Осколки

Хенвон делает затяжку, глядя в ночное звездное небо. Его корпус слегка наклонен вперед из-за низковатого расположенного для роста парапета. На улице свежо и вечерняя прохлада приятно остужает нагретое за целый день знойным солнцем тело. Чангюн тоже молчит. Он сидит на низком раскладном стульчике, который вытащил на балкон, чтобы не стоять. Между его пальцев медленно тлеет сигарета. Вокруг шумы машин, разговоров и отголоски музыки с разных сторон. Чангюн уже не хочет Хенвона, он ему слишком приелся. Как оказалось, комфортного молчания между ними, красивого лица и тела и отсутствия вторжения в личное пространство недостаточно для того, чтобы сохранить чувства в первоначальном виде. И Чангюну не жаль. Теперь, глядя в эту спину, ничего кроме отстраненности и холода он не чувствует. Хенвона слишком много и слишком глубоко его понимание природы Гюна. Но такой вот он человек. Любое упрочнение эмоциональной связи неминуемо ведет к разрыву всевозможных видов отношений. Поэтому у него нет никаких старых приятелей, от него никогда не услышать, что он собирается на встречу с кем-то, кого не видел долгие годы. От всех его знакомых веет аурой неразгаданной загадки. Пока еще повседневные привычки и манера речи тайна, пока еще неизвестен их характер и отношение ко всему, что их окружает, из чего состоит само окружение. И Хенвон, видя новых знакомых Чангюна, по его выражению лица и поведению всегда мог понять, что знает он своего компаньона не лучше самого Хенвона. Хенвон, за все проведенное время с Чангюном, теперь испытывал что-то смежное, чему названия так и не придумали. Это было некое подобие сочувствия, ведь он, похоже, был совершенно не способен на какую-либо привязанность. Ходил по земле подобно ветру, способному сменить свое направление в любую, самую неожиданную секунду. И, скорее всего, больше не возвращался туда, где уже бывал. Имело место быть и чему-то между отвращением и брезгливостью. Объяснить это Хенвон сам себе даже не пытался, поэтому не видел и не знал корней зародившегося сорняка. Более того, он сам всячески старался отгонять эту тему, если она приходила в его голову. Истинная причина - осуждение. Осуждение, совершенно не знакомое Хенвону до появления в его жизни Чангюна. Образ жизни и то, как он обходился с людьми, искренне желающими остаться с ним, на неосознанном уровне Хенвон находил низким. И сам боялся быть чем-то подобным. Он испытывал страх к Чангюну, к тому, что его пороки на самом деле были куда более схожи с собственными, и наличие которых Хенвон старался не видеть. Однако случившиеся отношения неизбежно открыли глаза и страх стал ощущаться более явственно. Боязнь так же низко падать в своем представлении и не видеть этого падения. Из-за Чангюна он все чаще стал анализировать свои слова и действия, и чувство вины от собственного равнодушия по отношению к окружающим, что их с Чангюном очень роднило, действовало удушающе. И, скорее, это являлось самой правдивой причиной по которой Хенвон больше сам не мог терпеть Чангюна. Никому не нравится смотреть в глаза своим порокам. - Когда ты уедешь? - спросил Чангюн, нарушив тишину. Смотреть на согнувшуюся спину, облаченную в темную водолазку, действительно было тяжело, но почему-то, вопреки этому, оторвать взгляда было невозможно. Хенвон, помолчав еще какое-то время, словно вслушиваясь в тихий шум ветра, неспеша выдохнул дым и задал вопрос в ответ: - А ты уже прям точно знаешь, что я уеду? - А у меня нет глаз? Ты собрал все свои вещи. Да и твой дружок сегодня неподалеку от дома шатался. С чего бы ему тут тереться? - Хенвон морщится. Ему не приятно слышать то, в каком тоне Чангюн говорит о Хосоке, человеке, мизинца которого они оба не стоят. - Если козел, то оставайся им уже до конца, - Хенвон поворачивается, оглядывая