На белый лист

Впервые он увидел его в середине лета. Жара стояла немилосердная, а кондиционер в его офисе определенно не справлялся с возложенными на него обязанностями, медленно, но верно обрекая ДжинКи на мучительную гибель от этой вездесущей духоты. Он помнит этот день прекрасно, будто прошло с тех пор вовсе не четыре года, а лишь несколько месяцев. Тэмин тогда был каким-то мелким, тщедушным, несмотря на возраст. Выглядел немного болезненно, больше напоминая ДжинКи уставшего от жизни пенсионера, смотрящего на мир вокруг себя без особого интереса. Отросшие, давно крашеные волосы неухоженными космами стекали по острым скулам, полные губы даже издалека казались сухими и холодными, а общая худоба, блеклость и тонкость этого юноши не вызывала ничего, кроме острого прилива жалости. Мальчишку привела, по всей видимости, мать – царственно-спокойная женщина средних лет, за чашкой дешевого кофе, что любезно сварила ей секретарь, рассказывала о причинах, что побудили ее привести сюда сына. Удивительно спокойно женщина заявила, что ее сын «болен», и ему нужна помощь специалистов. Однако, в виду того, что их семья не хотела бы ненужной огласки, когда мальчика поместят в соответствующее учреждение, они с мужем хотели бы сначала показать его специалисту. А уже через пару минут в дверь проскользнул их семейный юрист, выверенным движением подсовывая оторопевшему от столь бурного развития событий ДжинКи, обязательство о неразглашении абсолютно любых данных, касающихся пациента с именем Ли Тэмин. Словом, такого пациента у ДжинКи вроде как и вовсе не было. «Что ж, наверняка у нее были на то серьезные причины» - подумал тогда ДжинКи, убирая в ящик стола чистенький бланк карты пациента. Не вдаваясь в подробности, женщина пояснила, что у ее сына с недавнего времени появились навязчивые идеи, «признаки» раздвоения личности, что и послужило причиной их появления здесь. ДжинКи важно кивал, деловито постукивая указательным пальцем по подбородку в якобы задумчивости от услышанного, и ждал уже момента, когда сможет остаться с новоявленным пациентом наедине, услышав его версию. В ту секунду, когда за госпожой Ли закрылась дверь они оба, кажется, выдохнули с облегчением. - Извините, - немного хрипло от долгого молчания бормочет мальчик, - я знаю, как это глупо прозвучит после всего, что вы услышали, но… Но я не болен. Я не псих, я не гоняюсь за кошками и не разговариваю сам с собой, мне просто… - Парень замолкает , в кровь раскусывая и без того потрескавшиеся губы. И выглядит он в этот момент так жалко, что ДжинКи даже готов поделиться с ним желейными мишками из собственной заначки. - Звучит так, будто ты передо мной оправдываешься, Тэмин, - Как можно мягче, так, как учили в колледже, осторожно начинает ДжинКи, нарочито расслабленно откидываясь в кресле. - Вы ведь уже слышали ее, обычно, этих слов достаточно, чтобы мне начинали тут же прописывать всякую дрянь, вроде транквилизаторов, - Мальчик не кажется зажатым, или настороженным, но как раз сейчас выглядит по-настоящему уставшим. ДжинКи прекрасно понимает, что это далеко не первый его визит к специалисту этого профиля, так что подобное поведение вполне оправдано – мальчик уже действительно «устал». - Я имел возможность посмотреть на ситуацию лишь с одной стороны, к сожалению, - Мужчина неторопливо поднимается с места , потягивается, и просит секретаря в приемной заварить чаю. – Так вот, как ты понимаешь, достаточно глупо оценивать то или иное событие или действие однобоко – у медали всегда две стороны. Увидев одну сторону, я хочу посмотреть на другую. Ты позволишь? Тэмин смотрел на него долго, словно они играли в гляделки, но в итоге просто тяжело и как-то надсадно выдохнул, помотав головой. - Вы молоды, господин Ли, - Пробормотал совсем тихо он, заставив самого ДжинКи порывисто прикусить язык, чтобы с него не сорвалось какой-нибудь глупости, - Я вижу, вы еще относитесь к людям, которым еще не все равно. Наверняка, вы начали практиковать не так давно, и к каждому пациенту стараетесь найти свой подход, обходя учебные шаблоны. Это хорошо, не подумайте. Вот многие считают, что чем дольше, вот хотя бы, психолог, практикует, тем больше он нарабатывает навыков и профессионального опыта, лучше начинает разбираться в человеческих демонах. - Ты с этим