There's no Place for Me in These Hallways

*** Daughter – If You Leave Милана Уорблер сжимала в руках телефон, на который несколько минут назад пришло сообщение от Винстона с предложением встретиться. Ну, конечно, если можно было считать “предложением” смс c текстом “Заеду через час”. Девушка сидела за своим туалетным столиком с собранными в растрепанный хвост волосами, смотря на себя в зеркало, чуть выгнув бровь. Она нервно сглотнула, дотрагиваясь рукой до шеи, на которой была пара почти исчезнувших засосов ближе к ключице. Она накрыла их ладонью, то ли прикрывая, то ли думая о том, кем они были оставлены. Рыжеволосый школьный лидер, который раньше всегда обращался с Миланой грубо, давно перестал так делать, и девушка чувствовала в его движениях и действиях заботу, которой когда-то просто не было, которую когда-то Винстон просто не чувствовал. Но в самый последний раз все было по-другому. Все было так, как в их самый первый раз, когда Уорблер думала, что она никогда не простит этого человека за то, что он сделал, за то, как он ее обесчестил. На этом моменте Милана быстро переключила внимание на стаканчик с кистями для макияжа, что стояли на столике, - подумать о чем угодно, лишь бы не о той ночи. Девушка отрывисто вздохнула, беря в руки черный карандаш и аккуратно рисуя себе стрелки поверх персиковых ненавязчивых теней. Она прикрыла глаза, оценивая, ровными ли получились линии, и посмотрела на несколько помад, что стояли перед ней, выбирая кроваво-красную, аккуратно проводя кисточкой по губам. Она добавила еще немного туши, которая слегка облетела за день, и добавила совсем немного румян для гармоничности. Она не знала, чего хочет Винстон: просто покататься по городу или съездить в соседний, где располагался его любимый круглосуточный бар, в который они часто выбирались, если у парня было особое на это настроение. Милана достала из комода черные чулки, аккуратно их надевая, после чего подходя к огромному шкафу и, открыв его, долго смотря на всю ту одежду, большинство из которой была подарками Винстона. Вообще, Рошель относился к своей “девушке” по-особенному, у них были совершенно странные отношения, которые когда-то начались с одного из пари Винстона и Франца, но уже давно переросли во что-то странное, что нельзя было даже назвать отношениями в полном смысле этого слова, но во что-то такое привычное, без чего они не представляли свое время. Милана выбрала короткое черное платье с расклешенной юбкой, настолько короткое, что было даже видно границу чулков, но девушка знала, что Винстон просто тащился с такого. Она аккуратно надела платье, застегнув не без труда замок на спине, после чего достала из шкафа туфли на высоком каблуке, оценивая, не будет ли она выглядеть шлюховато. Дорогие серьги, спускавшиеся тонкими цепочками до самых плеч, дополняли образ, и Уорблер осталась довольна, поправляя подушечкой пальца помаду, склонившись над туалетным столиком, с которого взяла свои любимые духи, пару раз нажав на помпу и шумно втягивая этот тяжелый пряный аромат, с которого она была в восторге - еще один подарок Винстона. До встречи с Рошель оставалось еще чуть больше получаса, но Милана знала, что он появится на ее пороге с минуты на минуту, поэтому она быстро переплела свой хвост, делая из него небрежный пучок, выпуская несколько прядей, и взяла из шкафа свою кожаную куртку, которая разбавляла весьма элегантный образ. Девушка посмотрела в окно, услышав за ним сигнал машины, который означал, что Винстон действительно уже приехал. Она взяла со стола ключи, выходя из комнаты и аккуратно спускаясь по ступенькам своего небольшого дома, замечая в гостиной мать, смотрящую телевизор. - Милана?- спросила женщина, разворачиваясь на диване так, чтобы видеть свою дочь, и делая звук какого-то сериала, который смотрела, чуть тише.- Ты с Винстоном? - Да, мам,- ответила девушка, легонько улыбнувшись, замечая одобрительный взгляд матери, которая была в восторге от Рошель, который всегда вел себя предельно учтиво и вежливо, периодически приносил по поводу и без повода миссис Уорблер цветы и конфеты, получая в ответ полную собой очарованность. Милану же все это даже немного забавляла, потому что она представляла, что ее мать не позволила бы Винстону даже переступить порог их дома, если бы знала, с чего начались их отношения. Но Андрэа Уорблер видела в рыжеволосом парне настоящего джентльмена и подходящую партию для своей дочери, гордясь ею за то, что она сумела привлечь внимание одного из самых завидных парней города. Милана подумала, что все же все зависело лишь от того, как обставить ту или иную ситуацию, а Винстон умело преподносил их отношения как самую настоящую сказку для родителей девушки, напрочь усыпляя их бдительность. - Ты скажи ему, пусть заходит, поздоровается. Может, чаю? - Ма-ам,- протянула девушка, закатывая глаза на вечное желание ее матери пообщаться с Рошель, которого она считала “таким интересным молодым человеком”. - Все-все, молчу,- отозвалась Андрэа, изображая то, как закрывала рот на замок невидимым ключиком.