Виноват. Переиграем?

На какое-то время Валя зависла, словно старый Pentium выпуска прошлого века. Из всех эмоций и мыслей было только одно огромное «Что?!» Потом, десяток секунд спустя, родились «Как?», «Я жива?» и «Он просто свалил?!» Минутой позже, когда дикое напряжение спало и Валю в буквальном смысле затрясло, бессильно застонав, она уткнулась лбом во все те же пачки бумаги. Что произошло?! Что он сейчас ей наговорил? Это что вот сейчас вообще было?! Мысли скакали и бились в истерике, словно загнанная кошкой в угол взбесившаяся мышь. Захотелось крикнуть: «Стой, сволочь!», вернуть Рубена, прижать его к стенке, как он её пару минут назад, и вытрясти из него все его планы вместе с желанием продолжить долбанную игру разума, чреватую не одной будущей смертью. Чёрт! Он сказал, что хочет дать ей спасти детективов, а потом всех убить! Логика очень в стиле Рубена, б****… Это она ему подсказала? Что она опять натворила?! Валя готова была кричать от бессилия, если бы на это, как бы противоречиво не звучало, были силы. Какое-то время она лежала, пытаясь не впасть в истерику, не думать и не представлять последствий сорванной рубеновской крыши. Ушёл он в ярости. Как, ну как Валя умудрилась в очередной раз подкормить его и без того огромных мозговых тараканов?! Что этот гад в очередной раз задумал?! Во что всё это выльется? Что произойдёт дальше?.. «Ну почему я такая?! Говорил же мне папа!.. Ну что я за дура!!!» Некоторое время она продолжала бороться с собственными зашкаливающими эмоциями и самобичеванием, пока от безвыходности в мозгу не всплыла его последняя фраза, та самая, под конец. И тут Валю замкнуло окончательно. Потому, что было что-то совершенно немыслимое и фантастическое в произнесённых им словах и сделанных выводах, потому что Рубен и слово «любовь» были из ассоциативного ряда «андронный коллайдер – плюшевый розовый единорожек». Какая, на хрен, любовь?! О чём он вообще?!! И о ком?.. В её двадцать два любовью всей жизни были отец, подруга и дробыш. После неудачно сложившихся отношений с молодыми людьми Валя так и не поняла, отчего народ сходит с ума и зачем всё это вообще нужно? Ну, парень. Ну, разность интересов, капризы и обиды. Ну, ответственность и постоянное ожидание… чего-то. «Ну вас нафиг, господа, – в свое время решила она. – Что моё – мимо не пройдет», – и жила в свое удовольствие. И тут случились Каплюхи. Рубен и детективы. Детективы и Рубен. И «Мобиус». Бесили все, но Рубен и «Мобиус» больше. Детективов же просто до одури хотелось спасти… и от них же самих, в том числе. Где, ну где Рубен усмотрел здесь любовь?! Долбанный псих! Не зря, ой не зря она его костерила извращенцем! Бедный-несчастный-забитый-недолюбленный в детстве гений! Совсем уже шарики за ролики заехали! Валя стиснула зубы, вспоминая, как он швырял её словно щепку. Кровь в голове била набатом, вспухшее горло саднило, но даже это сейчас не было главным. Хрен знает, что родится сейчас в его дурной на всю голову башке, а разбираться с этим придется детективам! Наплевать, наплевать, что он там плёл, этот доморощенный садист-любитель! Ей нужно к ним, а она сейчас не может даже встать! Как же бесит эта беспомощность! – Чтоб тебя, Рубен… Чтоб ты сдох, тварь!.. – сдавленно прошипела Валя, давя подступающие слёзы, и со всей оставшейся силы стукнула по лежащей рядом разорванной кипе бумаги. – Как мне отсюда выбраться?! Она настолько была близка к отчаянию, что не сразу услышала щелчок двери напротив. И только когда под натиском открывающейся двери стали отодвигаться факс и телефон, валяющиеся на полу, и зашуршали бумаги, Валя моментально подобралась, перевернулась с живота на бок и схватила первую попавшуюся тяжеленную пачку, судорожно соображая, что это весьма кстати – пол, забросанный бумажками. Потому что сначала она бросит бумагу, благо пачка тяжелая, а потом придётся быстро доставать из сумки последний