не согласен? – Осторожно начинает мужчина. Он неторопливо обходит рабочий стол, и под внимательным, немного мутным взглядом опирается поясницей о столешницу. Тэмин с ответом медлит, заставляя ДжинКи уже начать беспокоиться, но спустя бесконечное количество минут все же начинает говорить, хоть и едва слышно. - Знаете… За последние полгода вы уже будете пятым, к кому меня приводят. Я устал смотреть в якобы заинтересованные моими проблемами лица, устал от одинаковых жестов и слов. Итог всегда один. Им достаточно услышать слова ХваЫн, чтобы уже заранее определить для себя шаблоны поведения. - Ты боишься, что я окажусь таким же, и в итоге тоже не смогу тебе помочь? - Уже на втором специалисте, господине Чон, я понял, что все это бессмысленно, и мне стоит просто смириться – рано или поздно, она все равно упечет меня в какую-нибудь психушку за городом, или же вообще в другой стране, так что… - Тэмин мастерски сделал вид, что не расслышал вопроса ДжинКи, продолжая столь неожиданный для старшего поток красноречия. – Все это я говорю лишь для того, чтобы вы поняли: диалога у нас с вами не будет. Но в этом нет вашей вины, господин Ли. Ожидавший чего-то подобного ДжинКи все равно немного растерялся от уверенности, с которой мальчик все это проговаривал. Как будто заученный заранее монолог. - Что ж… я не имею права настаивать на диалоге, да и вообще принуждать тебя к чему-либо, Тэмин. - Давайте просто отбудем положенные нам часы сеансов, и разойдемся, вы не против? - Если ты считаешь, что это правильно, давай попробуем. - … Не нужно подкупать меня иллюзиями свободы выбора, я все и так понимаю. Просто прошу дать мне хоть немного времени, чтобы отдохнуть от этого всего. Это все, что мне нужно. В тот день они оба больше не сказали друг другу ни слова. ДжинКи пару раз просил секретаря чай, а за двадцать минут до окончания сеанса даже набрался наглости отправить ее за сладкими пирожками. Они с Тэмином молча умяли каждый свой, и так же молча распрощались, одарив друг друга кивком головы. Следующий сеанс был назначен, по настоятельной просьбе госпожи Ли ХваЫн, уже через два дня. Тогда Тэмин пришел уже один, еще более мрачный, чем в день их знакомства. Говорил мало, только ворчал на пасмурную погоду и кутался в мешковатый, явно заношенный свитер. Потом попросил разрешения прилечь на «пару минут» на софе у дальней стены, и благополучно вырубился почти на полтора часа, за все время даже не поменяв положения. Предоставленный самому себе ДжинКи старательно пытался сохранить тишину. И наблюдал. В небольшой блокнот, который он завел в первый же день, несмотря на оговоренный нюанс с конфиденциальностью, он временами чиркал свои наблюдения и впечатления от общества молодого человека. «Пассивен» «Неразговорчив» У него чесались руки выплеснуть на бумагу свои предположения насчет парня, и мысли впервые за долгое время метались от одного варианта к другому, боясь ошибиться в том беспорядочном рое, что сейчас творился у него в голове. Мальчик, несомненно, был интересен. Будто почувствовав, Тэмин слабо шевельнулся, причмокнув пару раз полными губами, и со вкусом потянулся, уперевшись пятками в подлокотник достаточно короткой для его роста софы. Пару минут у него, видимо, ушло на осознание – наверняка бедняга забыл, что отрубился прямо в кабинете психолога, посреди сеанса. - Сколько… - Парнишка закашлялся, прочищая горло от послесонного хрипа, и продолжил, - Сколько я проспал? - Почти все полтора часа, что были нам отведены для беседы, - ДжинКи неторопливо поднялся из своего кресла, и показательно потянулся, гулко хрустя позвонками. От взгляда не укрылось смущение мальчика – тот похоже посчитал себя виноватым. Но гораздо больше его заинтересовали другие перемены. Засыпая, Тэмин напоминал ему больше уставшего выпускника, готового упасть на любую горизонтальную поверхность, лишь бы урвать себе минутку-другую сладкой дремы. Но несмотря на некоторую скованность в движениях, легкую припухлость под веками, и стойкое нежелание идти на контакт, Тэмин все равно выглядел ребенком, несмотря на своей возраст. Маленьким, несчастным ребенком, ищущим теплого угла. С глазами, полными невысказанной, не выплеснутой вовремя тоски и горечи. Сейчас на ДжинКи смотрел кто-то другой. Такой же уставший и тонкий, но уже отнюдь