- Вы надолго?- женщина дернула бровями, приподняв уголок губ, как бы намекая вопросом, планирует ли ее дочь возвращаться вообще домой. Миссис Уорблер была уверена, что ее дочь спала с этим парнем, но она считала его достойным Миланы, поэтому не была особенно против, доверяя своей дочери в благоразумии. - Я не знаю,- Уорблер пожала плечами, желая уже поскорее свалить и не испытывать сейчас неловкость от этого разговора. Ей всегда было странно говорить о чем-то таком со своей мамой, тем более когда та видела всю ситуацию через розовые очки, которые на нее умело надел Винстон.- Не жди, если что,- девушка все же подошла к матери, легко целуя ее в щеку, чтобы не смазать помаду. Она вообще не представляла, как ее родители отпускали везде и в любое время с Рошель, потому что она бы лично свою дочь посадила на цепь, если бы знала хоть часть того, что на самом деле происходило между ней и ее парнем. - Развлекитесь там,- мисс Уорблер снова интригующе дернула бровями, оценивающим взглядом оглядывая свою дочь, которая казалась еще взрослее с такими широкими стрелками и красной помадой, оттенок которой ей безумно шел и подчеркивал тускло-зеленые глаза с медными крапинками. - Мам, вторник,- как бы напомнила девушка, немного сомневаясь в этот момент, кто вообще был родителем. Она усмехнулась ситуации и поспешила на выход, пока Винстон не начал снова сигналить, раздражаясь тому, что Милана где-то пропадала. - Ну наконец-то,- Винстон закатил глаза, когда девушка села на переднее сидение, смотря куда-то сквозь лобовое стекло и не поворачивая голову к парню даже для приветствия. Это дало Рошель возможность разглядеть в темноте машины на ее шее два оставленных им же засоса, которые были едва видны из-под куртки. Он протянул руку к шее Миланы, которую та с легкой улыбкой перехватила, переплетая пальцы с пальцами Винстона, на что тот как-то удивленно посмотрел. - Привет,- Уорблер обаятельно улыбнулась, действительно радуясь тому, что Винс приехал в хорошем, вроде как, расположении духа. Последняя неделя выдалась для нее нелегкой, учитывая фантастические ссоры между Рошель и Мальтизерсом, после которых рыжий был просто психованный, не умея остывать и контролировать свою вспыльчивость, не перебрасывая свое настроение на всех, кто попадался под руку. А Милана всегда попадалась ему под руку, потому что всегда была рядом, и ее спасало только то, что она была для Винса каким-то личным якорем, каким был Кристиан Грэнхэм для Франца. Эти люди были будто нужны друг другу, чтобы не позволить одному из них взорваться от переизбытка собственных эмоций. Винстон ничего не ответил на приветствие, просто потянувшись к девушке и глубоко ее целуя, абсолютно наплевав на то, что у нее были накрашены губы и что в таких ситуациях парням положено целоваться аккуратно, это было одно из первых негласных правил в отношениях. Но Рошель никогда не интересовали особо правила, а еще ему жутко доставляло, как помада размазывалась, как она отпечатывалась и на его губах, оставляя какое-то ванильное послевкусие. Винстон целовал Уорблер грубо, собственнически, думая о том, что можно было бы с легкостью забить на собственные планы и остаться вот так просто в машине, просто целуясь или делая что еще поинтереснее. Он понимал, что если девушка сама сейчас от него не отстранится, то он забьет даже на то, что они, вроде как, были припаркованы около дома ее родителей, и просто возьмет ее здесь и сейчас, потому что эти чулки, край которых Винс прекрасно видел и сейчас самозабвенно лапал, просто не давал ему покоя. Он мог назвать Милану разными словами, но он никогда не смог бы соврать, что она была не сексуальной. - Винс… - Уорблер мягко оттолкнула от себя парня, тоже понимая, к чему все идет, не особо желая вот так переспать в его машине, зная о том, что ее мама смотрела в нескольких метрах телевизор в их гостиной.- Что на тебя нашло?- она с улыбкой усмехнулась, с небольшим недоверием покосившись на парня, который положил руки на руль, заводя машину и выжидая, пока Милана сотрет с его губ следы от ее помады. - Ничего,- ответил рыжеволосый, пожимая плечами и снова посмотрев на девушку.- Просто подумал, что мы можем прокатиться. - Куда? - А нам нужна цель?