность, думаю, ты понял это. Хорошо. Я улыбнулся. Сейчас я посмотрю на твою реакцию, мой милый котеночек.       Вернулся в гостиную и подошел к спинке дивана. Они переместились уже на него. На коленях у Эрика лежал ноут, на дисплее светился сайт с голыми женщинами. Жуть.       — Ты успокоился? — Либерт повернулся ко мне широко улыбаясь. Змеёныш, готовься!       — И более того. Я придумал своё наказание, — улыбка исчезла, посмотрел, слегка нахмурившись, — Эрик, — я положил руку на его плечо, — выруби эти дешевые морды. Не знаю как ты, но я забочусь о своем здоровье.       — Так, а ты что с нами? — Эрик косанул на меня через плечо.       — Да.       — Что значит «да»? — О да! Вот она расплата! Ну и удивленная у тебя мордочка. — Ты же терпеть не можешь проституток!?       —А разве наказания бывают приятными? Ты сказал, что я могу сам выбрать. Вот я выбрал.       — За полторы тебя утроят? — Эрик открыл новый сайт.       — Лучше подороже.       — Бля, ну тогда оплачиваешь ты.       — Хорошо. Еду оплатил, чего бы еще и шлюх не оплатить, — я засмеялся.       — Смотри.       Облокотившись на спинку дивана, склонился к Эрику. Отличный сайт. Видно, что у владельцев есть вкус.       — Да, этот сайт мне нравиться.       — Превосходно, никогда таких дорогих не ебал, — повернувшись ко мне, расплылся в улыбке, — я определенно рад, что ты решил присоединиться.       — Еще бы, — я обошел диван и сел рядом с Эриком.       Мельком глянул на Либерта. Он недоуменно слушал наш разговор.       — Давай выбирать, — Эрик придвинул ко мне ноут, и мы углубились в просмотр фотографий, — Блядь, да это трудно. Они же тут все загляденье! Я хмыкнул. Не разделял его восторга. Но выбрать кого-то нужно было.       — Так стоп! — Либерт очнулся, — Филип ты серьезно? На этом же сайте только женщины.       — Я никогда не пользовался услугами парня-проститутки и начинать не собираюсь.       — Серьезно, что ли? — спросил Эрик.       — Да. От одной мысли через скольких могла пройти…мог пройти этот парень у меня желудок в спазмах скручивает.       — А женщин?       — Нет, — я помотал головой, — вообще никогда ни с кем. Но я же сейчас наказан, — я улыбнулся, глядя в широко распахнутые темные глаза. Котеночек я рад, что ты так отрыто реагируешь.       — И у тебя встанет на бабу? — Эрик откровенно веселился, как впрочем и я.       — Нет. Но думаю, ты мне в этом поможешь, — мы смотрели друг на друга и улыбались.       — Запросто. Раз уж такое дело, — он глянул на Либерта, — у меня в арсенале много чего имеется.       — Я не сомневался.       — Филип, ты ебанулся что ли? — Либерт опять подал голос.       — А что? Есть какие-то возражения? Ты против выбранного мной моего наказания?       — Вот именно, Либерт, что за реакция? Нам тут все оплачивают, а ты смеешь вопросы такие задавать? Радовался бы.       — Да нет, я просто. Ну, как-то не вериться, — так мило залепетал, оправдываясь, — ладно, мне все равно. В смысле, да, это даже интересно. Не думал, что ты можешь.       — Кстати, а ты вообще баб ёб-то? Я рассмеялся. Вот, у Эрика типичная реакция натурала, у которого мозг забит одними стереотипами о геях.       — Ну, естественно. Не волнуйся, я в курсе, что и куда вставлять, — он рассмеялся.       — Серьезно? А когда это было? — Либерт взял себя в руки, в голосе больше не было неуверенности.       — Слушайте, мне тоже когда-то было двадцать. Вы же не думаете, что я был батаном задротом? Естественно я пробовал всё.       — И как?       — А как ты думаешь? — Подняв бровь, посмотрел на Эрика.       — Ясно, мог бы не спрашивать, — он перевел взгляд на монитор, — давайте выбирать.       Мне было так интересно, кого выберет Либерт. О! Не зря я это всё затеял. Эрик метался между разными фото. Я без особого интереса переводил взгляд от одной девушки на другую. Они с Либертом периодически комментировали особо смешные анкеты. Я внимательно слушал, когда мой взгляд упал на одну девушку. Вот она, моя жертва. Надеюсь, схожесть замечу не только я.       — Стоп. Перелестни обратно, — Эрик послушно прокрутил колесико вверх, — Мне вот эту, — я указал пальцем. Стал ждать реакции.       Как только открылась её анкета с большим фотом, Эрик тут же засмеялся и выдал:       — Согласен, чем-то похожа.       — Да, я тоже так подумал.       — О чем вы? — спросил Либерт, — разглядывая фото.       С фото на нас смотрела молодая девушка, с темными волосами чуть ниже плечь. Она меня привлекла своими линиями бровей, формой губ и темно карими глазами. Уж очень они напоминали моего котеночка. И не мне одному, Эрик тоже это заметил.       — Я буду звать её Либертина!       И мы с Эриком одновременно заржали.       — Уёбки, — буркнул Либерт, и забрал ноут у Эрика. Мне показалось или он действительно смутился? Склонился и посмотрел на него. Он глянул на меня и тут же отвел взгляд. Ну, точно, засмущался. Шикарно!       Они с Эриком продолжили выбирать. Либерт больше так и не смотрел на меня. Ох, котеночек, какой же ты милый! Я сидел, курил и наслаждался его смущением.       В итоге они выбрали. Я лишь мельком взглянул. Ничего примечательного. У Либерта достаточно обычный вкус на женщин. Никаких ног от ушей и огромных сисек. Обычная милая девушка. Эрик же в этом плане немного более экстравагантен. Но его выбор меня вообще не интересовал. Я дал номер свой карты, Эрик оформил заказ. Через минут тридцать должны были приехать. Пока Либерт убирал со стола, мы с его лучшим другом выбирали для меня таблетки. Я старался не думать о том, что мне предстоит. Просто проглотил то, что мне дали. Даже не стал углубляться в подробности. Когда Либерт вышел из комнаты, Эрик быстро прошептал мне:       — Филип, ты реально придурок, — мы рассмеялись, — когда станет совсем невмоготу, отправляй её ко мне.       — Думаю, меня хватит максимум на минут пятнадцать-двадцать.       — Сочувствую, — он оглянулся на дверь, Либерта не было, — тем боле, что стояк у тебя часа два будет держаться.       — Ужас! Но я переживу.       — Блядь, вот вы долбоёбы, реально.       — Ладно тебе, ты же видел его реакцию. Это стоило того.       — Вы два на всю голову ёбнутых мазохиста.       — Виноват не я один.       — Да-да, я помню…       Вошел Либерт, и мы сделали вид, что говорим о презервативах. Я мельком посмотрел на него. По-моему с ошейником он сроднился. Час давно прошел, а он так и не снял его. Как бы я хотел сейчас знать, о чем ты думаешь. Внешне, как и в большинстве случаев, абсолютно спокойный, но что твориться у тебя внутри? Судя по тому, что перестал меня подначивать, тебя занимают какие-то очень интересные мысли.       В итоге мы разошлись по комнатам. И вот я сижу голый на кровати и думаю, как бы мне побыстрее отвязаться от нее.       А сосёт-то и правда ужасно, благо зубы при себе держит. В любом случае надо с этим заканчивать. Хорошо, что сейчас ничто не способно сбить моего стояка. Потянул её на себя и завалил на кровать. Целуется хоть нормально и на том спасибо. О, как не привычно чувствовать под собой мягкую грудь и ничего не ощущать между ног у партнера. Так, нужно пренебречь брезгливостью и залезть к ней…да, фух. Молодец Филип. Бог мой, тут так влажно и широко всё. Хорошо, раз она возбуждена нужно трахать. Презерватив, ага вот он. Надеть, вставить, ужаснуться. Я и забыл как это. Фу, как она не искренне стонет. Нет, лицом ничего не получиться, только отвлекает. Так, да-да, молодец поняла, перевернулась. Вот, так другое дело. Интересно сколько ей нужно чтобы кончить? Хотя, наверное, проститутке это не обязательно. Ладно, значит, мне нужно это как-то сделать. Я закрыл глаза и постарался представить что-нибудь возбуждающее. Это, правда, трудно было сделать, во-первых, стонала она ужасно, во-вторых, в ней было слишком просторно, так что представить под собой парня была задача не из легких. Интересно, как там Либерт? Нормально ебёт свою? Было бы так мило с его стороны подумать обо мне. Причем так подумать, чтобы аж не встал бы на его, как там её имя, не помню. Меня так развеселили эти мысли, что я даже забыл, чем я сейчас занимаюсь.       