Когда Фриск умирает

      Тишина. Лишь тихие завывания ветра раздражали слух амфибии, развевая её мягкий красный плавник, сушили её влажную кожу. Она дышала тяжело, прерывисто. Девушка почти выбилась из сил, но она оставалась решительной, продолжала биться с ней во что бы то ни стало, ведь она шла к великой цели, шла по людским головам к солнцу, к выходу на поверхность. Она шла по головам, задерживаясь, вырывая души из их маленьких хрупких тел, шагала к трону, чтобы упасть перед ним на колено и торжественно вручить их правителю, что вёл к победе над человечеством. А может ей просто хотелось крови?..       На лице Андайн широкая торжественная улыбка, которая, казалось, застыла навеки. Зрачки девушки были сужены, а правый глаз нервно дёргался, она была безумна. Безумна и счастлива, горда собой. Казалось, что в ней нет ни капли сострадания, ей всё равно на то, что она убила ребёнка. Впрочем, так и есть. Ей наплевать.       Она подошла к девочке и, с презрением пнув, поставила ногу на живот малютки. Та сильно давила на неё, в глубине своей сухой белой души надеясь услышать её стоны, мольбы о пощаде. Однако этого не случилось, сердце Андайн накрыло лёгкой, почти неощутимой, шёлковой вуалью грусти. Однако мощные ветра гордости и самолюбия сдули её, не оставив ни следа, ни малейшего напоминания. Чешуйчатая смотрела на неё, словно с пика той самой скалы, с высока, задрав подбородок настолько высоко, что если бы на ней не было доспех, можно было бы увидеть чёткие контуры её ключиц. Был слышен её громкий, заливистый, но как ни странно, достаточно приятный смех. Наверное, чудесный голос это единственное, за что её можно любить.       Смех девушки утих, но её губы всё так же были растянуты в широкой, злорадной улыбке, которая ужасала, даже не смотря на то, что Альфис подобная заставляла позабыть обо всём, что она когда-либо знала, пережила. Рыжая положила руку на колено и чуть подалась вперёд, наклоняясь к человеку. Точнее, к его трупу.       - Ты была достойным противником, Фриск, - Как ни странно, она говорила тихо. Тихо и искренне, кажется, в её голосе даже проскочили нотки ласки, заботы. Нежности. - Но я тоже оказалась решительной.       Она убрала ногу с живота азиатки и подняла взгляд наверх, на "небо". На обсидиан, обросший светящимся голубым мхом, который напоминал монстрам звёзды, напоминал о том, что они ещё есть, воодушевлял романтиков, словно открывал дверь в будущее, шептал о том, что есть ради чего идти вперёд. Скоро она будет также смотреть и на звёзды.       - Отныне, ни один человек... - Она кричала. Громко и величаво, но не перебарщивая, не срывая голос, сохраняя его таким же женственным и приятным. - Ни один человек больше не принесёт страданий на наши земли, не заставит нас томится под их же ногами. Больше никто и никогда не застанет наших слёз!       Она села на колено и осторожно подняла девочку на руки, заботливо, словно своё любимое копьё. Заботливо, стараясь не уронить. Не повредить хрупкую и столь нужную душу.       Забавно, но тогда она улыбалась так же. Заботливо, ласково, выражая нежность. Смотрела на девочку как на своего юного спасителя, но при этом до сих пор создавалось ощущение, словно она глядела на неё не то что бы с вершины Замка Асгора, с самой поверхности.       - И с этим нам поможешь ты, Фриск. Ты сражалась храбро, но... - Девушка затихла. Улыбка сошла с её лица. Она перешла на шёпот. - Нет никого сильнее и храбрее меня, жаль, что ты не поняла этого раньше.       Она встала с колен и направилась в сторону Хотленда. Её сердце было наполнено радостью, воодушевлением и надеждой. Она просто верила в то, что скоро для неё и для Альфис, для всего Подземелья настанет светлое будущее.

***

      - Я скоро умру, верно? - Душа выглядела обеспокоенной, словно боялась, что у неё больше не будет шансов на победу, путь домой. Правда так оно и было. Почти.       - Нет, глупышка, тебе надо всего лишь перезапуститься.