- Винс приподнял брови, собираясь уже выезжать с подъездной дорожки, но решив выслушать предложения, если такие были. - Да нет,- Милана задумалась на полминуты, думая о том, что у них и правда редко когда была цель, если они куда-то ехали. Обычно это всегда зависело только от настроения Винстона, но иногда он сам спрашивал, чего хочет девушка, если ему было не принципиально в тот момент. - Отлично,- он кивнул, выжимая педаль газа и весьма резко выезжая на дорогу, Они ехали молча минут пять, и Винстон специально не начинал первым разговор, чувствуя, что у Миланы было что-то на уме и что ей нужно дать время, чтобы она сама задала какой-то вопрос или просто сказала, о чем сейчас думала и что ее явно парило. Рошель хорошо изучил девушку, как и она его, в общем-то, и на этот раз тоже оказался прав. Милана облизнула немного припухшие от поцелуя губы, посмотрев на парня, который расслабленно вел машину одной рукой, второй постоянно переключая музыку на дисплее. - Винс? Я… я хотела спросить… - Уорблер замялась, не зная, как дальше продолжить свою мысль и следовало ли вообще задавать этот вопрос, если сейчас все было так спокойно и нормально. - Спрашивай,- усмехнулся рыжий, примерно догадываясь, о чем пойдет речь. - Ты и Франц… - Что я и Франц?- Винстон приподнял в фальшивом удивлении брови, сворачивая с главной дороги на какую-то улицу, которую Милана сразу не узнала. - Последнюю неделю вы ссоритесь просто в пух и прах, он ведет себя как-то ненормально… И это отражается… это отражается на тебе,- запнувшись, все же сказала Уорблер, и Винс уловил в ее словах правильный смысл, который состоял в том, что это отражалось на них. Не только на нем, а на нем и на Милане, которые пытались привести их ненормальные отношения в порядок и быть нормальными, насколько это было возможно. По крайней мере, они иногда поддерживали видимость этого, но что никогда не было правдой. - Что ты хочешь сказать этим? - Я хочу сказать, что… что мне это все не нравится, Винс,- Милана выдохнула на этой фразе, посмотрев на Рошель, обеспокоенно сдвинув брови на переносице.- Мне не нравится, что все было так… так нормально, а сейчас вы снова взялись за свое… - Мы никогда и не прекращали,- как бы между прочим заметил Рошель, хотя они оба понимали, что это было не совсем правдой. - Нет, Винс, это не так, и ты это знаешь. После всего того, что случилось… - А что случилось?- рыжеволосый снова прикинулся дурачком, поморщившись, на самом деле прекрасно поняв, о чем шла речь. Но он тоже не очень любил говорить об этом. - Винс…- протянула Уорблер с упреком, водя пальцами по ремню безопасности, просто не зная, куда деть руки. - Ладно-ладно,- Рошель выставил вперед ладонь руки, которой не вел машину, показывая этим жестом, что больше не будет делать вид, что ничего не происходит. - Просто… это пари, оно какое-то… оно другое, и я это замечаю. Да все, черт возьми, замечают,- девушка начала раздражаться от всех этих мыслей, который ее ужасно напрягали, если честно.- Ты так и не сказал, на что вы поспорили, между прочим… - после этих слов между ними повисло молчание, и Уорблер поняла, что ей и не собирались отвечать.- Окей,- она терпеливо вздохнула, стараясь успокоиться и не вести себя истерично, потому что одного истерика на эту машину было достаточно.- Ладно, не хочешь говорить - не говори, но… Что пошло не так, Винс? Почему вы оба как с цепи сорвались?.. - Потому что этот пацан…- лицо Винстона скривилось так, будто он учуял ужасно неприятный запах. - Яко? - Да, этот выродок… - Мне показалось, что он очень хороший,- с опаской произнесла девушка, оценивая реакцию Рошель, который заметно стиснул зубы, отчего его и без того безумно правильное лицо приобрело еще более четкие очертания челюсти.- В смысле… он ничего плохого не сделал и просто оказался не в том месте и не в то время, став жертвой вашего… - Ты права,- Рошель перебил девушку, мерзко усмехнувшись.- Ты права, Милана. Он и правда оказался не в том месте, только это случилось тогда, когда он вообще рискнул перешагнуть порог Кобхэма. В нашей школе не место таким, как он,- ужасно высокомерно выдал Винстон, на что Уорблер только поджала губы, посмотрев пустым взглядом в окно, на загородную дорогу, на которую они вот-вот выехали. - А я? А я, Винс?- она не смотрела на парня, когда задавала этот вопрос, и он вопросительно промычал, не улавливая суть вопроса.- Я ведь тоже… не из вас. - И мы оба знаем, как это для тебя начиналось и закончилось,- оборвал ее Рошель, прекрасно понимая, что она говорила о своем не знатном происхождении. И ведь действительно, это было отчасти причиной того, почему в свое время выбор в качестве жертвы пал именно на нее. - Да, но… Винс, что ты будешь делать, если Франц… если он снова выиграет? - Он не выиграет на этот раз,- рыжий довольно усмехнулся, даже как-то заговорчески, будто ему совершенно точно было известно, что на этот раз победителем будет он. - Откуда такая уверенность?