коробок спичек – единственное оставшееся у неё оружие. И в тот момент, когда внутри всё сжалось от мысли, что спички могли отсыреть в мокрой сумке окончательно, а в двери показался силуэт, она бросила пачку и, не глядя попала ли, стала лихорадочно вытаскивать из-под себя сумку и нащупывать последний оставшийся в живых коробок. Сил, разумеется, не хватило – пачка ударила вошедшему по колену и смачно шмякнулась тому прямо на ботинок. - Shit. Валя, на бешеной скорости шарившая внутри сумки в поисках спичек, удивлённо моргнула, подняла и повернула голову: - Себаст... Джозеф?! Она на секунду потеряла дар речи. Кроме того, что ругательство прозвучало чисто по-себастьяновски, что уже вносило когнитивный диссонанс в появление Джозефа, еще возникло стойкое ощущение дежавю – где-то и когда-то что-то похожее уже было… Но это было неважно! Ведь главное, что детектив жив!.. Но… - Да. – Джозеф окинул её каким-то отсутствующим взглядом, словно удивлен её появлением не был совершенно и думал о другом. Совсем о другом. – Вы ранены? - Не могу подняться, ноги отказывают, – кивнула Валя, хотя у неё было полное ощущение, что Джозеф задал вопрос чисто на автомате и ответа не услышит. Она глянула на Оду и тут же отвела взгляд. Она припомнила обстоятельства их расставания, и стало жутко неловко. Из-за слов, что она решилась сказать напоследок. Слишком эмоциональными и личными они были. Тогда она думала, что больше детективов не увидит… Что произошло с ними после? Она знала, что должно было с ними произойти «по сценарию», могла даже сказать, что в это же время происходило с Кидман, но теперь? Своей тирадой Валя абсолютно точно что-то испортила. Но даже при всём желании всех последствий этих слов ей никогда не узнать. Но одно, самое явное последствие из всех возможных сейчас предстало перед глазами – подошедший к ней Джозеф. И что-то странное было с ним. Что-то. Было. Не так. Настолько не так, что Валя, забыв обо всём, разглядывала каменно-спокойное выражение лица детектива, погружённого в себя. Что случилось? Это вообще Джозеф?.. Ода оценивающе осмотрел валины ранения, будто просканировал. На пару секунд его взгляд стал внимательнее и задумчивее, особенно после вопроса: «Встать сможете?» и валиного отрицательного ответа. Но внимание к Вале длилось недолго, всего пару секунд, и Джозеф, принявший какое-то решение, развернулся и пошёл обратно к двери. Ей на секунду стало страшно, что он просто уйдёт. - Джозеф? – она непроизвольно дёрнулась встать и тут же зашипела от боли и, зажмурившись, потому что перед глазами всё поплыло, легла обратно. Она сделала себе только хуже, потому что надо было лежать и не отсвечивать. Но ещё хуже сейчас было бы оказаться снова одной. – Не уходи… - Сейчас, - отрешённо отозвался детектив, даже не обернувшись. И скрылся за дверью. Валя это расслышала краем уха, и почти не восприняла на фоне шума в ушах и полного отсутствия ощущений, кроме просто сверкающей боли. Она затмевала все мысли, лишала возможности думать. Потом в какой-то момент, Валя не заметила когда, стало почти легко и темно. Ни ощущений, ни мыслей. И так темно и не страшно, как будто самый настоящий сон. Словно плаваешь в неглубокой ванной, наполненной тёплой водой, и кроме этой ванной больше ничего вокруг нет. Хорошо, сонно и спокойно. Поэтому, когда вдруг резко стало холодно, Валя зашевелилась и попыталась вынырнуть. Снова стало больно, но не так, как раньше, наверное, из-за этого холода, который заполнил всё тело. Валя часто задышала от страха, хотя и лёгкие задеревенели тоже, и дёрнулась в очередной раз, пытаясь привстать. Пока голова гудела, как кастрюля, по которой не переставали лупить чем-то тяжёлым и железным, Валя, периодически выныривая из этого состояния, осознала себя сидящей и держащейся за эту самую пострадавшую сегодня часть тела. «Твою мать, это уже, определённо, не смешно. Я скоро начну думать, что