Девушка что-то сказала, обернувшись ко мне, улыбнулась. И блядь, вот именно в этот момент, когда волосы закрывали часть лица, и отчетливо была видна лишь улыбка, в этой полутьме, она так была похожа на Либерта. Я напряг всё своё воображение, вспомнил как еще полчаса назад мой котенок сверкал на меня глазами и обнимал, как, пока Эрик отвернулся, укусил меня за шею практически вызвав во мне…да.       Повалившись рядом с ней на кровать, я почувствовал себя героем. Мне удалось!       — Филип, ты такой классный, — она придвинулась ко мне и хотела поцеловать. Ну, уж нет, хватит с меня.       — Да-да. Ты тоже ничего, — я сел на кровати. У меня всё еще стоял, но меня это не волновало. Возбуждение, даже тог мизер, который был, уплыл вместе оргазмом. Еще пару минут и меня захлестнет паническое ощущение грязи на себе.       Я стащил с себя презерватив и, встав, выкинул в окно. Думаю, Эрик не будет против.       — Слушай, это всё, конечно замечательно, но я больше не могу…       — Ка-ак, у тебя же стои-ит? — Какая же она манерная. Даже пидараса такого редко встретишь.       — Вставай и иди вниз, к Эрику, — я натянул на себя трусы, — к тому, который с блондинкой.       — Ла-адно, как скажешь, — отлично, вот что значит много платить, без вопросов всё делает.       Встала, с недовольным видом собрала свои вещи и голая вышла из комнаты.       Отлично, теперь подождать немного, пока она дойдет и можно иди в ванну. В эту ужасную, забытую богом комнату, но, даже не смотря на это, так сильно мною желаемую сейчас. Закурил, решил, что времени пока я докурю, ей хватит, чтобы скрыться в комнате у Эрика.       Докурив, выкинул окурок туда же в окно. Вышел из комнаты. Как был в трусах. Я не видел, куда пошел Либерт, но точно куда-то в одну из этих комнат на втором этаже. Прислушался, было тихо. Странно, может у него она не такая громкая? Медленно прошел по коридору. Конечно, к дверям я ухом не прислонялся, но все, же старался хоть какие-то звуки уловить. Не вышло. Зато спустившись на первый этаж, отчетливо услышал старательность работы Эрика. Ёбарь он еще тот. И как-то совсем не кстати подумал о Каролине. Ей, наверное, понравилась бы такая ретивость. Вечно моя подруга жалуется, что ей мужики попадаются вялые и не выносливые.       Гостиная была освещена, поэтому я ни обо что не спотыкаясь дошел до заветной двери. Включил свет, вошел. Мама родная, ну и срачь! Как можно так запускать самое главное помещение в доме? Закрыв за собой на замок дверь, осмотрелся. Прежде чем я смогу ступить в этот предмет, называемый ванной, её нужно было помыть. И ради себя любимого я готов даже на это.       Странно, но казалось бы ужасное занятие по отмывке ванной меня успокоило. Какого-то особого нервозного состояния или чего-то похожего и не было. Так мне казалось. Когда же я, пролежав в сияющей ванной, наконец, вылез, то почувствовав неимоверный прилив сил. Тогда-то и понял, что секс с женщиной не такое уж и безобидное занятие. Вроде это же просто секс. А как оказывается, угнетающе он может подействовать. Стояк у меня тоже прошел. Даже не потребовал от меня приложений каких-то усилий. Я просто о нем забыл, как утром не обращаешь внимания, и как только окончательно проснешься, все проходит. Так и сейчас.       Сколько же времени прошло? Эрик говорил, что часа два, а то и больше, действие будет продолжаться. Ай, какая разница? Ко мне никто не ломился, значит, ванная комната никому не нужна. Наверное, до сих пор наяривают. Либерт – Либерт. Как же ты так? Нет. Как я мог быть таким наивным? Мне же и в голову не приходило что-то подобное. Ладно, главное теперь я знаю.       