- искренне поинтересовалась девушка, нервно перебирая края своей юбки. - Потому что. Этот мальчишка, это отребье… Он стремный, но Францу ему так просто его не сломать. Я не знаю, какого черта с этим мазохистом не так, но я точно знаю, что как бы Мальти его ни унижал и не добивал, этот никогда не посмотрит на него, как преданная собачка,- Рошель коварно улыбнулся, уже представляя, как будет забирать свой приз во всех возможных позах, отыгрываясь за все те годы, что он держал это не осуществившееся желание в себе. - Все же мне кажется, что это плохая идея, Винс. - О, ну хватит строить из себя всю такую жертву,- Винстон закатил глаза, сворачивая на обочину и останавливая машину, полностью разворачиваясь к девушке, заставляя ее посмотреть себе в глаза.- Тебе сейчас охрененно плохо? Нет, честно? Страдаешь, я пипец как принижаю твое достоинство?- он быстро задавал вопросы один за другим, даже не давая возможности Уорблер вставить свое слово. - Я… - Я тебя жесть как бешу? Так выходи, господи, тебя давно никто не держит, вот прям щас… - Винс,- Милана его резко перебила, переводя свой взгляд с одного загоревшегося безумием глаза Рошель на другой.- Я не это имела в виду, и ты это знаешь,- в ее интонации был то ли упрек, то ли обида.- Я давно тебя простила. - Ну пипец, всегда мечтал,- саркастично выдал рыжий, сжимая руками руль, даже не пытаясь особо успокоиться. Девушка решила просто проигнорировать этот комментарий, потому что знала, что на самом деле Винстону ее прощение было важно, потому что в какой-то момент что-то между ними изменилось, щелкнуло. Что-то, что стало началом их таких странных отношений, но что-то, что будто подсказало им, что они нужны и заботятся друг о друге, несмотря на то, что словами и поступками они доказывали себе обратное. - У меня хреновое предчувствие, Винс,- серьезно сказала Милана, подгибая одну ногу, чтобы было удобно сидеть, полностью развернувшись к парню.- И перед тем, как ты скажешь, что это все чушь… Я сама не знаю, просто меня уже напрягает то, что происходит. И я не хочу, чтобы это дерьмово отразилось на нас,- она выпалила вторую фразу очень быстро, будто знала, что если не скажет ее, не подумав перед этим, то не скажет вообще.- Я не хочу, чтобы все снова вернулось к тому, с чего начиналось… Винс, я не хочу этого,- она разглядывала парня, который сейчас смотрел куда-то вдаль, ожидая, что Уорблер продолжит.- Я не хочу… потерять тебя, Винс. - Ты не можешь меня потерять,- он развернулся к девушке, смотря в ее внимательные и обеспокоенные светлые глаза.- Ты не можешь меня потерять, потому что мы давно потеряны. Мы… мы как люди потеряны, черт возьми. И если мы отпустим друг друга, то… то кто вообще у нас останется?- Милана не ожидала от Рошель таких слов. Если честно, это был первый раз, когда она слышала от Винстона что-то подобное, она никогда даже наверняка не знала, как он к ней относится, а сейчас, в километрах от города, когда за окном машины начинался непроглядный ливень, Рошель сказал ей то, что она всегда знала, но так боялась, что она одна в этих мыслях и ощущениях. Она боялась, что только она это чувствует, что только она знает, что эти двое есть друг у друга, возможно, потому, что у них нет больше никого. Что их самих ни у кого нет. Винстон и сам не думал, что когда-то об этом скажет, но пора было признать, что эти слова были правдой. Что он не просто держал рядом с собой Милану Уорблер, а что он просто не давал ей возможности себя бросить, обидеться и возненавидеть себя после случившегося так сильно, чтобы исчезнуть из его жизни. Пока Рошель знал, что эта девушка рядом с ним, пусть в каком-то извращенном смысле, он не будет совсем потерянным для этого мира. У него будет человек. Рошель не знал, что бы сказала Милана, если бы он раскрыл ей секрет того, на что он поспорил на этот раз с Мальтизерсом. Он вообще не до конца понимал, как это все меняло, но он бы соврал, если бы сказал, что тоже не чувствовал, как это обязательно оставит на них след. На них всех, на всех, кто был все это время замешан в их играх, на всех, кого они когда-то затянули в свои гонки, не спрашивая, и в чем-то даже разрушая людей, которые хоть как-то были к этому причастны. Винстон Рошель не знал. Он не знал, что на самом деле испытывал к Уорблер, не считая этого чувства, что без нее он бы был как в открытом космосе без троса, что привязывал бы его к кораблю, и без скафандра, что позволял бы ему хоть как-то дышать. Он знал лишь то, что то, что между ними было - не было любовью. Это было что-то, что может быть между двумя людьми, чьи отношения начались так, как начались у них, и у кого не было никого другого, чтобы спасать и быть рядом. И они это понимали, просто держась друг за друга, не признаваясь в этом до последнего даже самим себе, лишь пытаясь быть в этом мире хоть для кого-то ч е л о в е к о м. *** Skindive – No more good guys На следующий день Яко не пошел в школу. Он просто не мог себе позволить находиться в одном помещении