не казавшийся хрупким. Скулы как будто заострились, взгляд потяжелел, и даже смотрел он теперь не так, как раньше – исподлобья, хмуря густые брови. ДжинКи бы не соврал, если бы сказал, что перед ним абсолютно другой человек. - Тэмин? - … Да? - Легкий наклон головы, лукавый прищур. - Послезавтра, в пятницу, в три часа дня, тебя устроит это время? – ДжинКи подводит голос, пальцы нервно отстукивают по крышке стола, и взгляд никак не оторвать от выпрыгнувшего к нему черта из табакерки. - Думаю, это подойдет. – Спустя пару минут деланного выражения задумчивости, выдает парень. –Пожалуй, я свободен в эту пятницу. - Хорошо. Тогда жду тебя. И ДжинКи уткнулся в планшет, усердно делая вид, будто пополняет свое расписание на оставшуюся неделю. И старательно пропустил мимо ушей тихий хмык, когда Тэмин (?) направился к двери. Как только за ним захлопнулась деревянная преграда, мужчина поднялся, аккуратно отложив гаджет, и подошел к не зашторенному окну, осторожно выглядывая наружу. Хотел убедиться в своих, пока еще догадках. Мальчик даже шел уже по-другому: не сутулясь, не пряча глаза, смотрел вокруг долго и открыто, словно хотел бросить кому-то вызов. «Эй, чего уставились? Да, вот он я, такой вот красавец!» Не мешало бы поговорить с госпожой Ли, прежде чем они с Тэмином снова увидятся. *** Ли ХваЫн, казалось, была абсолютно не удивлена просьбой о встрече. Она лишь уточнила время, и пожелала, чтобы встретились они вне стен кабинета мужчины. Так что разговаривать им предстояло в небольшом семейном ресторане неподалеку, в приватной зоне, в уединении от лишних ушей. Которые, кстати, по-прежнему чрезвычайно волновали женщину. Диалог у них получился, однако, весьма сухой: Ли ХваЫн отвечала на все вопросы ДжинКи, но говорила всегда коротко, будто нехотя, временами морщась и фыркая. Долгое время мужчина недоумевал, как можно вот так относиться к собственному сыну, с таким равнодушием рассказывать кому-то, как тот сходит с ума? А потом сама женщина ответила на так и не заданный вопрос: ХваЫн его мачеха. Родная мать мальчика умерла еще давно, а через пару лет в дом пришла она, сменив прежнюю должность секретаря Ли СуХвана, на «должность» его жены. По ее словам, мальчик отнесся к ее появлению в доме достаточно равнодушно. Теплых отношений между ними, разумеется, не возникло, но уживались они достаточно спокойно. А потом с мальчиком «что-то случилось». Из ресторана ДжинКи выходил подавленным. Разговор с мачехой Тэмина ему не понравился, а ее попеременное «Вы же помните о договоре, господин Ли?» только добавляло горечи под язык. Из их диалога он вынес одну малоприятную истину – мальчику дома не рады. Мачеха всеми силами пытается доказать его отцу, что тот безнадежен, и хочет уже скорее отправить его в психушку. Расспросы мужчины о том, что же с мальчиком такого произошло, неизменно встречали стену из хмурого взгляда, и недовольно поджатых губ. Ему пришлось изрядно потрудиться, применив все свои навыки, чтобы «раскрутить» женщину на хоть какие-то детали. Та заметно раздражалась, дергано тушила сигареты в пепельнице, зарываясь в пепел по самые подушечки пальцев, но все же рассказывала, частичками, фразами. «У него шизофрения, неужели вы еще не поняли, господи!» ДжинКи не собирался ставить диагнозы преждевременно, поэтому, посчитал более благоразумным промолчать. По словам ХваЫн, года полтора назад, или чуть больше, Тэмин начал жаловаться на навязчивые, повторяющиеся сны. На частую бессонницу. Сначала думали, что это от перенапряжения на учебе – стрессы, нехватка времени на отдых, огромный объем учебного материала. Семейный врач прописал ему легкие снотворные и успокоительные на травах, но это не решило проблему. Потом начались кошмары - будто бы он видит, как парня размазывает грузовик. «Мы слушали, жалели, СуХван купил ему отличное снотворное, да только толку было ноль. А потом он начал орать по ночам. Как сумасшедший, будто это его там грузовик расплющил, а не какого-то пацана из его дурацкого сна. У нас и так в это время были серьезные проблемы в фирме, судебные тяжбы, а тут еще он». Слушая все это, мужчина не переставал поражаться хладнокровности женщины. - Мне-то он, понятное дело, не рассказывал, но СуХвану как-то выболтал, что парень этот, типа призрак, живет теперь с ним в одном