Ванная комната у Эрика, мало того, что не ухоженная, одна на весь огромный дом, так еще и безбожно маленьких размеров. Когда вылез из ванной, я чуть ли не локтями о стены бился, вытираясь. Хорошо, что шкаф с чистыми полотенцами тут имеется. И да, что самое удивительное! И я считаю, что это подарок небес для меня, за то, сколько мне пришлось пережить сегодня. В этом же шкафу, помимо душисто пахнущих полотенец висело два халата. Больших, махровых, всё как я люблю. Нужно будет поблагодарить Эрика за такую заботу, пусть и не осознанную. Спустив воду и повесив сушиться влажное полотенце, надел халат и с чувством выполненного долга вышел из ванной. В коридоре было темно, как и на кухне, справа, как и в гостиной впереди. Света хватало только на освещение маленькой части вокруг двери. Решив, что Эрик не обанкротится, если я не выключу свет, направился вперед к лестнице на второй этаж. В доме было подозрительно тихо.       — Эй, герой любовник, — я вздрогнул. Голос раздался из темноты на кухне, — иди сюда.       — Сатана это ты? — Я остановился в дверном проеме кухни, — Может, хватит с меня на сегодня?       Раздался смех. Глаза, не привыкшие к темноте, уловили лишь маленький огонек зажженной сигареты.       — Выключи свет, глаза режет.       — И пожертвовать своими голыми коленками?       Огонек приблизился и тут же Либерт появился в ореоле света.       — Позволь мне тебя проводить, — щелкнул выключатель, и стало темно, — ты серебряники захватил? — Взял меня под локоть и провел к окну, такому же темному, как и всё вокруг.       — Ах, Харон так это ты? Я бы еще хотел на этой стороне потусоваться. Можно?       — А оно стоит того?       — Я еще не все дела сделал.       — Так-так, и что же это за дела?       Сев на подоконник, закрыл глаза. Под веками всё еще скакали круги света.       — По крайне мере я еще одну душу за собой не утащил. Пока она не сдаться, я не могу уйти.       — Хорошо. Уговорил, — и добавил уже с веселой улыбкой (что бы распознавать эмоции Либерта, видеть мне его не обязательно), — курить будешь?       — Давай, — открыл глаза. Оказалось, что за окном не так уж и темно. Достаточно чтобы различать детали кухни, ну и самого Либерта, конечно. Он стоял рядом, облокотившись о стену.       Закурил сигарету и протянул мне.       — Будешь уверять, что не ждал?       — Не буду.       — Хорошо, — с удовольствием затянулся и, выпустив дым, спросил, — А путаны где?       — Восвояси отправились, давно кстати.       — Да? Сколько же я в ванной комнате был? Либерт пожал плечами.       — Не знаю. Как обычно долго. Я не засекал время.       — А Эрик…       — Спит.       — А ты меня, зачем ждал?       — Филип, ну а как ты думаешь? — Он похлопал меня по голому колену, — Див обсудить. Зачем же еще? — Улыбается.       — А ты что мою Либертину тоже трахал?       В ответ Либерт рассмеялся и сказал, что я идиот и что он имел ввиду те злополучные фото и письмо, с которых и начались мои хождения по кругам ада.       — Не издевайся.       — Хорошо, не буду. А насчет твоей красотки Эрик мне уже рассказал, — и судя по тону, которым он это произнес, рассказал он ему что-то эдакое. Хотя, что это может быть, я в душе не представлял. Да и не хотелось.       — Не имею ни малейшего желания знать.       — Зря.       — Солнце, не выйдет, мне не интересно. Я вообще постараюсь стереть этот эпизод из своей памяти, — я улыбнулся, — уже предвкушаю с каким наслаждением завтра… то есть сегодня, буду этим заниматься.       — Филип, чем тебе так не нравиться секс с женщиной? — Даже вздохнуть не преминул. Боже, за что ты меня так караешь вторые сутки?       — Более умного вопроса своему агенту, восхитительному предстателю образца манерного пидараса, ты задать не мог?       — Ты не манерный.       — Иногда бываю.       — Никогда не замечал.       — Ты просто не видел, как мы с Каролиной по магазинам ходим.       — Всё равно не верю. Высокомерный, язвительный, грубый, надменный, какой угодно, но не манерный.       — Почему? Это не вписывается в твою картину мира?       — Всё это ерунда. — Он затушил окурок. — Расскажи лучше, секс был таким ужасным? — Он засмеялся, — а девчушка слезно умоляла Эрика, попросить тебя при случае позвать опять её. Ты ей так понравился. Она сказала, что в следующий раз будет стараться больше, чтобы не разочаровать тебя, опять.       — Фу, как мне не хорошо, — я развернулся и на ощупь стал выбираться из кухни, — наверное, домой я поеду прямо сейчас!       — А я хотел тебе кое-что предложить. Думаю, это действительно поможет расслабиться.       Я остановился и обернулся к темному силуэту на фоне окна.       — Да, я согласен. С удовольствием трахну тебя.       — Ах-ха, я не об этом.       — Больше ты мне ничем помочь не сможешь, — развернулся и уже почти дошел до двери, когда Либерт (как смог так быстро?) обнял меня сзади и, прижав к себе, сказал:       — Как ты можешь отказываться, если не знаешь о чем я?       — Ладно. Так уж и быть. На минет я тоже согласен. Эта девочка была так отврати…       — В моем исполнении тебе тоже не понравится, — он засмеялся мне в ухо.       — Блядь, — я разомкнул его руки, — тогда нам вообще не о чем с тобой говорить. Я по-настоящему начал сердиться.       — Фи-илип.       — Хватит меня тискать.       Опять обнял.       Ладно. Вот прямо сейчас мне было совершенно не охота разыгрывать свою обычную роль. Развернувшись в его объятиях, обхватил за талию. Ты, правда, этого добивался? Либерт не отстранился, не оттолкнул. Нет. Блядь! Он и не собирался прерывать поцелуй.       Развернув нас, Либерт прижал меня, наверное, это был кухонный стол. Ну что же ты делаешь со мной? Хочешь вести? На, пожалуйста. Мурашки даже по ногам прошлись. Как же я тебя хочу. Ну, давай, нагни меня на этот стол. О боже Либерт, ну трахни же меня, давай, вот прямо сейчас! Пока меня ноги не держат, пока в голове так мутно. Ну, разверни же меня, воспользуйся ситуацией. Что там у нас на кухне? Масло же есть, наверное. Да что угодно, только… блядский боже, как сильно ты кусаешь.       Да пошло оно всё на хуй. Прижимаешь к себе, залез рукой под халат и… я не могу.       Кого я обманываю? Не могу я позволить тебе быть первым.       Сейчас мы посмотрим, насколько сильно ты хочешь. Насколько ты себя отпустил в этот раз. Одной рукой держу за шею, другую как бы невзначай опустил на голую спину. Реакции ни какой. Оставив на шее ноющие укусы, вернулся к губам. Черт, как же хорошо, когда он ведет. Как же я именно этого сейчас и хочу. Но руку не остановил. Залез в джинсы. Какая же она приятная, моя самая любимая на свете задница. Да, определенно, её я хочу в не меньшей степени. Какой сложный выбор.       Отвлекшись на такие забавные мысли, пропустил момент. Либерт слегка отстранился и вытащил мою руку из своих джинс. Ха-ха, ничего смешного. Нужно сбежать отсюда как можно скорее и прямо к Дюку поехать. Надеюсь, он дома, нужно позвонить. Да, только он может меня избавить от всех последствий этого адского дня.       Валим, Филип.       А вместо этого, продолжаю обнимать его. Какой же я мямля. И мазохист, точно.       Мягкий поцелуй в лоб, потом нос, потом его губы сами тянутся за продолжением. И двинуться с места я не могу. За сегодня я исчерпал весь свой запас супер силы.       — Так я собственно, что хотел, — отошел от меня на шаг и облокотился на барный стул стоявший напротив.       — Ах, да. Действительно, — Туго запахнул халат. Прохладно стало, хоть сердце и стучало как умалишенное, гоняя кровь и впустую создавая напряжение.       — Как ты относишься к уколам?       — Решил посадить меня на героин? Надеть ошейник и к кровати пристегнуть?       — Филип, я серьезно, — и так слышу по тону, — хотел тебе кое-что предложить. Но не знал, как ты на это отреагируешь.       — Что-то не заметно…       — Да нет, — протянул руку и аккуратно потянул за ремешок халата, — я давно хотел. Случая подходящего не было, — он сделал паузу, отвел взгляд и посмотрел в окно, — ладно, скорее, я не решался просто.       — Глупо с твоей стороны передо мной робеть, не находишь? Наконец я мог видеть его лицо, точнее одну освещенную часть. И вот она сейчас нахмурилась.       — Ты не ответил, — выпустил ремешок и засунул руки в карманы своих джинс, — естественно я бы никогда не предложил тебе героин. Я говорю о морфии.       — Не имею ни малейшего представления, что это. В смысле на хуя? Мне это на хуя? Знаю, что его колют как анестезию или что-то типа того.       — Это точно такой же наркотик, как и всё остальное. Не слышал, что бы ты спрашивал о причинах, когда курил косяк.       — Одно дело курить…       — Ладно, я понял, — резко перебил меня и вышел из кухни.       И вот так всегда. Вместо того, чтобы на мое, вполне оправданное, раздражение ответить своим обыкновенным спокойствием, он сам злиться и принимает всё в штыки. Неужели спустя так много времени он все еще не может позволить себе сблизиться со мной по-настоящему? Не разводить полемику, не спорить, не играть, просто сказать: «Эй, Фил не заводись. Всё хорошо. Давай продолжим». И превратиться в милого котеночка, которым он по сути и является. Я тогда вообще забыл бы о каких-либо своих недовольствах. Но нет. Либерт просто всё сворачивает и сваливает.       Хорошо, пусть пиздует куда хочет. Мне срочно нужно восстановить свою жизненную энергию, а то я весь в дырках уже.       С трудом отлепил себя от стола и на ощуп в потемках пошел искать лестницу. Хорошо Либерту он тут каждую банку, валяющуюся по углам, знает. Мне же страшно за каждый шаг.       — Что ты как инвалид, — Либерт подошел откуда-то сбоку и, схватив за руку, потащил вверх по лестнице.       — Блядь, я сейчас ёбнусь, не тащи меня так.       — Ногами шевели быстрее и не ори.       Дойдя до одной из комнат, Либерт открыл дверь и пропустил меня вперед. Судя по обстановке это была не та комната в которой он придавался разврату, чуть ранее.       — Я думал, ты обиделся и ушел, — Либерт обошел меня и сел на кровать, включил ночник. В руках у него была металлическая коробочка.       — И не думал, — похлопал рукой по кровати рядом с собой. — Когда человек злится с ним бесполезно разговаривать.       — Да ты что-о?!       — Не начинай, — он скривился, — иди сюда. Садись.       — А я блядь буду, — плюхнулся рядом, — почему мне нельзя позлиться? Я еще исте-ерики умею закатывать, прики-инь, — Либерт удивленно смотрел на меня и улыбался. — Могу скандалить, а еще, — мне уже самому было смешно, но я держался, — а еще я могу расплакаться ни с того ни с сего. Да! Я та-ак часто плачу. Один дома, в холодной и пустой кровати! Зна-аешь как быва-ает плохо?! Ох, тяжела жизнь пидараса, — закатил глаза и, закрыв лицо ладошкой, томно выдохнул. В эту же секунду Либерт расхохотался, да, и я не смог сдержаться. Обычно Филип-карамельная задница, включается только с Каролиной. Но тут меня что-то понесло.       — Беру свои слова обратно, — сказал Либерт сквозь смех.       — Ну-ну, — убрал у него с лица растрепавшиеся волосы и, положив ногу на ногу, продолжил, — и так, — закатив рукав халата, протянул руку Либерту, — на, коли что хочешь.       — Вот так просто?       — А зачем усложнять? — пожал плечами, — Я доверяю тебе.       — И не будешь задавать кучу вопросов? — Либерт взял мою протянутую руку и слегка сжал в запястье.       В ответ я только покачал головой. На самом деле Либерт простой человек. Не спорю, он разбирается в людях. Он очень внимателен к каждому мимолетному жесту, к каждой нотке голоса собеседника. Он способен видеть суть, но не чувствует нюансов. Суть в том, что я не наркоман. Нюанс — я принимал наркотики. Для того общества в котором я нахожусь — это норма жизни. «Болезнь» Либерта не позволяет ему «знать» о чувствах другого человека. Единственная возможность для него — это внешний анализ. Только люди сложны для понимания, поэтому легче «закрыться», чем подставляться под «пули» непонятного. С ним так было всегда.       