Hurricane

Жизнь разрушает. Соня все никак не может привыкнуть к этой фразе. У неё отбирают все, что возможно — надежду, честь, пару-тройку младших братьев — но она продолжает цепляться за веру, то ли в себя, то ли в высшую справедливость. Забавная, глупая девчонка. Она уже давно не бывает одна. Смерть ходит за ней, как своеобразный ангел хранитель. Баюкает после очередной пьяной ночи, лечит искусанные в кровь губы, прижимает к себе и так не хочет отпускать, требуя лишь одного. По иронии, невыполнимого. Девочка, надо признать, держится достаточно долго. Если закрыть глаза и пару десятков раз повторить самой себе, что ты одна, то можно поверить во что угодно. В том числе — в отсутствие за спиной женщины в чёрном плаще. Это работает. Соня продолжает разрушать себя каждую секунду существования, не решаясь ступить дальше. До той поры, пока чьи-то холодные руки не утаскивают ее за собой, прижимают к себе и доламывают все то, что ещё можно было назвать душой. Чёткое «Всё» гулом отдаётся в голове, принося какую-то странную, невообразимую лёгкость. Соня считает свои же шаги, боясь и ожидая одновременно. «Теперь ты моя» звучит в ушах.

 — Зачем ты пришла? Я не звала тебя — Звала, я знаю

Соня заливисто смеётся, вальяжно усевшись на своей кровати, и запрокидывает голову для поцелуя. Лезвие зажато в руке привычным движением.