Виноват. Переиграем?

Когда Джозеф направился к заднему входу в автобус, Себастьян развернулся за ним и только тогда заметил Валентину, неприкаянно стоявшую у кирпичной стены, где ещё недавно была дверь в стеклянный офис высотки. Взгляды пересеклись, Валя поняла, что уж кто-кто, а Себ сказанных в их последнюю встречу слов точно не забыл. Детектив сначала кивнул ей с видимым облегчением – всё-таки, подумалось Валентине, он явно рад, что она жива, – а затем взгляд его стал пристальным. Вале показалось, что он хочет о чём-то спросить и она даже приготовилась ответить, но Себастьян прошёл вслед за Джозефом, оставляя её позади. И тут Валя поняла, что закрылся от неё не только Джозеф. То, как Себ пресёк попытку заговорить – молча, без раздражения – и сделал вид, что ничего не произошло, было… страшно. Потому что если и Себастьян не стал размениваться на эмоции, то значит, он как Джозеф – подобрался для последнего рывка. … Последние силы для последнего рывка, да?.. Валя замерла возле ступенек автобуса. Детективы её не позвали и почти игнорировали. И что теперь? Остаться? Поехать? Спросить у них? Ну нет. Ей без них точно не выжить. К тому же ей необходимо остаться рядом с ними, чтобы хоть как-то суметь помочь… Хотя, какое помочь? Так помогла в последний раз, что этим окончательно всем подписала приговор на принудительную утилизацию. А ведь хотела на себя удар принять, дура набитая. Хотела ведь помочь им разобраться, между собой не ссориться, ага. Помогла теперь, б****. Развернуться и уйти? А что это сейчас изменит? Надо было тогда молчать, а сейчас уже поздно, даже если она развёрнётся и реально уйдёт – просто помрёт быстрее. А с детективами это будет хотя бы за компанию. Валя закрыла глаза, явно не справляясь с собой. - Эй, чего стоим? – раздался хриплый голос Себастьяна. – Бегом сюда. Валя открыла глаза и увидела хмурого Кастелланоса, который моментально отвернулся, заметив, что она его услышала. Раздумий больше не было, только облегчение. Валя на мгновение опустила голову, скрывая дебильную улыбку радости. Себ такой Себ. Наверное, вот за это его и любит Джозеф. Она выдохнула, кивнула самой себе и поднялась в автобус, словно на крыльях влетела. Внутри молчаливый Джозеф и не менее молчаливый Себастьян моментально заставили спуститься с небес на землю – снова никак на неё не отреагировав, словно она мебель. Неприятно, но не на прогулку ведь собираемся, напомнила она себе и, стараясь не отсвечивать, села на боковой диванчик. Через десяток секунд всеобщего молчания и тишины пришло осознание, что что-то идёт не так. Валя помнила их с Зинкой размышления о том, что этот автобус был подарком от «Мобиуса», чтобы Себастьян добрался до «Маяка» быстрее. Потому и Джозеф его «нашёл» и аптечка с гелем была внутри. Ведь Джозеф должен был стать проводником, указующим Кастелланосу путь. Сейчас для полной картины не хватало вбегающей Кидман, вопроса Себастьяна о том, заведётся ли эта старая развалина, спокойной усмешки Джозефа: «Сейчас узнаем» и гигантского отвратительного паука. Но… Его не было. И Кидман не было… Вот что шло не так. А… не к Кидман ли случайно рванул Викториано после разговора с ней?! Чтобы узнать напрямую от представительницы «Мобиуса» оттуда ли Валя! Эта мысль заставила покрыться холодным потом. Что произойдёт, если информация от Кидман Рубена не удовлетворит?! А она, чёрт возьми, его не удовлетворит! Ведь Кидман о Валентине понятия не имеет! Чёрт, тогда у них совсем нет времени! Им надо сматываться отсюда! И быстрей!!! - Эта посудина вообще заведётся? – ожидаемый вопрос все же раздался, и сомнения в голосе Себастьяна прозвучали более чем явственно. - Себастьян, я за руль, - Валя рванула к водительскому сиденью и прыгнула в него и повернула ключ зажигания, не проверяя реакцию детективов. – Джозеф, нам ведь надо прямо к больнице, так? Валя не оборачивалась, произносила слова громко, потому что чихающий и кашляющий мотор старой калымаги мог заглушить любые слова. Только бы Джозеф понял, что она на их стороне! Валя судорожно поворачивала ключ в замке зажигания, и мотор ожидаемо, но так не вовремя не хотел заводиться. - Куда?! – привычно подозрительно вскинулся Кастелланос, и Валя испугалась, что придётся подчиниться, что бы детектив сейчас ни сказал или приказал. - Да, - внезапно подал голос Джозеф. – Сейчас прямо, и сразу налево. И в этот момент двигатель наконец завёлся. Валя вдарила по газам и завертела рулём не хуже Кидман, пытаясь выехать на улицу и выровнять