теле. По-вашему, это нормально? Что мы должны были думать? Мальчишке восемнадцать, а у него уже крыша едет. - Тогда зачем вы его продолжаете таскать по психологам? Не проще было бы сразу обратиться в лечебницу? - СуХван настоял. Сказал, что допустит это только после заключения пяти специалистов, по результатам работы с мальчишкой. Чувствовал вину перед ним, видите ли. - Скажите, а было ли еще что-то? Или же Тэмин просто начал делать что-то, чего раньше не умел? У него менялись вкусы, предпочтения? ХваЫн снова поморщилась, всем своим видом показывая, что мужчина попал в точку: - В один из дней он сказал, что хочет начать заниматься танцами. Иногда стал отказываться от молока, морщился, как на заразу. Да и одевался, бывало, не привычно, да много чего! Послушайте… я рассказала вам достаточно. Никто из ваших предшественников настолько не интересовался им, пару сеансов было достаточно. Что вы надеетесь узнать? Чего хотите добиться? Вы ведь не просто так решили встретиться, - Многозначительное молчание ДжинКи было более чем красноречивым ответом. – У меня только одна просьба: не затягивайте, облегчите мальчишке жизнь, напишите заключение, и дайте уже ему помочь специалистам. На том их малоприятный для обеих сторон разговор закончился. ДжинКи сдержано поблагодарил за помощь, госпожа Ли в очередной раз напомнила о договоре, и они распрощались. На завтра у Тэмина был назначен сеанс. *** - Можно мне прилечь? – С ходу спросил мальчик, едва переступив порог кабинета, заставив ДжинКи немного разочарованно нахмуриться. - А разговаривать ты по-прежнему не хочешь? – Хмыкнул мужчина, наблюдая, как не дождавшийся согласия парень уже шлепает по направлению к софе. - Если вы помните, у нас с вами был уговор, - Устраиваясь на предварительно взбитых подушечках, мальчик старательно делал вид, что единственная вещь, которая его интересует в этой жизни – вот эти вот мягкие подушки, и возможность поспать. План грозил пойти прахом, но ДжинКи обещал себе не отступать так просто. Профессионал он, или как? - Я помню, разумеется. А еще я помню, что когда-то, еще в студенческие годы, я давал клятву помогать людям по мере своих возможностей. Я был преисполнен амбиций и энтузиазма, здорового рвения в работе и прочей чепухи. – ДжинКи замолчал, отмечая, что мальчик не торопится прикрывать глаза. Слушает. С легкой, «говорящей» иронией во взгляде, но слушает. И почему-то именно сейчас ДжинКи именно себя ощущал шестнадцатилетним пацаном, тушуясь под внимательным взглядом взрослого. – С того времени утекло достаточно воды, чтобы моя голова, наконец, прояснилась, и смог отбросить все лишнее, что могло помешать моей работе. В нашу первую встречу ты сказал, что я еще не очерствел, что мне еще не все равно, что я хочу помочь людям… - И разве я оказался не прав? – Тэмин выпрямился, спуская ноги с софы, и опустив на колени одну из подушек, оперся на нее локтями. ДжинКи посчитал это маленькой победой – мальчик приготовился к разговору, принимая наиболее удобную для него позу. – Вы хотите попытаться вытянуть из меня хоть какие-то подробности, как проделали это недавно с ХваЫн. – ДжинКи открыл было рот, но вовремя понял, что оправдания прозвучат, как минимум, глупо. – Я не берусь гадать для чего это вам – возможно, вы посчитали мой случай для своей практики достаточно интересным, или же действительно хотите мне «помочь» по доброте душевной, но мне в любом случае ничего от вас не нужно. - Я не понимаю твоей категоричности, Тэмин, - Ли встал из-за стола, неторопливо обошел, и оперся поясницей о крышку. – Чего ты хочешь добиться? Остаться без семьи? Без возможности полноценно жить, когда тебя запрут в лечебнице? Поверь мне, даже если ты выйдешь оттуда… Это будешь уже не ты. Мальчик посмотрел на него долго, едва ли ни со снисхождением, а потом произнес тихо, почти прошептав: - А какой… Я? Да. ДжинКи просчитался. Наверное, за те годы, пока он работал только с умирающими от скуки домохозяйками, или с убитыми горем утраты от гибели любимого хомячка пенсионерками, он знатно сдал, как специалист. Сейчас он опять чувствовал себя глупым первогодкой, не смыслившим ничего в своей специальности. - Мне бы тоже хотелось это узнать, Тэмин. Какой ты. Именно ты. – Ли на свой страх и риск сделал акцент именно на последней фразе, чем и вызвал