Виноват. Переиграем?

Через пару секунд Джозеф, пристально смотревший на Валю, повернулся и стал обыскивать стоявший рядом комод. Решил взять пример с Себа? Или что? Теперь оба детектива ковырялись в поисках чего-то. Но Вале стало как-то параллельно: навалилась странная усталость, не хотелось ни двигаться, ни разговаривать, но расслабляться было совсем не время – стоило использовать минуту передышки, чтобы попытаться собрать себя и мозги в кучу. Хотя бы в преддверии того, что ожидало их компанию дальше. А Валя чётко и ясно помнила, что спустившись по лестнице, они найдут минированную дверь. И тогда все остальное покажется детской сказочкой. Зина утверждала, что за этой дверью Рубен в самый первый раз проверил на детективах степень своего влияния, то есть возможность подчинения и контроля. И вот только сейчас, зная наперёд события, Валя окончательно поняла, о чём говорила Зятёк, и даже подозрительность и недоверие детективов и невозможность им помочь именно по причине этого самого недоверия, отошли на второй план. Всё правильно. Если подумать, Рубен сначала прогнал каждого из них по каким-то своим испытаниям, затем посмотрел на командную работу, и, как выражалась Зина, увидев, что они «ребята пробивные», попытался ими управлять. Но то, о чём рассуждала Зина, не предполагало Вали. И теперь она с ужасом поняла, что понятия не имеет, чего ожидать в той комнате и для детективов, и тем более для себя самой. Нет, для неё вариантов было не так уж и много, и оба фиговые: либо выяснится, что Валя подконтрольна младшему Викториано, либо нет. Если да, то... Валя посмотрела в сторону Себастьяна и, сама того не желая, задержала на нем взгляд. Если Рубен подчинит её разум и начнёт контролировать, то она превратится в зомби. И тогда Кастелланос просто-напросто её пристрелит. Она не Джозеф, с ней церемониться или раздумывать он не будет. Это осознание пришло настолько чётко и ясно, что Валя застыла, борясь с желанием убежать куда глаза глядят. Единственное, что заставляло остаться на месте, это понимание, что бежать-то, по сути, некуда: даже если от детективов она и убежит, то от Рубена ‒ нет. Стало страшно. По-настоящему. Умирать не хотелось настолько же сильно, как и внезапно превратиться в непонятное управляемое нечто. Валя, чувствуя дрожь в коленях, быстро ухватилась за спинку ближайшей кровати и присела на неё, проигнорировав боль в теле. Спинка жалобно скрипнула. О чём она только думала всё это время! Что это игра?! Почему до неё только сейчас дошло, что всё может закончиться плохо, и она может вообще не вернуться домой?! Валя сгорбилась и хотела было опустить лицо в ладони, но тут боль в спине и плече дала о себе знать. Она дёрнулась, втянув воздух сквозь зубы, и выпрямилась, но боль хотя бы вернула чувство реальности. «Так, быстро возьми себя в руки!» Ага, легко сказать. Страх, разумеется, никуда не ушёл, продолжая рассылать дрожь по всему телу. Валя уставилась в пространство. Что делать?! Сейчас даже движения детективов по комнате не отвлекали – какая разница, чем они там заняты или что о ней думают, если внутренности скрутило от паники: «Я умру! Мы все умрем! Спасите меня кто-нибудь!» Жутко хотелось домой. К папе, который её при всём желании к такому подготовить не мог, к вечно ехидной Зинке и молчаливому Коляну. Хотелось к своему компу и мягкому удобному креслу… Но она здесь, в идиотской реальности «Маяка», с двумя знакомо-незнакомыми детективами, под наблюдением маньяка-недоучки с синдромом самоуничтожения. И дом ей в ближайшее время не светит от слова совсем!.. А светит ли вообще? Почему она решила, что ничего серьезного с ней не случится, и она рано или поздно вернется домой? Ведь здесь, ‒ сейчас она это поняла с предельной ясностью, ‒ ничто и никто не может ей этого гарантировать. Даже удачное завершение эксперимента, в который она попала. Она ведь прекрасно знала, что в этом случае их всех попросту перетащат на следующий уровень, в очередной эксперимент, на что был кристально-ясный намёк во втором дополнении. «В The Evil Within возможна хорошая концовка». Какой долбанутый блоггер это расписывал? Вот найти его