с Францем и своими мыслями. Он и так был уверен, что едет крышей, и после того как их последняя (впрочем, как и когда-то первая) попытка разговора обернулась поцелуями, Мюррей был уверен, что не идти ни в какую школу и даже случайно не столкнуться с Мальтизерсом было лучшим решением. Но он и не мог просто так сидеть дома без дела, это абсолютно не спасало ситуацию, ведь появилось бы все это свободное время, которое можно было забивать больными мыслями. Поэтому Яко, как только проснулся, написал смску Дилану, убедив его в том, что совершенно выздоровел и может выйти на работу, удивив молодого менеджера тем, что попросился выйти еще и с первой смены. Нет, у Дилана это не вызвало удивление в духе как-так-у-тебя-же-школа-нельзя-прогуливать, он и до этого знал, что порой мальчишка пропускал занятия, оправдываясь работой, и не собирался включать мамочку и отчитывать его за это. В конце концов, у каждого были дни, когда появляться в школе было просто не опцией. Дилана удивило, скорее, то, что Мюррей вызвался поработать в первую смену, которую ненавидел, и даже если прогуливал школу, то приходил на работу как минимум к обеду, вдоволь выспавшись и совершенно искренне называя свой обычный приход на часа два пораньше “работой в первую смену”. Сегодня же парень появился в “Бон Айвере” ни свет ни заря, слоняясь из угла в угол и пытаясь занять себя делом, уже обслужив немногочисленных утренних клиентов, которые были в этом кафе постоянниками, и, хоть Мюррей и не работал по утрам, он совершенно точно знал обычный заказ каждого из них. Сейчас брюнет стоял за барной стойкой, сортируя по какому-то своему феншую совершенно одинаковые пакетики с сахаром, между делом поправляя стоящие рядом стаканчики со всяким мелким содержимым, складывая меню в ровные стопочки и занимаясь прочей ерундой, пока не словил на себе скептический взгляд менеджера. - Яко…- вкрадчиво начал Дилан, подходя ближе к официанту и кладя руки на барную стойку, вставая прямо перед Мюрреем.- Ты ничего не хочешь мне сказать? - А? Что?- не понял вопроса Яко, продолжая беззаботно что-то расставлять на столешнице, которая была чуть ниже самой барной стойки и на которой хранились всякие нужные штуки для приготовления напитков.- Ты что-то спросил?- он посмотрел растерянно на парня, который начинал уже как-то даже беспокоиться. - Я спросил, не хочешь ли ты мне ничего сказать,- терпеливо повторил Дилан, перекидывая руки через барную стойку и сжимая ими руки Яко, который, казалось, никогда бы не перестал этими руками что-то нервно поправлять. - А должен?- Мюррей посмотрел на менеджера, непонимающе сдвигая брови на переносице и все же переставая раздражать парня своими навязчивыми передвижениями. - Ты просто странный какой-то. - Я не странный,- легко ответил Яко, пожимая плечами и стараясь выглядеть как можно более невозмутимо. - Как скажешь, Мюррей, но ты реально странно себя ведешь. Твое дело, но если вдруг захочешь поговорить, ты знаешь, что я всегда здесь, окей?- Дилан сжал еще крепче руки официанта, заставляя того посмотреть себе в глаза. - Хорошо, Ди. Спасибо, но все правда отлично,- Яко коротко натянуто улыбнулся, выворачиваясь из слабой хватки и подходя к одному из столиков, забирая с него чашку недопитого посетителем латте. Дилан просто продолжал за этим всем наблюдать, не желая быть навязчивым, но чувствуя, что что-то в поведении Мюррея снова было не так. Казалось, что-то начало происходить еще тогда, когда он пришел на работу ужасно растерянный и едва живой около недели назад, и когда он появился на работе снова, он не вел себя уже так, как в тот день, но что-то все равно изменилось, и Дилан не знал, насколько было все серьезным и стоило ли ему вмешаться. Он относился к Яко, как к младшему брату, и не хотел думать, что у того могли быть какие-то проблемы. Но в то же время он видел, что от Мюррея, походу, надо было просто пока отстать, у парня явно были чем-то заняты мысли, и похоже, что работа его хоть как-то отвлекала. Яко так и проходил утро без дела, потому что посетителей было в это время совсем немного, но ему просто жизненно необходимо было чем-то себя занять. Он навел порядок везде, где только мог, даже в какой-то момент выходил в подсобку и раздевалку, то и дело вздыхая, смотря обреченно на вещи, лежащие, по его мнению, не на месте, хотя раньше они его абсолютно никак не трогали. Второго официанта, Алексиса, сейчас не было, тот вообще несказанно обрадовался, когда получил звонок от Дилана с тем, что он может выйти сегодня на работу позже, потому что “что-то шибануло в голову малышу Мюррею”, как изъяснился менеджер в своем разговоре с парнем. Яко действительно что-то шибануло, и уже несколько часов он пытался выбить из головы все свои мысли о человеке, которого в этих мыслях быть не должно было. Он услышал