незамедлительную реакцию: мальчик совершенно открыто рассмеялся, не стесняясь, запрокидывал голову назад и стал бить раскрытой ладонью по подушке. И ответил, только когда немного успокоился. - Ох, дайте я угадаю? - Тэмин вновь вернулся в исходное положение, - Это вы от нее нахватались? Ну конечно же, я прав. Даже знаю, что она вам сказала – что у меня раздвоение личности, шизофрения, да? – Он не стал дожидаться ответа, и продолжил, - Ей доставляет удовольствие сама мысль, что я могу быть сумасшедшим. - А ты не хочешь убедить ее в обратном? - Есть ли смысл, господин Ли? Вы никогда не объясните слепому, насколько прекрасен, к примеру, узор зимой на стекле. Окажется ли тот доволен, что не в состоянии разделить ваш восторг? - Хочешь сказать, что ты не обременен своим сегодняшним состоянием? - Все же хотите вытянуть меня на откровенный разговор? – Тэмин, похоже, был абсолютно недоволен ситуацией. – Я буду выглядеть глупо, если начну противоречить сам себе, нарушая уговор «не лезть ко мне в душу». Согласитесь? ДжинКи с показным равнодушием пожимает плечами, смакуя мысль о маленькой победе. Однако, дураком почему-то ощущал себя именно он. То ли из-за того, что так глупо подначивал подростка, то ли от вдруг всплывшей мысли, что это он все это время подначивал его… - Об этом кроме нас двоих все равно никто не узнает. - Звучит глупо, разве нет? - Весь наш диалог я, в принципе, нахожу достаточно несуразным. - … Пожалуй. Скажите, господин Ли, ХваЫн ведь убеждена, что у меня раздвоение личности, да? А доказывала это, наверняка, изменяющимся поведением и вкусами, да? - Ты прав, Тэмин. Она достаточно жестко пыталась доказать свою правоту. Признаюсь, в какой-то момент даже я сам засомневался в своей убежденности в обратном. – Мальчик нахмурился. ДжинКи не собирался больше обманываться – мальчик хотел поговорить, все это время просто пытаясь «прощупать почву», понять, тот ли ДжинКи человек, которому стоит в какой-то степени довериться. Очевидно, он до сих пор пребывал в некоторых сомнениях. – Я не собираюсь давить на тебя, не собираюсь отчитываться перед твоей мачехой о наших сеансах, и мне категорически не хочется писать заключение о работе с тобой, угодное ей. Я сделаю это, только если ты сам захочешь. С этой секунды ДжинКи запустил механизм. И ему оставалось только ждать. И он очень надеялся, что ждать будет не- - … Все, что происходит сейчас, слишком сложно для объяснения, господин Ли, - Это было достаточно неожиданно, что мальчик все же решился, да еще так скоро. Похоже, ему все-таки нужно было выговориться, как бы он не пытался ершиться. – Все началось с простого сна. Обыкновенный кошмар, каждому они когда-нибудь снятся. В моем я увидел, как погибает парень. Его сбивает курьерский грузовик, когда он пытается перейти дорогу. Странный сон, но не более. Четкий, как будто я стоял рядом с этим парнем, и смотрел. И слышал. Видел каждую переломанную косточку, каждый кровавый брызг, и до мелочей тот отвратительный звук рвущейся плоти и резиновая вонь, когда водитель ударил по тормозам. Извините, можно воды? – Мальчик неловко прокашлялся, и чуть улыбнулся, будто просил прощения за беспокойство. ДжинКи просьбу выполнил быстро, а рядом на столик возле софы поставил еще один стакан. На всякий случай. - Было, конечно, жутко, но я не стал особо заморачиваться – мало ли какая ересь ни приснится, правильно? – Дождавшись неоднозначного пожатия плечами со стороны своего слушателя, Тэмин продолжил: - Ну а потом все повторилось. Через день, кажется, или два. С новыми деталями. – И вот тут ДжинКи навострил уши, - В тот раз я смог разглядеть его лицо. В следующий – что он болтал с кем-то перед тем, как выбежать на дорогу. Еще позже – я уже мог слышать, о чем тот говорил, а спустя две недели после первого сна, я почувствовал, будто сам был на его месте. – ДжинКи ко времени вспомнил слова ХваЫн: «А потом он начал орать по ночам. Как сумасшедший, будто это его там грузовик расплющил, а не какого-то пацана из его дурацкого сна». - Ты занял его место, да? Место парня из сна? Чувствовал его боль? – Ладони мужчины взмокли от волнения, ему не терпелось услышать все, до последней детали. - Не совсем… Знаете, это было похоже на то, как описывают связь близнецов: если больно одному, болит и другого. Я по-прежнему