Прими мою любовь

      Я проснулся от непривычно громкого звонка телефона. Несколько секунд я буквально не понимал ничего. Кто я? Где я? Почему подушка такая мокрая, а рука так сильно болит? Но, к своему же сожалению, я все вспомнил. С трудом я дотянулся до телефона, который лежал в сумке у кровати. Звонил Фрид. Разговаривать абсолютно не хотелось, но я заставил себя.       — Да, — хриплым ото сна и слез голосом ответил я.       — Чувак, где ты пропал? — затараторил друг взволнованным голосом. — Этот татуированный мудак скинул на меня твой портфель с окна своего кабинета! Что у вас произошло? Почему ты не в колледже?       Брэндон всегда говорил быстро, много и громко. Иногда это веселило, иногда — бесило. И сегодня, определенно, был второй вариант.       — Сложно объяснить, — замялся я, вставая с кровати. — Может просто закинешь мне портфель после пар? — надеясь избежать лишних расспросов предложил я.       В трубке повисла тишина. Фрид о чем-то судорожно соображал. Готов поклясться, я слышал, как у него в голове крутились шестеренки.       — Как скажешь, — наконец ответил он, снова замолкая. — Ты ушел из-за него? — вдруг серьезно спросил друг, заставляя мои ноги предательски дрожать.       Я смотрел на свое отражение в разбитое зеркало и кусал губы, чтобы не дать эмоциям вновь выйти наружу.       — Все в порядке, — как-то тихо и беспомощно прошептал я, понимая, что ни черта уже не в порядке.

***

      — Так он просто наорал на тебя? — удивленно смотрел на меня Брэндон, пока я заваривал кофе.       Я кивнул, не желая снова повторять это.       — У тебя есть предположения, почему он это сделал? — допытывался Фрид.       Я отрицательно покачал головой, из-за чего мои и так растрепавшиеся волосы выбились из небрежного пучка. Брэндон наконец-то заткнулся, разглядывая чашку с кофе, которую я поставил перед ним.       — Думаю, я просто раздражаю его, — обреченно выдохнул я.       — Ага, а поцеловал он твое разъебанное колено так, по приколу.       Я вздохнул. Мистер Разерфорд был полон противоречий. Будто вся его сущность разрывалась на части от парадоксов, что таила в себе душа учителя. Часто, когда он вел урок, его мысли находились словно в другом месте. Мистер Разерфорд никогда не сбивался, вел мысль рассказа ровно и точно, но глаза, чертовы глаза беса, выдавали его. Чаще всего он смотрел в окно, останавливая свой острый, пытливый взгляд на чем-то одном, будто там был написан текст, который он произносит. Я долго пытался понять, куда же он смотрит, вглядывался в пустоту вместе с ним, но ничего не находил. Каждый раз мой взгляд натыкался только на старую полуразрушенную серую стену, за которой была шумная городская дорога. Смотря на эту стену, которая может рухнуть в любой момент, я ощущаю, что и моя душа, мой внутренний мир может так же рухнуть. Единственное различие в том, что или кто нас разрушит.       Видимо, я ушел глубоко в себя, потому что Брэндон звонко щелкнул пальцами перед моим лицом.       — Зак, ты не должен зацикливаться на этом высокомерном ублюдке, — серьезно сказал друг. — Мы не знаем, что творится в его голове. Зачем связываться с тем, чье настроение меняется за пару минут? Этот псих точно сведет тебя с ума. Пошли его к черту.       Я глупо смотрел на товарища. Конечно, он не понимает, что я просто не могу не хочу выкидывать мистера Разерфорда из головы. В конце концов я неопределенно пожал плечами, не желая продолжать разговор об этом. Фрид быстро понял это, начав рассказывать о том, как его снова отшила какая-то девушка.       Невнимательно слушая друга, я думал о своем. Интересно, чем сейчас занимается мистер Разерфорд? Готовиться к завтрашнему учебному дню? Избавляется от уже ненавистных ему книг? А может трахает какую-нибудь симпатичную первокурсницу? От этой мысли мне стало не по себе. Я быстро отдернул себя, резко переводя взгляд на Фрида. Он удивленно замолчал, подозрительно уставившись на меня.       — Хватит уже думать о нем, — наконец произнес он, проводя рукой по лицу.       — Проведи меня в лучший клуб этого сраного города, — неожиданно даже для себя сказал я.        Брэндон продолжал пытливо смотреть на меня, словно пытаясь понять мои намерения. Но все же он кивнул.       — Как скажешь. Только ни одной мысли о колледже, учебе и сексуальных учителях в эту ночь. Понял?       У меня не было иного выбора, как согласиться. После того, как я привел себя в порядок и переоделся, мы сели в машину Фрида и поехали в неизвестном мне направлении. Я никогда не интересовался различными тусовками, предпочитая проводить время дома со своей гитарой. Вся эта шумная веселая жизнь была не для меня. Алкоголь, травка, похмелье — что в этом хорошего? Можно разрушать себя и другими способами. Например, влюбиться в самого сложного и эгоистичного человека. Его голос опьяняет сильнее самого крепкого виски. Поймав себя вновь на мыслях об учителе, я готов был заскулить от жалости к себе. Я попросил Брэндона включить музыку громче, чтобы она заглушила мои идиотские мысли.