огромный по сравнению с папиной машиной автобус. Интересно, мог ли отец предполагать, что все те знания, что он так усердно впихивал в валину голову, нужны ей для одного-единственного дня, проведённого в STEM? Сама Валя точно не предположила бы такое… - Так куда мы едем, Джозеф? Толком объясни! Валя услышала в голосе Кастелланоса недоумение пополам с раздражением. Нет, правда, никто не любит чувствовать себя не в теме, подумалось Вале. Наверное, она посмеялась бы или отпустила что-нибудь едкое, но сейчас было ну вообще не до этого – они не просто убегают, они бегут по лезвию ножа. Точнее, едут. Именно такое было ощущение, хотя никакого грохота или шума, извещающего о погоне, слышно не было. И даже монстров и зомбаков не было. За спиной звучали спокойные объяснения Джозефа о том, что Себастьяну обязательно нужно добраться до больницы, вон до той, которую видно практически отовсюду. А Валя вела автобус, не забывая рассматривать издевательские рубеновские названия улиц и табличек: Бред, Амнезия, Дорога Простаков, Локальный Застой, Безмятежность, Психическое Расстройство. Все же у него отвратное чувство юмора, подумалось Валентине, и сразу же на глаза попалась табличка: Выход Здесь. И в эту секунду автобус, поворачивая на раскуроченную дорогу, чиркнул брюхом по железобетонной балке и сильно дернулся, наехав колесом на преграду в виде горы обломков, а у Вали внутри всё оборвалось – впереди, буквально в пятидесяти метрах, стоял человек в капюшоне. «Не успели!» Моментально нажатый тормоз уже не помог: автобус не послушался и, кажется, даже прибавил скорость. Валентина в ужасе почувствовала, как автобус начинает подниматься в воздухе, а асфальт уходит из-под колёс. - Держитесь крепче! – только и успела крикнуть она, крепко вцепившись руками в руль, перед тем, как автобус, налетев на что-то невидимое, затрещал и заскрежетал, а затем разлетелся на части, прихватив с собой детективов, разлетевшихся в разные стороны. Валю же выдрало из кресла вместе с рулём и метнуло куда-то назад. Вместо ожидаемого приземления на пол Валентину уже традиционно с размаха впечатало в стену. Она услышала, как сзади что-то хрустнуло, и почувствовала, что совсем недавно начавшее приходить в норму тело снова заболело и заныло. Опять стена. Опять спина. «Глянь-ка, стихи. Да я помру молодым и талантливым поэтом!» - скривилась было Валентина. Всё было настолько плохо, что оставалось только смеяться. Но невидимое нечто тут же Валю отпустило, позволив шмякнуться на пол. Она содрала кожу на руках и коленях о лежащие на полу бетонные обломки. Стену, к которой она только что была припечатана, разорвало в клочья, осыпав Валю мелкими и не очень осколками. «Однако, он в ярости». Хотя… могло прибить и покрепче. - Я же говорила, тебе не понравится то, что ты хочешь услышать, - прокашляла Валентина, подняла голову и, как и ожидала, увидела перед собой Рубена. Сказать что-то было надо. Действительно, не дрожать же от страха перед тем, с кем даже «Мобиус» справиться не может? «Убьёт. Вот сейчас точно». Но нет. Рубен развернулся и пошёл в сторону бледно-зелёного коридора. «Где это мы? Неужели?..» В конце которого рядом с зеркалом стояла женщина в форме медсестры. «Татьяна! Чёрт, он всё-таки взломал недоступную ему сейв-зону «Мобиуса»!» Валя успела только словить на себе спокойный взгляд медсестры, перед тем как из зеркала полился такой яркий свет, что пришлось зажмуриться и заслониться рукой. Отдалённо послышался знакомый ультразвук, но и он неожиданно быстро закончился. Спустя пару секунд Валя осторожно взглянула в сторону медицинского поста, какие только функции в «Мобиусе» не выполнявшего, и за которым невозмутимая и ничем не прошибаемая Татьяна встречала Себастьяна. «Напильник тебе новый принёс, - неожиданно вспомнилось Вале прохождение игры одного классного лецплейщика, которое они с Зинкой заштудировали до дыр. – А то я слышал, что ты свой старый… спилила». Захотелось смеятся, просто до колик в животе, до истерики. Но смех так и застрял в горле – Татьяны за стойкой уже не было, а рядом с потрескавшейся зеркальной рамой, из которой вывалилось всё стекло, боком к ней стоял Рубен. Татьяна спаслась? Валя быстро оглядела стену. Ни крови, ни ошмётков плоти – значит, успела ведь, да? Она и себе самой не смогла бы объяснить, почему волнуется за судьбу Татьяны, когда ей самой угрожает совершенно очевидная опасность. Может, просто устала бояться? Нет, она честно не знала. Наверное, мозгу, чтобы не свихнуться