Когда Фриск умирает

      В дверь постучали. Тихий, размеренный и, как ни странно, ленивый стук. Будто кто-то пытался пройти в сарай, но при этом не очень стремился. Знал, что это надо сделать, но не особо хотел. Было слишком неохотно куда-либо идти, что-либо делать.       Молчание. Гость постучался чуть громче, в более ускоренном темпе.       Девочка молчала. Санс присел на корточки и заглянул в небольшую дырку в двери, которую сам же и просверлил пару дней назад, чтобы наблюдать за самочувствием Фриск. В коридоре никого не было, видимо, русая и не собиралась выходить встречать неизвестного для неё гостя.       - Пс... Я тебе еды принёс, бака, - спешно прошептал ширококостный, оглянувшись вокруг. Папс не должен был знать о том, что Санс посещает человека, ведь все, кроме него, знали, что стряпня Будущего главы королевской гвардии несъедобна. Возможно, хорошему воину не обязательно уметь хорошо готовить, но в любом случае, занижать самооценку младшего брата скелету не особо хотелось. - эй!       Но никто не пришёл.       Скелет начинал волноваться. Раньше она очень быстро реагировала на его приход, даже не требовалось говорить с ней через дверь, сообщать о том, что Санс принёс поесть. Может она просто спит? Но разве стук не должен был разбудить её, нет? А может она на что-то обиделась? Девушки же... Любят обижаться, не разъясняя причины, давая парням почву для размышлений? Верно? Боги, лишь бы всё было так.       - Да откликнись же ты! - он чуть прикрикнул, но всё ещё говорил довольно тихо. Санс, выражая всю свою обиду, ярость и волнение, сильно ударил ногой по двери. Скелет с надеждой посмотрел на ту самую дверь и, простояв в таком состоянии пару минут, что-то неразборчиво, но злостно пробормотал и, сгорбившись, пихнув костлявые ладони в карманы, ушёл прочь. Его голубую душу охватывало два сильных чувства: беспокойство и ярость. Он боялся за жизнь Фриск, и при этом был зол на неё за то, что она не могла перебить чувство волнения. За то, что она не успокоила его, не подошла, не сказала: "Санс, я в порядке, не волнуйся". Не обняла его, не одарила поцелуем его холодную черепушку.

***

      Они пришли вдвоём. Санс был мрачен, что показалось Папайрусу немного странным, но, как бы то ни было, он не придавал этому особого значения. Волновался, но, как и всегда, считал, что всё нормально. Просто неудачный день, завтра всё будет в порядке. Ведь так? Конечно так, иначе быть просто не могло.       Дверь с грохотом отворилась и порог переступил Папс. Он величаво последовал к клетке, оповещая человека о своём присутствии ещё с порога. Санс же тихонько плёлся за ним, обдумывая, что могло произойти. В голову не приходило ничего хорошего. Смерть, побег, обида. Всё одинаково давило на него, давило, сжимало, уничтожало, разлагало душу на множество крупиц, разбирало по пикселям, приближало к кончине.       - Эй, человек! Я - Великий Папайрус, глава Королевской гвардии, отп... - он замолчал. Резко замолчал, мысленно сглотнув комок, который, обязательно застрял бы в горле, если бы это было возможно в случае скелета. - ...ускаю тебя?       Он нервничал, ужасно нервничал. С лица скелета сошла его широкая, слегка надменная улыбка. Наоборот. Он выглядел озадаченным, очень озадаченным. Не знал что делать, как реагировать. Жалость, недопонимание. Ему было жалко девочку, столь милое, маленькое, безвинное существо, которое и мухи не обидит. Она... Так часто улыбалась, смеялась даже... Подыгрывала Папсу, просто чтобы не расстраивать его, не занижать. Помочь. Подружиться.       Его охватывало непонятное чувство вины. Он не знал в чём его вина, не мог понять, но почему-то это чувство пронзало его насквозь, словно его окунули в него с головой. Забралось под рёбра и постепенно растворяло кости. Он не понимал, в чём провинился, но понимал, что является единственным виноватым в смерти Фриск.       - Ч-человек? Т-ты спишь? - прошептал скелет, упав на колени перед её телом. В миске, на которой лежала её миниатюрная ладошка, была небольшая порция спагетти. Видимо, она заставила себя съесть немного, но они были настолько холодными, что она просто не могла съесть больше. На его глаза навернулись слёзы. Стоп, скелеты могут плакать? Видимо, могут. Папс крепко прижал руки к глазницам и начал громко, очень громко рыдать. Рыдать так, как не рыдал никогда. - П-прости меня... Прости, Фриск! Я не хотел... Я не хотел, не заметил! Я ничтожен!       Всё это время, Санс молча стоял в стороне, не зная, да и не желая что-либо говорить. Просто стоял с мрачной миной, закрыв череп капюшоном.       "Я так и знал. Надо было приносить ей чуть больше еды..." - Он сгорбился чуть сильнее. Санс крепко сжал зубы, стараясь сдерживать слёзы, выразить эмоции, выдать чувства. Он хотел забыть об этом побыстрее, чтобы не травмировать брата ещё больше. - "Но почему ты не сказала о том, что голодна?"       - Я ничтожен во всём, даже в этом! Фриск, ты слышишь меня, слышишь?! Так вот, если ты слушаешь... - он оторвал руки от лица и, закинув голову назад, начал кричать. Громко-громко, чтобы слышали все, весь Сноудин, всё Подземелье. Чтобы его услышала Андайн. - Я врал, слышишь?! Врал! Я скрывал свою истинную сущность, истинного Папайруса, чтобы все думали, что я крут! Чтобы никто не считал меня таким, каким считаю себя я!       Санс не слушал его. Совсем не слушал, даже не старался делать вид. Он полностью погрузился в свои мысли, страдания и, может их было не так много, но воспоминания. Воспоминания связанные с Фриск.       Он подошёл к младшему брату и заботливо положил руку на его плечо. Сейчас очень хотелось высказать ему многое. Завалить оскорблениями, наорать, как на провинившегося щенка, больно ударить газетой по носу и всем своим видом дать понять, что он больше не хочет видеть его...Осудить       Но он не делал этого, не хотел. Понимал, что Папс невиновен. Не виноват в том, что глуп, наивен. Он не жестокий убийца, не живодёр. Он просто глуп, разве можно за это ненавидеть?       - Пойдём, хватит нюни распускать. Скоро мы все забудем о ней.

***

      - Им я тоже безразлична? Даже Сансу? - прохрипела красная душа. Такая же глупая и наивная, как и лишивший её тела скелет. Ей было всё равно на действия, поведение, она обращала внимание только на их слова. Ей не хотелось верить в это, но, похоже, кто-то просто внушил ей мысль о том, что все настроены против неё. Кто-то поставил её на неправильный путь.       - Ты безразлична всем им, глупышка, - кто-то такой, кому это выгодно.