проклята…» Чёрт побери, опять. Опять она шандарахнулась головой! До неё совсем не сразу дошло, что думать стало как-то легче и ничего не мешает двигаться. И странный холод куда-то исчез. Валя осторожно приоткрыла глаза, и с удивлением осознала, что видит всё вокруг ясно, без рези и флуоресцентных пятен. Ей, определённо, полегчало. С какой такой, интересно, радости? Она скользнула взглядом по «окрестностям». Рядом внезапно обнаружился Джозеф, неподвижно наблюдавший за ней. Валя не могла не вздрогнуть, столкнувшись с его внимательным, но словно смотрящим сквозь неё взглядом. Она отвела глаза, не зная что сказать, чувствуя себя крайне сконфуженно. И стрёмно. Чёрт побери, ведь он же сидел совсем рядом! Как она могла его не заметить?! Снова появилось чувство, что Джозеф какой-то совсем другой. И тут взгляд зацепился за что-то блестящее – в руках он держал шприц, тот самый, с зелёным и синим гелем. Лечилка. Откуда она здесь? Была у него с собой? Или это за ней он ходил? Валя хотела было у него об этом спросить, но помешало что-то в выражении лица Оды. Валя пересилила неловкость и внимательно всмотрелась в Джозефа: несмотря на внешнее спокойствие, внутри он спокоен не был, совсем нет. Сейчас он был похож на неприступный монолит, переживающий что-то настолько серьёзное, спрятавший все чувства настолько глубоко, что даже забыл проявить хоть какую-нибудь реакцию на валино пробуждение. Это он так задумался? Над чем?.. - Джозеф? Ей пришлось позвать его дважды, прежде чем видящий вдалеке что-то важное взгляд детектива сосредоточился на ней. Секунду Джозеф смотрел ей в глаза, а затем спросил: - Вам лучше? И Вале стало не по себе. Мало того, что вопрос прозвучал как-то… железно?.. Так ещё и взгляд стал таким, словно он только что прямо перед её носом захлопнул дверь и внутрь ей ни за что не попасть. Он точно думал о чём-то не просто важном, а жизненно важном, но ей от него этого не узнать и это её не касается – вот что сейчас говорил весь его вид, хотя Ода не сказал об этом ни слова. От этого осознания нисколько легче не стало. - Да, спасибо, – Валя кивнула и ответила на его вопрос автоматически, поскольку от всего происходящего голова готова была взорваться. Но, видимо, детективу и этого было достаточно, потому что Джозеф кивнул, поднялся и шагнул в сторону. Потом остановился, словно что-то вспомнив, шагнул обратно и протянул Вале руку. Валя даже не сразу ухватилась за неё, потому что диссонанс между прежним и этим Джозефом и ощущение приближающегося кердеца накрыло с удвоенной силой. Всё это настолько дезориентировало, что когда Джозеф помог ей подняться и отпустил, она просто пошла за ним к двери, сверля его спину задумчивым взглядом и понимая, что надо как-то разобраться с мыслями и спросить уже наконец. «Что произошло? Как он её нашёл? Где они сейчас? Куда пойдут дальше? Что Джозеф узнал? О чём думает?!» Хоть что-то, чтобы получить ответ хотя бы на один вопрос. Когда Джозеф подошёл и дёрнул за ручку, Валя честно предполагала, что произойдёт какая-то хрень, либо дверь не откроется. Но нет, открылась. Джозеф остановился, оглядел открывшуюся локацию и кивнул сам себе, как будто знал, что так будет. У Вали возникло чувство, что про неё он вообще забыл. Да что вообще происходит?! Ответ на этот вопрос она получила, как только увидела то, что за дверью. А за ней была улица. Широкая, открывающая вид на развалины-выход из фабрики, дома и автобус. Жёлтый школьный автобус. «Чёрт!» Дальше слов у Вали не было и не могло быть. Забыть этот автобус было нереально – слишком неоднозначными были все события с ним связанные и в нем происходившие. Но даже не это сейчас было главное! Перед глазами Вали вспышкой прошли воспоминания предыдущих событий игры… Как её перекинуло настолько далеко?! Это же один из последних эпизодов! И тут Вале стало по-настоящему не по себе. Всё вообще идёт не так! Она перестала соображать: ощущение иррациональности происходящего просто глушило все остальные сигналы мозга. Валя даже подзастряла на выходе, оглядываясь вокруг, и только в последний момент заметила, что Джозеф не выкинул шприц, а зашёл в автобус и положил его в аптечку, которая лежала на сиденье. Когда детектив вышел и начал со всех сторон внимательно осматривать автобус, Валя решила, что самое время окликнуть его и поговорить, но Джозеф продолжал вести себя так, словно он готовился к чему-то очень важному… Домыслить Валя не успела, появился Себастьян. И Валя снова почувствовала себя невидимкой. - Слава Богу, ты жив. Как ты сюда попал? – Себастьян, вымотанный и какой-то постаревший, Валю даже не заметил, смотрел только на Джозефа. - … Это было нелегко… - Джозеф, весь подобравшийся с появлением напарника, всё же с явным трудом подбирал слова. Даже очки поправил так, словно хотел спрятаться, но тем не менее Вале стало понятно – именно Себастьяна он так напряженно ждал. – Но… больше не было таких… припадков. – Он явно пытался быть позитивным, изо всех сил заставлял себя говорить и реагировать. Получалось у него плохо, то есть вообще никак, но Себастьян этого не заметил, смотрел куда-то вниз и в сторону. - Хотел бы я сказать то же самое… – Надтреснуто произнёс старший детектив, который выглядел еще более посеревшим, чем после убийства троих человек. А ещё он выглядел виноватым. И дико, смертельно уставшим. Джозеф, который при этих словах впал в ступор и пару секунд просто смотрел в пространство распахнутыми глазами, при виде такой реакции Себастьяна встряхнулся и заставил себя бодро произнести: - Эй, кажется, я нашёл для нас транспорт! Чем дальше шёл короткий диалог, тем хуже становилось Вале. К последней фразе у неё сердце готово было разорваться от жалости к обоим детективам. А ещё что-то внутри хорошенько так треснуло и надломилось, и она, вместо того, чтобы кричать, топать ногами или просто выругаться, стояла тихо и неподвижно - и смотрела. Потому что её накрыло понимание. Они с Зинкой просматривали этот момент встречи детективов и поездки на автобусе, наверное, тысячу раз. И каждый раз спорили до хрипоты о том, что же всё-таки произошло. Почему появившийся Джозеф ведет себя так, словно Себастьяна обманывает, и так, словно знает наперед, что случится? Что за странный автобус, куда внезапно прибегает Кидман? Почему Рубен так стремится этот автобус уничтожить? Непонятно, как и почему, но вот сейчас, глядя на детективов, до Вали дошло. Джозеф почти умер там, в церкви – Рубен убил его, пусть и с помощью Себастьяна, который хотел помочь и просто сделать укол. Тот укол оказался смертельным – в опасной близости к седьмому позвонку, а значит, однозначно привёл к параличу всего тела. Себастьяна потом Рубен провел через такую мясорубку, что впору утопиться или повеситься, если духом слабоват, но Рубен не на того напал. А Джозеф… Джозефа подобрал «Мобиус». И вернул его сюда. Чтобы помочь Себастьяну дойти до конца. Потому что, начиная с этого момента, уже всем, и даже Вале теперь понятно, что кроме Себастьяна дойти не сможет никто. А дойти очень нужно. Сейчас Валя, кажется, догадалась, кто мог возвратить полумёртвого Джозефа только затем, чтобы помочь Себастьяну разобраться и указать направление – только один человек, который знал и Себастьяна, и Джозефа, и работал на «Мобиус». И до кучи заведовал этим экспериментом. Майра. Она единственная из «Мобиуса» вообще понимала, что без напарника Кастелланос загнётся и не дойдёт. Скорее всего, и Майра, и сам Джозеф не были уверены от слова «вообще», что у них хоть что-нибудь получится, именно поэтому Джозеф при своем появлении здесь выглядел настолько неадекватным. Они попытались – и у них внезапно получилось, хотя Джозеф сейчас прекрасно понимал, что живым ему отсюда уже не выбраться. Он пришёл только для того, чтобы напарник выжил и дошёл. Ибо без этого им всем конец.