Осколки

      Гюн, перекинув через свое плечо руку пьяного парня, медленно тащит за собой размякшее тело, срезая пути к собственному дому.       Четыре утра, медленно падает крошечный снег, тая от мимолетных прикосновений к разгоряченной коже. Вокруг ни души — все души спят, окутанные одеялами и снами.       Парня, что еле держится на ногах, заносит влево, он прижимается к стене, высвобождаясь из уже уставших рук Чангюна. Он наклоняется и выблевывает из себя сегодняшний паленый коньяк и вкусные закуски Кихена. Коньяк, кстати, паленый, потому что они с Хосоком, кажется, до крайней степени кретины.       Гюн вздыхает, прислонившись к противоположной стене. Он прикуривает, прикрыв глаза.       Когда Чжухон перестает кашлять, вокруг воцаряется тишина и умиротворение, которые дополняет тихий голос Има. — Ну иди сюда. — Ли падает на замерзшую землю намеренно. Чангюн вздыхает, тушит о кирпичную стену окурок и опускается рядом с парнем. — У тебя своеобразный способ просить прощение. — Я не просил тебя. Ты сам пришел. — Чангюн прикрывает глаза. — Вы пили из пупка спящего Хенвона. Тебе его лучше не трогать, а ты это делаешь. Зачем это было надо? Тем более, что рядом Хосок. Я морали тебе не читаю, просто сам подумай, что могло быть с хеном. — А сам не уточняет, с каким именно. — Заткнись, — только и может сказать Ли. — Но я за тобой пришел бы все равно. Твои истерики меня, конечно, уже заполнили до краев. Но я знаешь что сделаю? Я буду дальше. Потому что я мужчина. И я скажу еще раз, что твоя жизнь мимо моей не проходит, я все равно буду, Чжухон. Я вижу, что ты тоже не можешь. Ничего, я подожду. Пошли домой, так не долго и яйца себе отморозить. Пошли, — младший встает сам и поднимает Ли, потянув за руки. — Держись за меня.       Безвольный Ли покрепче хватается за Има, заплетаясь в своих ногах. В голове заплетаются строчки его свежего трека. Ритм, ритм, ритм, ритм.       Бесшумный свет фонаря и одинокий свет в чужом окне.       Гюн вызывает лифт — старый и издающий много посторонних звуков. — Не засыпай, нам скоро выходить.       Ли свои туманные глаза возводит к уставшему Иму. И рукой тянется к его лицу.       Младшему нравятся редкие минуты, когда Ли ведет себя так, каким он и является на самом деле, когда не пытается притворяться.       Его шатает на полусогнутых, у него на вороте кофты немного блевоты, а в волосах водяные мелкие капли — расстаявшие снежинки.       Чжухон водит по щеке пьяно, подходит так же и утыкается в плечо Има.       Гюн выводит парня из лифта, заводит в свой дом, помогает разуться и снять одежду, укладывая на свою кровать.       Ли не буянит, закрывает глаза и засыпает бесшумно.       Чангюн сидит у подножия кровати, перебирая пальцы в кольцах лениво.       Уже половина пятого утра. Рассвет не спешит, потому что зима.       Но так тепло, когда на твоей кровати, даже если и пьяный, даже если без тебя, спит тот, кто нравится.