звон колокольчиков на входной двери, посмотрев на свои массивные наручные часы с кожаным ремешком, которые всегда носил на работе, чтобы точно ориентироваться во времени. Стрелки показывали половину одиннадцатого утра, и Яко подумал, что, должно быть, забрёл кто-то из школьников, прогуливая уроки. Вообще, в Бон Айвере часто тусили ученики, вместо того чтобы быть на положенных занятиях, потому что все они знали местного менеджера, который никогда бы никому их не спалил и который даже помогал некоторым с домашкой, если его просили. Он вообще всегда болтал со своими посетителями, которые в нем души не чаяли и обожали приходить в это уютное кафе. Особенно девчонки. Особенно чтобы попялиться на красавчиков официантов и на самого менеджера. Мюррей понял, что выходить в этот самый момент из раздевалки было просто супер провальной идеей, когда увидел стоящего около барной стойки уже бывшего одноклассника, с которым поддерживал хорошие отношения в школе, но которому даже не перезвонил ни разу с того момента, как перевелся в Кобхэм и как получил от, можно сказать, друга не один звонок с вопросом, где его носит и почему он так жестко прогуливает школу. Яко поймал себя на мысли, что он, вообще-то, даже не сказал Арчи, куда вообще пропал. Кареглазый парень стоял сейчас к Мюррею спиной, обводя взглядом практический пустой зал и пытаясь найти Дилана, у которого хотел узнать, выходил ли в последние дни на работу его одноклассник, который внезапно куда-то исчез и не брал трубку. Яко понимал, что у него еще был шанс быстро скрыться обратно в раздевалке, но он также понимал, что разговора с Арчи было не избежать и прятаться сейчас, когда друг даже пришел к нему на работу, чтобы получить ответы на вопросы, было бы как-то совсем тупо. Тем более Мюррею в какой-то степени стало очень приятно оттого, что он сейчас видел Арчи, ведь ему казалось, что никто из его старой школы о нем даже не вспомнил бы, а он пришел, не получив ответ на пару звонков и смс. - Арч?- Яко тихо кашлянул, привлекая к себе внимание, стоя облокотившись об косяк около входа в комнату персонала. - Да ладно, ты живой,- иронично отозвался друг, закатывая глаза и подходя к Мюррею, протягивая ему руку для рукопожатия и притягивая парня к себе, хлопая того по спине таким типичным братским приветственным хлопком.- Какого черта, Мюрри? Где тебя носит вообще?- парень отошел от Яко на шаг, оглядывая его с ног до головы и замечая, как что-то неуловимо в брюнете изменилось. Если бы Мюррей мог читать мысли людей, он бы “услышал” много подобных мысленных комментариев в его сторону за последнее время. - Э-э… это долгая история, Арч,- запнувшись, выдал Яко, действительно не представляя, как сейчас обрушить на одноклассника новость о том, что он теперь учился в самой престижной школе города с богачами, которых когда-то больше всех осуждал. - Ну я не то чтобы тороплюсь, тем более, если ты будешь душкой и сделаешь мне капучино,- как бы намекнул парень, улыбаясь широкой обаятельной улыбкой, на что Мюррей только закатил глаза и кинул взгляд на барную стойку, к которой они оба направились: Арчибальд уселся удобно на высоком стуле, а Яко начал размеренно готовить другу его любимый экстра капучино, за которое тот, казалось, мог жизнь отдать. Вообще, Мюррей подумал о том, что не видел друга довольно долго, и это было странно - ходить в школу и не сидеть с ним за одной партой на всяких уроках, типа биологии и прочей ерунды, в которой они шарили на свою удачу будто “по очереди” и всегда спасали друг друга на разных предметах, точно зная, что если кто-то из них в чем-то не допирает, то другой обязательно будет в этом чем-то лучшим. Это было настолько удобно, что сейчас Яко улыбался этим своим мыслям, ловя себя на легкой ностальгии и понимая, что такого, возможно, больше никогда не будет. Нет, конечно, в теории он мог вернуться в свою школу, но сейчас… нет, он бы туда просто не смог вернуться. Мюррей понимал, что было ненормально так рассуждать, когда по сути это было бы самым правильным решением, ведь, в конце концов, если Арчи сейчас был здесь, задавая все эти вопросы, то слух о том, что Яко вообще ушел из школы, еще не дошел до учеников, а значит, он мог бы вернуться как ни в чем не бывало, и все вернулось бы на свои места. И в эту секунду, в эту и только эту секунду, эта идея показалась Мюррею настолько адекватной, а друг, сидящий рядом по другую сторону стойки, вызывал такое чувство “как раньше”, что Яко даже не хотелось ему говорить о том, что происходит. Хотелось просто вернуться, просто сделать вид, что ничего не было. Убедить самого себя, что эти дни в Кобхэме были каким-то нелепым недоразумением и что все могло быть по-прежнему. Сейчас это чувство настолько переполняло Яко, что он почти решил для себя и правда вернуть все на