Развеять мглу

      Кристофер медленно выплывал из чёрного мрака небытия. События его жизни кружились в голове, составляя прекрасную иллюзию бреда. Он снова был на передовой, снова вёл своих бойцов в атаку на солдат королевства Жёлтых Песков. Снова падали его друзья, сражённые автоматными очередями, отравленными стрелами и проклятиями чужих шаманов. Вот он повернулся, чтобы увидеть, как чёрный туман очередного проклятия несётся в его сторону, как падает шаман, сражённый пулей его друга. А потом он и сам теряет сознание.       Все дальнейшие его сны были похожи на один сплошной кошмар. Ему снилось, что он возвращается с войны, что его омега, его Томми дождался его. Потом была свадьба, а дальше начался тихий ужас. Он начал пить. Как он вообще начал пить, если алкоголь ненавидит в принципе? Он пил, и постоянно бил своего Томми, тот закрывался тонкими, изящными руками, вжимался в углы комнат или пытался прятаться в квартире. Благо квартира была большая. Семь комнат и мансарда. Он всегда находил его и всегда жестоко избивал. Правда никогда не бил кулаками или ногами, чаще своим армейским ремнём или раскрытой ладонью, что при его физической силе приносило дикую боль. А Томми терпел, терпел и всё прощал. Он всегда находил оправдание его поведению. Эхо войны, вспыльчивый нрав, не надо было ему грубить. Оправданий находилась масса, потом в ход пошли другие оправдания: он без меня пропадёт, умрёт, сопьётся окончательно, он хороший, он извинялся, он всё понял, он не будет…. И так из года в год, все десять лет.       Он не избивал своего омегу только тогда, когда тот был беременным. Через два года брака родился их альфочка — Кристофер-младший, но он был настолько слабеньким, что постоянно беспокоился. Кричал и плакал ночами, и за это доставалось опять же Томми, а последние три года он тем же ремнём вколачивал мозги и в сына. Омега пытался заступаться, за что сразу же отгребал «фунт нежности».       Последний сон был особенно страшен. Он опять был пьян, опять сильно разозлился и стал избивать сына. Мальчик пытался спастись от него, вывернулся из рук, перед этим больно искусав его, и побежал к лестнице, ведущей в мансарду. Томми услышал крик и как раз спускался оттуда. Увидев разъяренного Кристофера, гнавшегося за сынишкой, он закричал: — Прекрати! Ну же! Мало тебе меня, ты и его ещё колотишь. — Заткнись, дрянь. Сейчас и тебе достанется. Вырастил щенка, который кусается как бесполезная, тупая омега. — он стал подниматься по лестнице вслед за сыном, Том заступил ему дорогу, за что и получил пощёчину. Кровь закапала из разбитой губы, но он даже её не стёр. Если до этого дня у него оставались хоть какие-то сомнения, то теперь он решился на побег. Его любовь умерла уже давно, жалость он тоже похоронил, а сейчас он похоронил и свой страх. Во всяком случае, он так думал, заступаясь за сына, он просто пихнул Кристофера от себя, тот был слишком пьян. Не удержал равновесие, сорвался со ступенек, упал и ударился головой.

***

      Это был самый страшный кошмар его жизни, но он понимал, что просыпается, а значит всё это только дурной сон. Его просто проклятием зацепило и он сейчас в госпитале, а потом домой поедет, женится на Томми и всё будет хорошо. — Чёртов шаман, — глухо проворчал он. — Где я? — Крис открыл глаза, осмотрел палату и не увидел знакомого армейского хирурга. Это вообще была больница его родного городка. — Вы в палате интенсивной терапии. Лежите здесь уже пять дней. — Сухо ответил кто-то. — Что со мной было? — говорить было тяжело. Во рту ощущался странный привкус. — Вы были в коме. Упали с лестницы, не слишком удачно, надо сказать.

***

      Когда Тому сказали, что его муж очнулся, тот вздрогнул от ужаса и, натянув рукава, совсем изношенной серой кофты на кисти рук. Он пытался скрыть синяки и ссадины. Всё-то время, пока Кристофер был в коме, он отчаянно молился. Том хотел только одного, чтобы его муж умер. Как заклинание он тихо шептал только одну фразу: — Сдохни, сдохни, сдохни. Освободи и меня и ребёнка. Сегодня Том понял, что чудес на свете не бывает. К нему вышел врач, довольно пожилой альфа, много видевший в жизни, и тихо сказал: — Он очнулся. Мои соболезнования. — Доктор, ну сделайте хоть что-нибудь. Помогите мне сбежать, уехать в Невеандар, я о большем уже не мечтаю. — Не могу, Том. Ты же знаешь закон. Маленький Крис должен будет жить с ним. — Это чудовищно! — тихо воскликнул Том. — Он ненавидит Криса и считает, что тот не достоин быть его сыном, хотя только он виноват в том, что малыш в таком состоянии. Как вы думаете, если я мужа убью, меня надолго посадят? — Учитывая репутацию твоего муженька и ту славу, которую он снискал, тебе на адвоката собирать будет весь город. — Оставлю этот вариант на крайний случай, мне бы продержаться ещё три месяца и я смогу уехать. К ним подошёл молодой санитар бета и тихо сказал: — Том, твой муж очнулся и ждёт тебя в палате.       Крис быстро приходил в себя, он осторожно сел на кровати и стал ждать его Томми. Главное его сейчас увидеть, убедиться, что всё, что ему приснилось просто бред его больного воображения. Конечно бред, он же не мог так поступать! Сейчас придёт Томми, он ему всё расскажет, а потом, когда они вместе посмеются, отправятся вдвоём в какое-нибудь уютное кафе и кино, а ночью…. Дверь в палату скрипнула, Кристофер поднял голову: — Томми, я…. — он осёкся на полуслове. Его Томми выглядел также как и в его кошмарах. Худой, дёрганный, замотанный в какие-то безразмерные вещи неопределённых цветов. Губа была прокушена и воспалена. Омега остановился у дверей, к кровати он подходить не собирался. В некогда весёлых голубых глазах была пустота и отрешённость.       Кристофер не понимал ещё, что случилось с его жизнью. Почему Томми такой постаревший, такой усталый, но он понял, всё то, что он видел, было не сном. Очевидно, это происходило на самом деле. Нужно было срочно что-то делать. — Томми, прости меня. Я скотина, я больше так не буду. — Том просто смотрел на него, но молчал. — Томми, малыш, прошу, подойди ко мне.       Малыш попятился и уже хотел выскочить из палаты, как Крис вскочил с кровати, армейская выучка сказывалась. Быстро подскочил к Тому и ни говоря ни слова задрал его безразмерную толстовку и футболку вверх. Ему открылась молочно-белая кожа, которую он так любил гладить ладонями, слушая, как омежка постанывает от удовольствия. Впалый живот был покрыт синяками, особенно несколько крупных выделялись в районе печени. Не давая мужу вырваться Крис развернул его к себе спиной и задрал одежду ещё выше. По всей спине виднелись следы от армейского ремня. Рубцы были воспалённые, красные, кое-где они уже стали чёрными, где-то желтели и зеленели пятна от давнишних побоев. Было видно, что Тома избивали часто. «Да был ли у него хоть один день, когда я не бил его?» — подумал Крис. — «Очевидно, что нет.»       Том попытался вырваться из рук мужа, хоть и понимал, что это невозможно и новых побоев дома не избежать, но Крис сам отпустил его. Отпустил и тут же нажал кнопку вызова врача.