Прими мою любовь

      Удушающая тишина давила со всех сторон. Казалось, даже движение за окном колледжа замерло, создавая иллюзию спокойствия природы. Я не замечал удивленных и шокированных взглядов одногруппников, продолжая смотреть прямо в глаза мистеру Разерфорду. В них я видел только сочувствие и жалость к себе. Больше на его лице не было абсолютно никаких эмоций. Я решил, что на дне его прекрасных глаз плещется презрение. Его всегда приоткрытые губы теперь были сжаты в тонкую черту, что говорило о том, что учитель зол. А тонкие длинные пальцы, которые могли бы принадлежать искусному пианисту, аккуратно сжимали несчастную тетрадь.       -Я никогда не слышал более глупой отмазки, Эбелс, - наконец равнодушно произнес он, кинув мою пустую тетрадь на стол.       После он еще раз смерил меня неясным взглядом, выражавшим то ли искренний интерес и жалость, то ли злобу и пренебрежение, только тогда отвернувшись и продолжая проверку эссе.       Я бесшумно упал на стул, закусывая нижнюю губу так, что вскоре почувствовал металлический привкус крови. Мое тело трясло, а голова разрывалась от неожиданной мигрени. Я чертов везунчик, если мистер Разерфорд принял все это за шутку. Не хотел бы я оказаться на месте той влюбленной девчонки, что страдала от тупого характера своего "идеала".       -Ну ты выдал, парень, - тихо толкнув меня в плечо, улыбнулся Брэндон.       От тупости ситуации и облегчения, я рассмеялся. Скорее всего, у меня началась истерика, так как я не мог контролировать себя.       -Эбелс, - сквозь смех услышал я голос преподавателя, - катись к черту из моего кабинета.       Я не стал усложнять и так дебильную ситуацию, с тихими смешками покинув кабинет. Но как только я оказался в коридоре совсем один, бессмысленное веселье тут же покинуло меня. Вместо этого я остро ощутил боль, что буквально разрывала легкие. Мистер Разерфорд даже не воспринимает тебя всерьез, конченый неудачник. Осознание всего произошедшего накатило такой волной презрения к самому себе, что ноги подкосились, и я упал на бетонный пол, медленно скатившись по шершавой стене. Моя голова была абсолютно пуста, а пальцы так больно сжимали волосы, что хотелось кричать. Я мечтал о физической боли, лишь бы забыть душевную. Все чувства, накопившиеся к мистеру Разерфорду за год, вдруг загорелись огнем в моем сердце. Я понял, что привычной дрочкой в холодном душе я не смогу выкинуть его образ из головы. Сегодня я хотел не этого.       Он должен понять, что мои чувства реальны. И мне плевать, что он никогда не ответит мне тем же.       С этой мыслью, звенящей в моей голове как никогда громко и ясно, я встал с пола, медленно направляясь к выходу из колледжа. Оставаться здесь еще на несколько пар не было ни сил, ни желания.       Я даже не подозревал, что мистер Разерфорд стоит у двери класса, задумчивым взглядом провожая мою поникшую фигуру. Но какое-то шестое чувство заставило меня обернуться, наткнувшись взглядом на своего учителя. Он как-то особенно грустно и вымученно улыбнулся, взмахивая рукой в прощальном жесте. Я неуверенно махнул ему в ответ, не понимая, почему он так спокойно стоит здесь, вместо того, чтобы вести урок. Неужели ему не так уж и наплевать на то, что будет со мной вне его кабинета? Усмехнувшись, я быстро откинул эту бредовую мысль, вновь отворачиваясь к двери. Мистера Разерфорда не заботил никто и ничто.       Но после этого я лишь сильнее убедился в том, что не хочу скрывать свои чувства от него.