круги своя, расценивая как знак судьбы то, что именно этим утром он решил выйти на работу и именно этим утром к нему зашел Арчи, дав понять, что его еще не вышвырнули из его “прошлой жизни” и что там все было по-прежнему, а время сбило свой темп и сходило с ума только лично для Яко Мюррея. Яко доделал капучино, аккуратно украсив его незатейливым рисунком из пенки и поставив перед Арчи, на что тот благодарно улыбнулся, и Мюррей усмехнулся оттого, как загорелись у друга глаза при виде любимого напитка. Он со странным чувством спокойствия смотрел на парня, чьи светло-каштановые волосы как обычно находились в легком беспорядке, и вообще весь его образ сквозил стильной небрежностью. - Господи, ради этого стоило сюда тащиться,- в экстазе протянул Арчи, вдыхая запах кофе, склонившись над чашкой, и Яко как-то тоскливо улыбнулся.- Так ты не хочешь рассказать, где тебя носило?- парень отпил из чашки глоток, поморщившись оттого, что чуть не обжег язык, на что Мюррей посмотрел взглядом “ты дурак, типа, не знал, что только что сваренный кофе очень горячий”. - Я… Черт, Арчи, я даже не знаю, что сказать,- Яко тяжело вздохнул, потирая пальцами переносицу, пытаясь хоть как-то снять напряжение и придумать, что делать в этой ситуации. Сказать правду, объяснить все, сделать вид, что ничего не было, или объяснить, а потом сделать вид… В его голове сейчас соревновались миллион вариантов, и Яко казалось, что его внутренняя система сейчас просто-напросто слетит, если бы мозг наткнулся на одно-единственное слово, которое действовало на Мюррея, словно вирус на компьютер, стирая все файлы и перекрывая все возможные ходы. Франц. Это слово было обычным именем, которое сейчас в воображении Яко обрело голос, интонации, удушливый запах, серые глаза - все то, что заставило все нули и единицы в голове Мюррея перемешаться и выдать огромный, предательский сбой, посылая нахрен здравый смысл и единственный, возможно, вариант выйти из игры, в которую его без спроса затянули, сделав главной пешкой. - Ну, скажи, как есть… - немного сконфуженно проговорил Арчибальд, замечая эту странную перемену в настроении Яко, у которого сейчас явно проходил нереальный мыслительный процесс.- Мюрри, все точно окей?- обеспокоенно выдал друг, и Яко посмотрел ему в глаза, шумно втягивая в легкие воздух и решая, что была не была. - Я учусь в Кобхэме,- сверх-быстро, на одном дыхании выпалил Мюррей громче, чем планировал, но от внезапно разыгравшихся нервов и даже ускорившегося сердцебиения он просто не смог проконтролировать свой голос. Он смотрел на друга, оценивая его реакцию и не особо обвиняя в том, какое выражение лица сейчас у него было. - Ты. Учишься. Где?- раздельно переспросил Арчи, издавая нервный смешок, потому что из всех объяснений, за которыми он пришел, он не ожидал услышать то, что услышал. - В Кобхэме,- спокойно повторил Яко, облизывая губы и на секунду переводя взгляд с парня на уходящего посетителя, которому как можно более непринужденно улыбнулся на прощание. - Черт возьми, скажи, что ты сейчас прикалываешься,- Арчибальд сделал огромные глаза, просто не собираясь верить в ту чепуху, которую сейчас нёс его тронувшийся одноклассник. Яко Мюррей, который просто катастрофически хреново относился к “зазнавшимся пустышкам”, которые учились в самом престижном и недоступном заведении города, сейчас учился там сам, не понятно по какой причине, не понятно, как вообще там оказавшись, а еще он говорил об этом Арчи Тенненсу, который считал Яко своим другом, только сейчас, когда сам Арчи пришел к нему на работу, искренне беспокоясь, что с придурком Мюрреем могло что-то случиться. Яко догадывался, о чем сейчас думал его друг, и ему стало ужасно не по себе от той мысли, что он облажался, не сказав об этом сразу, потому что сейчас это выглядело предельно тупо с его стороны. - Арч, я не хотел, чтобы… - Что ты не хотел, Мюрри? Не хотел ответить на звонок и сказать, что тебя, черт возьми, больше не будет в школе? Что ты какого-то хрена забил на все те слова, которые говорил о кобхэмовцах, и сейчас сам, черт возьми, один из них?- голос Тенненса становился немного истеричным, и Яко посмотрел на него с неловким упреком, как бы намекая, что стоит быть потише, но понимая, что он немного не в той ситуации, чтобы быть вправе просить успокоиться.- Я… черт, я не ожидал от тебя такой херни, честно,- Арчи запустил руку в волосы, нервно вздыхая и пытаясь уложить в голове то, что только что узнал. - Арч, послушай… - О нет, это ты меня послушай,- Тенненс поставил руку локтем на барную стойку, выставляя указательный палец в сторону друга, который все еще стоял по ту сторону.- Не ты ли говорил, какие они хреновые люди? Какие они отбитые напрочь зазнавшиеся ублюдки? Хладнокровные уроды, которые только и способные, что думать о своих деньгах? Я все правильно процитировал, да?