продолжал стоять на своем месте, но даже сквозь сон в момент столкновения меня скрутило так, будто затянуло в мясорубку. Было так больно, что я орал до хрипов, но ничего не мог поделать. А потом я просыпался. И все неизбежно повторялось. - Но сейчас ведь ты спишь нормально? Ты ведь спокойно спал здесь в прошлый раз, я прав? - Правы. Правы, господин Ли. Как я уже говорил, в каждом моем сне открывалась новая деталь, как продолжение предыдущего. Знали бы вы, как я боялся первые месяцы, когда сам думал, что схожу с ума. – Мальчик совсем не весело усмехается, и трет узловатыми пальцами веки так, будто под ними печет. – Мои сны были похожи на медленное перематывание назад пленки с фильмом от первого лица – как будто я сам проживал его жизнь. Постепенно я вливался в произошедшее с ним, начал видеть его глазами, чувствовать его эмоциями, и за год с небольшим узнал о нем абсолютно все. - Ты думал, что это реальный человек? – О Боже, пусть это окажется неправдой, и мальчик не болен в самом деле. - Я понимаю ваш скепсис, господин Ли. На вашем месте я бы тоже засомневался. Но Ким Чонин был однозначно, чтоб его, реальным человеком. – Отбросив в сторону подушку, Тэмин резко поднялся на ноги, заставив ДжинКи напрячься. – Время, господин Ли. – Быстрый взгляд на часы на стене, - Я полагаю, следующая наша встреча будет в понедельник? – Мужчина кивнул на автомате, поражаясь снова резкой перемене в подростке. – Тогда в это же время, в понедельник. Хороших вам выходных, господин Ли. И ушел. И это снова был не он. Не трудно было догадаться, какой момент их разговора смог его спровоцировать – вопрос ДжинКи о «реальности» парня из сна. Ким Чонин, значит. *** ДжинКи готов был признаться, что ничегошеньки не смыслит в этом гребанном мире. Вот уже второй час он, наверняка, с самым наиглупейшим видом пялился в монитор своего компьютера дома, и не верил своим глазам. Идея покопаться во всемирной информационной мусорке ковыряла его голову еще с самой пятницы, с окончания рабочего дня. Въевшееся в память имя не давало ему покоя, и он клятвенно пообещал себе, что в субботу это станет первым в списке его дел. Естественно, как и любой здравомыслящий человек, он не ждал абсолютно ничего от этой затеи, и как человек абсолютно не признающий всякого рода глупости вроде колдовства, переселения душ и прочей спиритической ахинеи, он был совершенно уверен, что его запрос не даст никаких результатов. Но вот уже кучу времени он смотрит на огромную фотографию в черной рамке того самого, черт возьми, Ким Чонина, улыбающегося на ней, словно он хочет обнять целый мир. ДжинКи читал одну за одной статьи о гибели молодого студента университета искусств, и никак не мог собрать мозги в кучу. Авария произошла чуть больше полутора лет назад, в самом центре Сеула: Чонин возвращался с дополнительных занятий вокалом, и, как утверждали очевидцы, разговаривал с кем-то по телефону, когда ступил на пешеходный на мигающий красный свет. Водитель грузовичка, который несся тогда сверх разрешенной скорости, естественно, затормозить не успел. Суд присяжных признал его виновным в убийстве по неосторожности. ДжинКи потер воспаленные веки, сглатывая противный ком. «Поверить не могу. И как это называется?» Конечно, как специалист своего профиля, ДжинКи не мог вот так просто взять и беспрекословно поверить в вероятность того, что душа (господи, о чем он только думает), или, возможно, призрак Ким Чонина вдруг ни с того ни с сего пересекли полстраны, чтобы поселиться в теле тщедушненького подростка из Кёнсана. В первую очередь стоило подумать о том, что мальчик просто мог где-то увидеть, услышать, узнать об аварии, и даже неосознанно отложить себе в памяти новую информацию. А потом вдруг, под влиянием того же стресса, или перенапряжения, этот факт «всплыл» на поверхность. С другой стороны, Тэмин говорил, что за такой большой период времени уже успел узнать об этом Чонине абсолютно все. Можно ли как-то это проверить, и кто поручится за достоверность информации? Кто знает, не выстроил ли измученный кошмарами (А ДжинКи не сомневался, что они имели место быть) мозг свою собственную цепочку событий и, якобы, фактов из жизни Чонина? А если Тэмин все же блефует, то для чего? Зная, что его ждет, он продолжает цепляться за доказательство реальности