Либерт улыбнулся, не дождавшись ответа. Положил мою руку к себе на колено, а сам, раскрыв коробочку, начал выкладывать содержимое на стоящую рядом с ним тумбочку. В коробочке лежало несколько запакованных шприцов, Либерт достал два. Затем вытащил вату и пузырек с какими-то таблетками. И еще ложка, ну да можно было назвать её просто ложкой, но она была не совсем обычная.       — Эту ложку Эрик стащил из одного заведения в Амстердаме. Странная она, да? — Он улыбнулся, когда я взял её в руки и покрутил разглядывая. Она воистину была странной, с довольно короткой ручкой и каким-то причудливым фаллическим наконечником. Я бы тоже, при возможности, её спер, честное слово.       Либерт поднялся с кровати и, сказав, что сейчас вернется, вышел из комнаты.       Я знал, что не должен делать ничего из того, что сейчас будет. Даже больше, по всем правилам человеческой морали, я должен был помешать Либерту. Я должен сказать, что наркотики это не тот выход, который ему нужен. Но это я должен был сказать много лет назад, когда только узнал о том какой образ жизни он ведет. Сейчас уже поздно. Я принял его таким, какой он есть. Я принял его способ справляться со своей жизнью.       Кто я такой чтобы указывать ему? От того что мне больно смотреть на его самоуничтожение ничего не меняется. Мне точно также больно видеть его лежащим на диване раздавленным глубочайшей депрессией или же не способным разговаривать с людьми. Я чувствую себя беспомощным в любом случае.       Я должен быть благодарен за то, что Либерт показал мне всего себя. В отличии от того же Сорена, который видит лишь верхушку холодного айсберга по имени Либерт.       — Ко… — вовремя спохватился, — торый сейчас час? — Спросил вошедшего Либерта.       — Какая разница, — он посмотрел в окно за моей спиной, — еще не светает. Не заметил. Я аккуратно выдохнул и сказал уже то, что хотел:       — Ты когда в последний раз у врача был?       — Недавно.       — А точнее?       — В прошлую среду.       Значит меньше недели назад. Я улыбнулся.       — Филип, я выполняю своё обещание. — Он поднял палец вверх. — Каждую неделю!       — Как ты себя чувствуешь?       Либерт сел рядом на кровать.       — А ты не видишь? Всё хорошо. — Он скривился. — Перестань. Не сейчас. Ты же знаешь, как меня вся эта ваша забота из себя выводит.       — Знаю. Но и по другому мы не можем. И ты это знаешь.       «Вся эта ваша», звучит так значительно, но «нас» всего два человека. Ни родителей, ни родственников у Либерта уже нет. Сейчас еще есть Сорен, но это скорее фактор нестабильности, которую Либерт для себя выбрал.       — Я взрослый дядя, пап можно я буду жить как хочу?       — Можно.       Я улыбнулся. Как у него получается «привязывать» к себе людей я до сих пор не могу понять. Наверно есть такая категория людей, которую тянет ко всему «необычному». Наверно, Сорен точно такой же, как я. Наверное его тоже завораживает мысль о том, что мы никогда не поймем закономерностей и причин Либерта. Вот только не думаю, что Сорен когда-нибудь поймет причину своей привязанности к Либерту.       Мы с Либертом никогда не говорили о нашем совместном детстве. Думаю ему неприятно вспоминать период своей крайней отчужденности. Я помню его — мальчика, который никогда ни с кем не разговаривал и не играл. Ребенка сторонившегося всех настолько, что это притягивало и пробуждало интерес. Во мне — это уж точно. Я пытался с ним «дружить», но натыкался либо на его «отвали», либо на «отвали» его матери.       Когда же мы встретились снова, он уже стал немного другим. Шизоидное расстройство сменилось биполярным. То есть депрессия пришла на смену отчужденности, не без помощи наркотиков, конечно. Как он живет со всей этой бурлящей смесью внутри себя я не понимаю.       