Опасные игры

Боли — много или мало, Было или будет, — Всем её хватало. Мертвые дельфины - Мертвый город

Ранее утро... Ночь еще не прогнали прочь, но и день не вступил в свои права. Огромный ярко-алый диск солнца с ленью отрывался от горизонта и поднимался вверх. Тяжелый, словно налитый свинцом, туман плотным полотном укрывал собравшихся на площади людей. Те часто зевали и кутались в плащи, пытаясь защититься от холодного ветра. - Мама! Мамочка, - маленький мальчик дернул стоящую рядом женщину за подол юбки, - зачем мы сюда пришли? - Будут наказывать врагов нашей Империи, - нехотя ответила женщина, плотнее кутаясь в шаль; промозглый ветер пробирал до костей. - Лучше бы врагов собрали, а не нас, - буркнул мальчик, прижимаясь к матери. - Молчи, Рам! – рассердилась мать. – Не хватало, чтобы еще тебе такую порку устроили. Сын обижено надул губы и отвернулся от женщины. Его любопытный взгляд быстро пробежал по площади и остановился там, откуда должны были выводить преступника. Рам не знал, почему его хотят наказать, но мальчик слышал, как его родители говорили что-то о неслыханной наглости и покушении на жизнь их правителя. Рам не верил в то, что кто-то попытается убить Темного Князя да так искусно, что это практически удастся. Ему с детства внушили, что Аббадон - это нечто непоколебимое, и никто не может победить его. А тут такая новость! Мальчик ужасно хотел посмотреть на того, кто посмел поднять руку на их повелителя. Толпа испуганно заволновалась, как галки на птичьем базаре, и Рам понял, что ведут пленника. Тяжелые кованые ворота с характерным скрипом отворились, и оттуда в окружении охраны вышла девушка. Ветер трепал и развевал ее волосы, но она не пыталась прекратить это. Рам удивленно распахнул глаза: неужели это и есть тот самый страшный враг? Мальчик не верил в это. «Тут наверняка какая-то ошибка, - мысленно предположил он. - Она же девочка!» Алегра машинально переставляла ноги, идя туда, куда толкали охранники. Пленница не открывала глаза, чтобы не ловить злобных и враждебных взглядов собравшихся вокруг людей. «Неужели это все происходит со мной? – ужаснулась она. – Какой же дурой я была, когда решилась на все это. И ради чего? Всего лишь для того, чтобы меня перестали воспринимать слабой и беспомощной девчушкой. Захотелось добиться уважения от окружающих, но что же получилось в результате? Я вляпалась в такую передрягу, из которой даже взрослые состоявшиеся воины редко выходят живыми». Девушка упрямо тряхнула головой. Нет, не стоит думать об этом. Не нужно вспоминать о том, что ее отец больше всего на свете хотел сына, а не дочь. Что он стал учить ее магии и искусству владения оружием только для того, чтобы реализовать свои амбиции. Из дочерей не получаются наследники титулов, как ни крути. Сколько раз она слышала от папы: «Эх, Алегра. Быть бы тебе парнем. С такими умениями далеко бы пошла». Поэтому она и пришла сюда. Чтобы доказать всем, что женщина может не только в постели приносить пользу Родине. Женщина может быть великим целителем, воином, магом. Только позвольте! А еще она мечтала отомстить. Отомстить Аббадону за все, за каждую ее слезу, за каждую каплю крови, за все часы отчаянья. За все... Алегру вели к позорному столбу. Именно там проходили все казни и публичные наказания. Столб был высоким, метра четыре в длину, примерно посередине ввинчен крюк, за который цеплялись наручники. Провинившегося подвешивали за оковы к столбу и безжалостно стегали плетью. Девушка с грустью посмотрела на свои путы: «Наверняка следы останутся». Сердце Алегры сковал страх, пока палачи читали приговор. Лишь отдельные фразы долетали до нее: «За покушение на жизнь Темного Князя... пятьдесят ударов плетью... без права на обжалование... Привести в исполнение немедленно». Вся душа Алегры разрывалась от желания убежать и скрыться, но гордость приказывала стоять на месте и смиренно ждать наказания. Девушку подвесили к столбу, и по щеке у пленницы потекла горючая слеза. А за ней последовал удар. Он словно раскаленное железо обжог кожу, оставляя длинную кровоточащую борозду на спине. - Один! – провозгласил охранник, замахиваясь во второй раз... Дальнейшее происходило словно в тумане. Алегра не чувствовала ничего кроме боли, казалось, что боль стала частью ее самой. Адская боль. Девушка словно погрузилась в какой-то стазис, пытаясь отгородиться от ужасающей реальности. Для пленницы весь мир остановил свой безжалостный бег и замер на одном моменте. Моменте чистой боли. Сквозь эту заслонку прорвалось одно единственное слово: - Тридцать! «Помогите мне пережить это», - взмолилась девушка, но новый приступ боли заставил ее забыть об обращениях к высшим силам.