Чонина в своей голове. У ДжинКи голова шла кругом от шквала невысказанных вопросов. Как Тэмин узнал об аварии? Мог ли он разыграть свои приступы, и не хотел ли он просто привлечь к себе внимание? А вдруг он действительно как-то спроецировал себе образ Чонина, убеждая самого себя в том, что тот живет внутри него, и мальчик действительно болен? А если нет? *** Следующего сеанса он ждал, будто от него зависело, как минимум, пол его жизни. И к тому моменту, когда настал час приема для Тэмина, ДжинКи с трудом мог создать видимость расслабленности, мягким жестом приглашая парня пройти в кабинет. - Здравствуй, Тэмин, - Мужчина дружелюбно улыбнулся, в надеже получить и в ответ нечто подобное. Только Тэмин не улыбнулся ему, молча прошел к облюбованной раньше софе, по-прежнему игнорируя диван и кресла. Выглядел он… Настороженным? ДжинКи опасался вновь невольно его спровоцировать. – Что-то не так? - Вы больше не разговаривали с ХваЫн. – Не вопрос, четкое утверждение. Вопреки робким надеждам ДжинКи с прошлого сеанса, мальчик ему, оказывается, все-таки не доверял. Тот был уверен, что ДжинКи обо всем услышанном обязательно доложит его мачехе. Хотя у него и мыслей-то таких не было. Но разве бы мальчик поверил? - Разве я должен был? – ДжинКи по-прежнему миролюбиво улыбался ему, чуть склонив голову на бок. – Мне плевать на эту женщину, и на ее планы относительно тебя. Мы ведь это уже обсуждали, нет? - …Не с такой стороны. – Тэмин продолжал хмуро сводить брови, но прежней настороженности в нем уже было меньше. - Я бы хотел продолжить наш с тобой прошлый разговор, надеюсь, ты не против? – Мужчина осторожно обошел рабочий стол, и опустился на мягкое кресло у дивана – почти напротив Тэмина, расположившегося на софе в углу. Дождался неуверенного кивка, и решился: - Откуда ты узнал о Ким Чонине? – Вопрос, ожидаемо, заставил мальчика ощетиниться. - Думаете, я все это придумал, да? Ну конечно же! Люди вашей профессии относятся к проблемам подростов достаточно скептически, начиная сразу искать корень проблем в семье. Вы казались мне человеком более здравомыслящим, еще не закованным в рамки общепринятых убеждений, чтобы уподобиться остальным. - Тебя заставил усомниться в этом один-единственный вопрос? - ДжинКи тихонько хмыкнул, глядя на парнишку почти снисходительно, заставив того слегка смутиться. – А я после всего сказанного тобой полагал, что ты достаточно разумен, чтобы в этой ситуации хоть на секунду представить себя на моем месте – на месте психолога, который работает с таким неоднозначным случаем. Я ведь уже говорил, что не могу оценивать ситуацию однобоко, согласись? Тэмин насупился, как будто его уличили в шкоде. Пыхтел, стрелял злыми взглядами на мужчину, но опровергать ничего не решался, перемалывая все молча. - В любом случае… Чтобы бы вы там не думали, Чонин реален. – После недолгого молчания начал он. – Я узнал его имя только спустя пару недель, после первого сна. Услышал, как во сне к нему обращались по имени, и запомнил. Потом, разумеется, пришла в голову мысль пройтись по просторам интернета. Сами понимаете, я был, мягко говоря, не готов к новости, что авария из сна произошла, оказывается, на самом деле. Я был в шоке, если коротко выразить мое состояние. Хотя, это больше походило на ужас. Представьте саму мысль, что ваше сознание, ваши воспоминания мешаются еще с чьими-то? Такими же реальными и полноценными, как и ваши? - И как же ты справлялся со всем этим? – ДжинКи старался сохранить хладнокровие, но вопросов становилось се больше. - … Я не знаю, какую картину вы представили себе, но… Никакие призраки и духи в меня не вселялись, он не пытался диктовать свою волю, или командовать мной, нет. Ничего из этого бреда. Точкой невозврата был момент, когда я впервые ощутил во сне боль от столкновения вместе с Чонином. Я не чувствовал его самого, я чувствовал, что я – он. – Мальчик замер на минуту, не более, пытаясь, видимо, подобрать нужные слова для продолжения. – Неожиданно даже для самого себя, я быстро начал привыкать к моментам, когда моя реальность мешалась с его. Уже зная, как выглядит он, я частенько не мог принять того, как выгляжу я сам, и пытался походить на него; Чонин был очень подвижным, как пламя по ветру, и мне самому стало труднее усидеть на месте – я начал