Тем временем на тумбочке материализовались еще предметы: бутылка с прозрачной жидкостью, стакан воды и не знаю, что это. Наверное, это какая-то древняя спиртовка. О боже, ну и арсенал.       — Не передумал?       — Ну, ты же не сделаешь мне плохо?       — Нет, — Либерт мягко улыбнулся и одним движением руки растрепал мои прилично лежащие волосы. Любит он меня лохматить. — Но я не могу быть уверенным на сто процентов, как ты отреагируешь. Это же не трава и не стимуляторы.       Да уж, сколько раз мы это уже проходили? Они с Эриком, в подобных ситуациях, становятся невероятно заботливыми. И если с Эриком я перехожу сразу к делу, то с Либертом можно и повыделоваться.       — Хм, — отклонился назад, облокотившись на вытянутую руку, — наркоманом же я не стану.       — Нет.       — Все вы, барыги, так вначале говорите, — он улыбнулся, — а потом наслаждаетесь, как перед вами на коленях ползают.       — Я бы не отказался, конечно, — Либерт наклонился ко мне, так же оперевшись на руку, — но только с другими причинами.       Он был так близко-близко. Схватить, повалить и всё. И ничего не нужно же больше. Ох, черт, видимо и Либерт об этом подумал. Схватив мою руку, лишил опоры и я, не сопротивляясь, плюхнулся спиной на кровать. А он следом за мной, точнее на меня. И тут же затянул в поцелуй. Милый мой котеночек, как же я соскучился. Обнял его за шею и потянул на себя. Кровать была мягкой, а мой халат таким уютным, особенно в тот момент, когда касался голых плеч Либерта. Мы целовались, волосы мешали, мы разрывали поцелуй, убирали их, но от них все равно никуда не деться. Как же я люблю эту приятную щекотку на лице. И сейчас не было той сжигающей боли, Либерт не пытался идти дальше, да и мне не хотелось прервать эту теплую нежность.       Как можно «запретить» ему употреблять, если именно наркотики позволили ему стать ближе с миром? Иначе сидел бы он в углу закрытой больницы и смотря на небо сквозь маленькое окно у потолка, мечтал, о том, о чем Мир никогда бы не узнал. Пусть он сжигает себя всеми возможными способами, но «быстро» не синоним «плохо».       Облокотившись на локоть возле мой головы, другой рукой Либерт пробрался между моей спиной и кроватью и обнял. Уткнувшись носом в ухо, тихо заговорил:       — Момент, когда наркотик попадает в кровь, называется «флеш». Это самый острый момент. Некоторые его не любят, некоторые наоборот. Длится не долго. Но в этот короткий момент будет ощущение, что ты чувствуешь, как он вместе с кровью течет по венам. Как жжение, как много маленьких иголочек разом впивающихся внутри. Это больше относится к опиуму, поэтому это сейчас будет не так резко, но все же… — он поцеловал меня в мочку уха и проведя носом по скуле поднял голову. — Флэш можно свести к минимуму, если вводить очень медленно. Я сделаю, как ты скажешь, — улыбнулся и легко поцеловав, продолжил. — Но смысл не в этом. Это только начало. Потом тело расслабиться, до абсолютного состояния внутреннего комфорта и безопасности. Ты почувствуешь эйфорию, тебе захочется думать о совершенно странных вещах, которые на тот момент будут казаться глобальными. Двигаться вообще будет невозможно лень. Ты почувствуешь покой и умиротворение, которого никогда в своей жизни не испытывал. — Вытащив руку из под моей спины, опять прошелся по волосам, лохматя их. — И раз уж это тебя так волнует, чтобы подсесть тебе понадобиться неделя непрерывного приема. И да, последствия могут быть, но так как я о тебе забочусь, — он лукаво улыбнулся, — я их сведу к минимуму. Но об этом мы поговорим, когда проснемся. Ничего страшного тебя не ждет. Молоко ведь ты любишь.       — Даже не буду спрашивать при чем тут это.       — Погнали? — Либерт сел и держал готовый шприц.       Я кивнул. Я был готов увидеть мир твоими глазами.