сейчас и запихнуть сюда! Чтоб вместе с Валей проходил через эту грёбанную комнату и обязательно осознавал, что изменить ничего нельзя! Ни дёрнуться, ни сбежать! И Рубен не позволит помешать ему сделать то, что он хочет! Кажется, она даже глаза закрыла от осознания всей безвыходности и безнадёжности. И потому осторожное прикосновение к здоровому плечу заставило вздрогнуть. Джозеф стоял рядом, держа в руках пачку бинта. Кажется, он о чём-то её спросил? - Прости, что? – растерянно переспросила Валя, с трудом возвращаясь в реальность. Получилось не сразу. - Я нашёл бинт. Нужно перевязать, - терпеливо повторил Джозеф, явно дожидаясь её реакции. Валя посмотрела на вскрытую пачку в его руках и недоумённо уставилась на детектива. Перевязать. Ага. Ну да, точно, она же поранилась. И что? Чего надо-то? Когда до неё дошло, что для перевязки нужно раздеться, то смущение накрыло так сильно, что у неё даже уши покраснели. Валя опустила глаза, борясь с собой. Чёрт, да что ж так неловко-то! Будто не она недавно спокойно показывала окровавленную спину Джозефу! Она тогда точно была в состоянии аффекта. А сейчас смущение усиливала мысль, что пока она сидела и истерила, детектив искал то, чем её можно перевязать. И ведь нашёл! - Да… – выдавила из себя Валя, ‒ ... нужно. Она на секунду представила, как снимает с себя футболку и остается в одном лифчике перед Себастьяном и Джозефом, и ей захотелось провалиться сквозь землю. Сразу, вот прямо сейчас. «Раздеться перед детективами? Три раза ха! Всегда ж мечтала!» Чёрт возьми, перед Рубеном раздеться проще, честное слово! Валя тяжело выдохнула. Что там Джозеф говорил, когда спину осматривал? Раны ниже лопатки? Ну, тогда она попробует выкрутиться. Она достала из сумки ватные диски и сунула их в руку Джозефа в дополнение к бинту. Тот, молча кивнув, взял, но в глазах вопрос никуда не исчез. И как Себастьян с таким ходячим сканером рядом постоянно находится и выдерживает?! Так, не психовать. Она встала, повернулась к Джозефу спиной и постаралась осторожно приподнять футболку, шипя и морщась, когда ткань приходилось дергать и отдирать от кожи. Не было счастья, да несчастье помогло – футболка все еще была мокрая и не слишком приклеилась к телу. Валя подняла её до подмышек и закрутила впереди узлом на манер укороченной рубашки. Лифчик она не будет снимать, даже если потолок будет рушиться! Надо было что-то сказать, чтобы отвлечься от скрутивших внутренности смущения и неловкости, а потому она спросила: - Ты когда-нибудь делал перевязку? - Нет. Такую не доводилось. Вале пришлось обернуться, надеясь, что Джозеф не обратит внимания на её покрасневшие щеки хотя бы из присущей ему сдержанной вежливости. Мать вашу, как же неловко-то! Никакая практика в больнице, никакие голые задницы старушек и старичков не шли с этим в сравнение – раздеваться перед мужчиной, который следит за каждым жестом и словом! Да ещё и Себас на горизонте маячит! Хорошо хоть своим чем-то там занят и на них внимания не обращает. - Так, ты прижмешь вату, а я буду передавать тебе бинт. Поможешь мне наложить его покрепче, но чтобы дышать можно было. Я скажу, когда туже, когда легче. Хорошо? Джозеф кивнул, потом поняв, что она его не видит, ответил сдержанно: - Да, конечно. И Валя с облегчением поняла, что он и сам был не против, чтобы перевязку делал кто-то другой или она самостоятельно и где-нибудь в другом помещении… Но увы. От этой мысли стало легче. «Ну-ка, будущий врач, спокойно! Подумаешь, перед мужиком раздеться! Это же просто! То ли еще будет!» - Так, - Вала забрала из рук Джозефа бинт и снова повернулась к нему спиной. – Сначала я. – Она размотала бинт и сделала пару витков вокруг талии, поднимая выше. ‒ Теперь перехватывай и прижимай вату. – Она почувствовала осторожные прикосновения к спине и подавила смущение. ‒ Сильнее и крепче, хорошо? Не бойся, я не сахарная, не рассыплюсь. Она нервничала и пыталась шутить, хотя ставшие достаточно ощутимыми прикосновения Джозефа причиняли боль. Возня продолжалась долго. Особенно в конце, из-за того, что бинт надо было перехлестнуть через плечи хотя бы один раз, и Вале приходилось