заниматься танцами, как и он. Очень скоро я знал в лицо всех его друзей, но стал забывать лица своих… Это сложно все объяснить, на самом деле. Мне стали говорить, что у меня часто меняется взгляд, манера разговора и поведения, но сам я этого не замечаю – я не чувствую себя раздробленным, не замечаю ничего из этого. - Неудивительно, что госпожа Ли достаточно однозначно сама поставила тебе диагноз, Тэмин. - Вы правы. Но самое обидное, что и уговорить отца на все это ей не составило особого труда. Правда, отец все же не согласился сразу направить меня в лечебницу. Хотя, кто знает… В любом случае, я ни о чем не жалею. ДжинКи ожидал услышать что-то подобное. Вопреки всему, что он сам уже успел напридумывать себе, пока строил свои теории и догадки, несмотря на все, что наговорила ему ХваЫн, пытаясь убедить в болезни пасынка, мужчина действительно не видел в глазах мальчика ни капли сожаления или разочарования. Не видел ничего, что могло бы определить в нем человека, несчастного в своем положении. - Тебя устраивает перекраивать самого себя? Переступать через свою жизнь, заменяя чужой? – Знал, что поступает непрофессионально, задавая вопросы подобного рода, но какой уже может быть разговор о правильности? - Господин Ли…Меня устраивает то, что я даю Ким Чонину второй шанс. Переселение душ это, или еще какая-нибудь чушь, но поверьте мне, Чонин не должен был вот так умирать. Просто поверьте. У него было бы блестящее будущее. А теперь его родители, и две его сестры уже почти два года пытаются найти в своем доме пятый угол; а в колледже, где он учился, не пропадает запах живых цветов, которые каждый день, со дня аварии приносят его друзья и знакомые. А еще у него был парень, и они мечтали жить вместе, на родине Криса, когда Чонин закончил бы учебу. Но тот улетел в Канаду один, чтобы оторваться от всего, что напоминало бы ему о Чонине. Он был бы жив, если бы в тот день курьер фирмы моего отца так не спешил из Сеула с грузом, что посчитал нужным превышать скорость на дороге перед пешеходным переходом. – ДжинКи не сразу понял смысл сказанной фразы, но когда она полностью освоилась у него в голове, внутри у него мигом разлилось то холодящее ощущение, когда напуган до ужаса. – Возможно, это можно назвать кармой, иронией судьбы или еще чем-то, но как мне кажется, все вышло чертовски справедливо. - Тэмин, ты- - Господин Ли, - В кабинет робко постучалась секретарь, напомнить, что время сеанса уже давно вышло, а в приемной уже довольно долго ожидает другой посетитель. ДжинКи не успел даже и слова сказать, а Тэмин уже в следующую секунду был у двери, извинялся за задержку, и собирался уже уходить, но вдруг остановился, и обернулся. - Спасибо вам, господин Ли, вы мне очень помогли. А потом он ушел. Аккуратно прикрыл за собой дверь, и просто ушел, оставляя ДжинКи убежденным, что больше сеансов не будет. Остаток дня ДжинКи в пол-уха слушал привычное бормотание уставших домохозяек и мамаш, жалующихся на все, что только попадало в поле их зрения, и чувствовал себя невообразимым идиотом. *** В середине недели к нему явилась без приглашения Ли ХваЫн. Непривычно-рассерженная, не собранная, она закатила скандал еще в приемной, возмущаясь и жестикулируя, обвиняла ДжинКи в его некомпетентности и глупости, что это он виновен в том, что Тэмин сбежал из дома. ДжинКи ее долго слушал, цепляя из сумбурной тирады важные для себя детали, а после молча выставил за дверь, предупреждая, что в следующий раз вызовет полицию. Тогда он отменил все записи на день, и уехал домой еще до полудня. Долго просидел перед компьютером в паре с бутылкой виски, и рассматривал две открытые фотографии на экране: Ким Чонин и Ли Тэмин. Фото Чонина было сделано незадолго до смерти, а фотография Тэмина – когда тому было еще пятнадцать. ДжинКи сейчас смотрел на двух абсолютно разных людей. Но готов был поклясться, что когда Тэмин впервые пришел к нему, то был уже поразительно похож на Чонина. Словно и правда тот вливался в него. Он не собирался ломать голову над природой этого случая, искать ему научно-физическое объяснение и бить себя кулаком в грудь, по-прежнему считая, что подобное невозможно. Он не знал, благодарить ли судьбу за столкновение с Тэмином, или же проклинать, но итог один: Встреча эта оставит о себе след в длину всей жизни.