от страха, нужно было думать о чём-то другом, даже находясь в смертельно опасной близости от творца всея Каплюх. Поэтому проще сейчас было думать о том, что они с Зиной ещё давным-давно, когда игра только вышла, вычислили в Татьяне наблюдателя третьей стороны, которому сохранность была обеспечена в любом случае. Но всё это вылетело из головы, как только Рубен резко повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. Валя застыла, боясь шевельнуться. В глазах сначала резко потемнело, а затем её снова ослепил до рези яркий свет. Валя зажмурилась изо всех сил и тыльными сторонами ладоней начала тереть глаза. Когда щипать стало меньше, а слёзы перестали течь так обильно, она попыталась хоть чуточку приоткрыть глаза и наткнулась на… взгляд Лесли. Лесли. Но его взгляд был не пустым и расфокусированным, а осмысленным и злым. Валю передёрнуло. И она тут же поняла, что они стоят на той самой детской площадке с качелями и каруселями. Только мир застыл, все и всё вокруг застыло, кроме Лесли, смотревшего на неё глазами Рубена. Чуть в стороне стоял Себастьян, держащий на прицеле Кидман, а буквально в метре от Лесли замер бегущий к нему Джозеф – мир застыл «за секунду до». И когда Валя снова посмотрела Рубену-Лесли в глаза, то увидела злорадное торжество – и в это же мгновение пространство качнулось, всё задвигалось – Лесли закричал, Джозеф зажал уши, Кидман выстрелила. И Валя словно в замедленной съемке увидела, как падает Джозеф. Хотелось закричать, но внутри словно лопнула струна и воздух куда-то внезапно исчез. И всё исчезло, кроме упавшего на землю смертельно раненого Джозефа. Удар сердца. Другой. Третий. «Не успела…» Мир начал рушится, под Себастьяном провалилась земля, и он полетел вниз, а Валентина так и стояла на малюсеньком клочке нетронутой земли. Оглушённая. Потерянная. Разбитая. Какое-то время она просто не верила, отказывалась понимать то, что увидела. Только смотрела на Джозефа, точнее, на расползающееся по одежде кровавое пятно в опасной близости от легких и сердца. Разом вышибло все предыдущие злую иронию, сарказм и бесстрашие. Рушились здания, но для Вали стояла звенящая тишина. И весь мир сосредоточился на маленькой и смертельной ране. «Нужна реанимация…» – Мозг снова жил своей жизнью. Руки у Вали задрожали крупной дрожью, да и она сама дрожала и едва стояла, но, повинуясь единственной мысли – хоть приблизиться, сделала шаг вперёд. И всё, дальше не смогла, потому что лбом наткнулась на что-то. Не понимая, что случилось, попробовала сделать ещё шаг, но в итоге ещё больше вжалась телом в невидимое препятствие. Отошла назад, снова шаг вперёд. Дальше шагнуть к лежащему Джозефу не давала невидимая стена. С всё также расфокусированным взглядом и упираясь лбом в препятствие, Валя осторожно дотронулась кончиками пальцев до невидимой поверхности. Гладкое, как стекло. И оно везде. Оно окружило её и не даёт пройти – как стеклянная банка, в которую посадили муху. Точнее, посадил Рубен. Это он поставил эту стену и не даёт ей пройти к Джозефу. Это он убил Джозефа… Он это сделал! Он всё-таки выполнил то, что сказал! Специально сделал так, чтобы она стояла и наблюдала, чтобы не могла вмешаться, чтобы всё было по его, так, как он пообещал! Почему, почему он не убил её вместе с ними?!! И Валя закричала – надрывно и громко. Так, что сама бы раньше испугалась этого хриплого крика на грани срыва и отчаяния. Валя упала на колени и какое-то время так и сидела, ссутулившись, обессилев, глядя в пространство. Это её вина. Всё произошедшее – целиком её ошибка. Если бы она не сказала тогда тех слов детективам, если бы она не вела себя так подозрительно, если бы…Теперь Джозеф и Себастьян!.. Чёрт!.. Валя длинно выдохнула и, задержав на секунду дыхание, судорожно вдохнула. … Погодите-ка, Себастьян? Да нет же, быть не может… А что если… она настолько проболталась, что и Себастьян теперь вне милости? Нет-нет-нет-нет, не может быть! Он должен быть жив сейчас! А если он вдруг и в немилости, то она знает, чем вызвать огонь на себя! Она встала, сжала кулаки, подняла голову к серому небу и прокричала: - Рубен! Чтобы ты знал, урод! Твоя сестра жива! Её держат в «Мёбиусе»! Всё. Теперь пусть убивает. Её. И «Мёбиус». Пространство задрожало, как при землетрясении, воздух пошёл волнами, посыпались здания и снова начала проваливаться земля. И Валя, чтобы не видеть, как расползающиеся трещины асфальта доберутся до неё, закрыла глаза. И через пару секунд ожидаемо полетела куда-то вниз.