подлезать под собственную футболку и ждать, пока Джозеф вложит бинт ей в руку. Приходилось возвращаться, просить освободить или, наоборот, натянуть туже. К тому моменту, как они закончили, Валя вспотела и мечтала только об одном: поскорее закончить эту перевязку, ставшую похожей на пытку, – моральную и физическую, – потому что, кроме прочего, от простых соприкосновений с пальцами Джозефа Валю простреливало прямо до пяток. Бред какой-то. Хорошо хоть, что он перчатки носит. - Уже все? – Кажется, Джозеф тоже выдохнул с облегчением. - Угу, ‒ Валя кивнула и затолкала конец бинта под лямку лифчика, и принялась распутывать футболку. Как же жалко, что бинта хватило только на одну перевязку. Пораненное плечо и спина болели, ладонь саднила ‒ Валя с досады цыкнула и дернула футболку сильнее – нужно поторопиться, неподалёку Себастьян в нетерпении уже копытом землю рыл. - Спасибо, – она повернулась к Джозефу и через силу заставила себя улыбнуться и посмотреть ему в глаза. - Не за что, ‒ он кивнул, отвел взгляд и быстро отошел к Себастьяну. Валя выдохнула с облегчением и оперлась рукой о спинку кровати, вполглаза наблюдая за детективами. И снова вспомнила, куда они сейчас направляются. Снова стало страшно, но уже не настолько, чтобы она не смогла размышлять – перевязка с Джозефом здорово так её встряхнула и немного привела в себя. «Ёджа, да ты снова вовремя», - Вале даже удалось усмехнуться. Сейчас она уже могла рассуждать более-менее здраво. И если ей выпадет именно первый вариант… Если брать исключительно перспективу будущего управления сознанием, то уж лучше быть пристреленной Себасом, чем марионеткой безумного недоучки-маньяка. И вот тут она с Джозефом была абсолютно солидарна – уж лучше смерть! И ведь совсем не факт, что это худший вариант развития событий, ведь никакой гарантии, что её навыков хватит для выживания в этом мире. Она не Себастьян, умеющий идти напролом и забивать на все непонятности, мужской силой она не обладает, оружием ‒ тоже. И значит что? Ложись и помирай?! Валя с досады сжала кулаки. Ну уж нет! Однажды отец, хорошо подвыпив в какой-то праздник, рассказал, как в горячей точке погибло его подразделение. Валя подробностей не помнила, но в память врезалось, что ребята, оставшиеся на той высоте, продержалась против нескольких сотен противника только на том, что решили отдать свои жизни как можно дороже. Тогда Валя ничего кроме ужаса от рассказа отца не испытала, а сейчас поняла: так и нужно. Только так и правильно. Конечно, равнять полунаучный эксперимент с войной – плохая идея, но больше брать пример у Вали было неоткуда. И хотя страх перед предстоящей неизвестностью и возможной бесславной смертью был силен, но надежда у неё всё же была. Хотя бы потому, что тот же Себастьян, к примеру, с которым сейчас о чем-то тихо переговаривался Джозеф, контролю Рубена так и не поддался. Из чего можно было заключить, что шансы у неё пятьдесят на пятьдесят – а это лучше, чем ничего. Хотя, если только на секунду представить, какой охрененный звездец может устроить ей Рубен, если выяснится, что она ему неподконтрольна… Тут даже смерть от руки Себастьяна покажется желанной. Но сгибаться и рыдать от отчаяния она не будет! И ложится кверху лапками тоже! Она еще посопротивляется! Столько, сколько сможет. Жаль, конечно, убивать свою жизнь на идиотский эксперимент где-то в параллельной реальности, тем более жаль, что виноват в ее смерти будет Рубен, но разве мало глупых смертей на свете? Разве не гибнут, делая селфи, или не попадают под машину в расцвете лет? Конечно, пожила она мало, еще жальче, что так и не смогла никак помочь детективам в этом дурацком мире, но, если подумать – у нее была классная жизнь! Многие ли могут похвастаться подругой «не разлей вода» или отцом, которым можно гордиться? И далеко не каждая девушка может похвастаться, что попала в Каплюхи. К тому же, она еще жива! И за просто так помирать не собирается! Рано её списывать со счетов! «Хрен с тобой, Рубен, играем! Помирать, так с музыкой!» Валя решительно встала, демонстративно прокрутила барабан револьвера и посмотрела на детективов: - Ну что, идём?