***

      В клубе, как и ожидалось, было тесно, жарко и шумно. Я недовольно скривился, с отвращением оглядывая толпу танцующих. Неужели им всем действительно нравится такое времяпрепровождение? Не понимаю, почему мне вдруг захотелось оказаться в столь дерьмовом месте. Накидаться можно было и дома. Я уже хотел развернуться и покинуть это злосчастное место, но Фрид потянул меня за руку к барной стойке. Первый бокал какого-то жгучего пойла. Я все еще с тоской наблюдаю за веселящейся толпой. Второй. Не обращаю внимания на людей, ощущая лишь то, как мерзкая музыка долбит по моим ушам. Третий. Чувствую, как тело расслабляется, а губы растягиваются в слабую улыбку. Четвертый. Громко смеюсь над идиотскими шутками Брэндона. О чем он вообще говорит? Седьмой бокал? А может десятый? Черт знает. В памяти лишь отрывки воспоминаний. Вот я расталкиваю людей на танцполе, желая научить этих жалких лузеров танцевать. В какой момент рядом появился Брэндон? Что за таблетку он засунул мне в рот? Аспирин? Но голова еще не болит, до похмелья есть часов 10. Что за черт?..       Тело вдруг перестает слушаться. В глазах все мутнеет еще сильнее. Я еле стою на ногах, но упорно продолжаю танцевать импульсивно дергаться. Тесно, громко, жарко. Последнее, на что у меня хватает сил, перед тем как отключиться — звонок моему спасителю убийце.       Долгие холодные гудки.       Хриплый голос на другом конце телефона.       — Ебаные четыре часа утра, — возмущенный и агрессивный тон.       — Джесси, забери меня… — шепчу в трубку, сидя у входа в клуб.       — Оставайся на месте, — серьезный голос в ответ.

Сознание покидает меня.

***

      Свет. Холод. Боль. Мое тело отказывалось просыпаться, но все это вынуждало открыть глаза и зашипеть от невыносимых страданий.       — Фрид, конченый ты ублюдок, — начал было я, думая, что друг где-то рядом.       — Значит теперь тебе Фрида подавай? — послышался усмехающийся голос.       Я решительно не желал открывать глаза и видеть наглую рожу учителя поблизости. Твою мать, как он вообще оказался рядом?       — Если ты меня не видишь, это не значит, что меня действительно нет, — голос явно приблизился.       Я приоткрыл один глаз. Конечно. Мистер Разерфорд. Сам Сатана навестил меня, чтобы забрать в свое царство. Он стоял на коленях, положив подбородок на край кровати. Он заинтересованно наблюдал за мной, прищуривая то один, то другой глаз. Я накрылся одеялом с головой, лишь бы спрятаться от его пытливого взгляда. Послышались удаляющиеся шаги. Я с радостью решил, что опасность миновала, как вдруг буквально подскочил от ледяной воды, что водопадом обрушилась на мое тело. Я стоял у кровати, обтирая мокрое лицо и дрожа от холода. В этот момент я понял, что из одежды на мне сейчас только белые боксеры, которые насквозь промокли. Мокрые обтягивающие боксеры. Я с ужасом поднял взгляд на учителя.       Его глаза словно светились черным огнем, который способен уничтожить все на своем пути. Взгляд бродил по моему телу, а грудь тяжело вздымалась. Он подошел близко-близко, положив большой палец на мою нижнюю губу. Нежно провел. Его губы дрогнули, он резко отстранился от меня.       — Зак, ты…       Он не договорил, быстро развернувшись и выйдя из комнаты. Я снова остался один.