- голос Арчи звучал ужасно нервно и с такой обидой, что Мюррей готов был сейчас как девчонка захныкать от безысходности, просто не зная, как объяснить другу все то, что произошло. - Все… все так,- он тяжело сглотнул, понимая, что ему и правда нечего было возразить, ведь он действительно так отзывался об учениках этой школы, этого было не отнять. - Тогда объясни мне, Якоб Мюррей, какого лешего ты там вообще забыл?- парень в непонимании взмахнул руками, ожидая хоть каких-то объяснений, потому что у него сейчас просто не было никаких причин в голове нормально относиться к ситуации. Он не знал, какие Яко должен был сейчас привести доводы, чтобы Арчи врубился, почему тот переступил порог этой чертовой школы и не сказал ему об этом. - Все не так, как ты думаешь, Арч. И это правда очень долгая история. Я не хотел говорить тебе, потому что не думал, что задержусь там надолго, а еще… - Мюррей вовремя себя остановил, но Тенненс заметил, что за этим “а еще” стояло что-то, что ему надо было услышать, но что вряд ли бы его обрадовало, если судить по тому, как Яко посмотрел на него в ту секунду, когда прикусил себе язык. - А еще что, Мюррей?- устало спросил Арчи, вставая со стула и кладя руки на стойку, готовый в любой момент уйти. Его настроение сейчас опустилось на самое дно, и он понимал, что если сейчас услышит что-то действительно хреновое от друга, то ему будет лучше просто уйти, чем вспылить и поссориться в хлам от этого ужасного непонимания, которое на них сейчас обрушилось. - Я… я не думал, что тебе будет не насрать,- тихо ответил Мюррей, стараясь не разрывать с Арчи зрительный контакт и пытаясь понять по его взгляду, насколько он облажался. - Зашибись. Зашибись, Мюррей. Нет, правда. Охрененно узнавать, что ты считал человека другом, а он все это время думал, что тебе на него насрать,- с фальшивым восторгом выдал Тенненс, пару раз моргнув, и Яко показалось, что он так пытался сдержать слезы, которые и у него самого уже вот-вот готовы были появиться. - Я… - Нет, лучше просто замолчи сейчас, окей?- Арчи выставил вперед ладонь, отступая на шаг от бара.- Я не хочу тебя сейчас видеть, Яко. Просто не хочу. Поэтому я пойду домой, пока ты будешь продолжать думать, что мне будет насрать, а я буду грузиться этой чертовой хренью, потому что мне, блин, не параллельно,- выпалил эмоционально Тенненс, и Мюррей уже хотел как-то исправить ситуацию и сказать в ответ что-то, что бы успокоило Арчи, но друг уже вылетел из кафе, оставляя Яко одного с опустошающим ощущением того, что он не просто знатно облажался на этот раз. Со всей своей новой драмой у Мюррея даже не было времени подумать нормально о старой школе, о людях, которых он там оставил, действительно думая, что всем и каждому будет ни холодно ни жарко от его ухода. И только сейчас до него дошло, насколько фатальной ошибкой было воспринимать отношения с человеком как должное, когда между ними была настоящая, как оказалось, дружба. Яко не знал, насколько надо было быть идиотом, чтобы не заметить, как между ним и другим человеком все это время были самые настоящие дружеские отношения, к которым он относился, как полный придурок. На душе было паршиво от осознания того, что он так сильно обидел человека, который так о нем переживал, который ожидал от него доверия, которое Яко не оправдал. Он всегда считал, что если люди ждут от него доверия и прочей “дружеской ерунды”, то это их проблемы, и Яко не обязан был оправдывать эти самые ожидания. Сейчас же он понимал, что мыслил не лучше, чем мыслили, по его мнению, зазнавшиеся ученики Кобхэма, потому что в этот момент Мюррей казался самому себе хуже любого из них, даже хуже Франца, который пусть и был моральным уродом в какой-то степени, но не особо скрывал этого, и Яко считал себя не таким стремным человеком, чтобы вот так сейчас наблюдать, как он сделал кому-то своим даунским решением охрененно больно. Мюррею хотелось себя просто придушить, ему как никогда казалось, что без него этот мир был бы значительно лучше. Если бы его не было, он бы не обидел своим идиотским поведением ни в чем не виноватого Арчи. Если бы его не было, он бы не появился в Кобхэме и не спровоцировал бы очередное пари между Мальтизерсом и Рошель, которые, возможно, вообще бы про них забыли, и сейчас Франц не был бы близок к тому, чтобы проиграть собственное тело бывшему другу. Ничего бы этого не было. Мюррею прямо сейчас хотелось взять нож и вспороть себе живот, и пусть это была бы не смерть его мечты, все бы закончилось прямо сейчас, в Бон Айвере, под тяжелым взглядом Дилана, которого Яко все это время не замечал, но который слышал каждое слово из его с Арчибальдом ссоры и сейчас сам чувствовал себя ужасно не по себе оттого, какие у Мюррея были в этот момент полные тоски глаза.