Чангюна с ног до головы. - Что, думаешь, что это я козел? - Мне не хватит пальцев на двух руках, чтобы перечислить все твои похождения, которые ты совершал, находясь в отношениях со мной, - Чангюн усмехается, делая затяжку и чуть не давится дымом. - В отношениях, - передразнивает он. - Отношениях? Серьезно? У нас были какие-то обещания друг другу? - Тогда я не понимаю тебя, Чангюн. Не понимаю причину твоего недовольства. - У меня нет недовольства. Вообще никакого. Просто ты стал корчить из себя не пойми что. Пытаться подбирать слова. Что, делаешь вид, будто исправляешься? Не смеши меня, ладно? Это тот парень, возможно, хороший. Но то, что вы с ним ебетесь не делает хорошим тебя. Так это не работает. Если бы хорошесть передавалась через секс или поцелуй, - он снова усмехается. - Ты там думаешь про меня всякое, думаешь какой я отвратительный и мерзкий. А сам что? Хочешь сказать, что за счет меня не поднимаешь себе самооценку? Ты и не уходишь из этого дома только потому что стал считать себя выше. Но ты же прекрасно понимаешь, что живя с таким положительным человеком как твой этот, который все бегает за тобой, ты просто загнешься. Подпитываться же будет не от кого. Поэтому я и говорю тебе, чтобы ты оставался козлом, каковым и являешься. Хенвону внезапно становится все равно на Чангюна. Он просто молча затягивается, отряхивая пепел вниз. В одну кровать они сегодня точно не лягут, смотреть на лица друг друга невыносимо. В его памяти всплывает лицо Хосока, очень простого парня со светлой душой. Забота его действительно заставляет чувствовать себя лучше, взгляд, с которым он смотрит на Хенвона дает осознать свою необходимость и пребывать в любви. - Неприятно? Что отвернулся-то? Он влюбился в тебя, ходит за тобой хвостиком и все в рот заглядывает. Любишь же ты такое. - Не больше, чем ты, - спокойно говорит Хенвон, наблюдая за крохами пепла, разлетающегося разные стороны. - Мне кажется, Чангюн, что ты вообще не способен ни в чем меняться. И единственная любовь в твоей жизни - это ты сам. Нездоровая любовь и поэтому тебе все мало чужой. Всего тебе мало, сколько не дай. Ты и учиться не способен, и менять свою точку зрения. Значит, и развиваться не можешь. Так и простоишь на одном месте до самого конца, ничего не увидишь. - Все сказал? Тому типчику явно не получится блеснуть своими псевдо-философскими изречениями. - Потому что с ним можно говорить простым языком. И он слышит все, что говорит не только рот, но и глаза, и руки, и поступки. Ты же слушать не станешь, если начнешь с тобой говорить о чем-то простом. Я так устал от тебя, как ни от кого, наверное, не уставал никогда, - Чангюн меняется в лице. Оно становится совершенно пустым. - Мне от тебя, по правде, тоже тошнит. Уже давненько. Смотреть даже бывает просто невыносимо. - Я тебя понимаю как никто другой. Хотя ты очень красивый. - Я больше тебя уже не вижу красивым. Ты тот тип людей, красота которых быстро приедается. - Может быть, - жмет плечами Хенвон, делая еще одну затяжку и туша сигарету о парапет. - Теперь вообще не споришь, - усмехается Гюн, глядя за тем, как Хенвон заходит в дом. - Из-за тебя я слишком устаю. И, наверное, поеду к Хосоку прямо сейчас. С тобой дом становится очень маленьким. Чангюн не провожает. Он не чувствует абсолютно ничего, когда слышит как Хенвон закрывает за собой дверь. Да, он ушел навсегда и больше они уже не встретятся. В чем был смысл их знакомства? Чангюн думает, что они слишком похожи, только он все-таки лучше, потому что ничего из себя не строит и не пытается стать лучше, чем он есть. И поэтому он не может в чужих сердцах отзываться равнодушием. Посидев дома до следующего вечера, он выходит из дома и знакомится у какой-то ночной кофейни с Ю Кихеном. И пока он его не знает, чувствует влюбленность.