Развеять мглу

      Когда Кристофер схватил Тома, тот весь испуганно сжался и начал глазами искать себе убежища в палате. Несмотря на пять дней комы у его муженька осталось немерено силы, а зная его характер, он не сомневался, что избивать его начнут прямо здесь. В королевстве до сих пор действовал старый закон, который гласил, что меченный омега принадлежит своему мужу и только ему. Нет, конечно, если альфа омегу убьет, то его посадят, а так, когда убьёт, тогда и будут разбираться. Если избивает, то это плохо, но тут омеге могут только посочувствовать.       Милому Тому сочувствовали все, а помочь никто не спешил. Только недавно Том нашёл возможность для побега, но для этого нужно было набрать около трёх тысяч крон. Вариант обокрасть Кристофера не проходил. В их доме давно нечего было красть, хотя если какой-нибудь подпольный бар захотел бы получить халявную партию дешёвого пойла, то это, пожалуй, по их адресу. Спиртного Кристофер в заначке держал непристойно много.       Его собутыльники частенько заглядывали к нему на огонёк, пили и орали до утра. Иногда случались драки, крайне редко он притаскивал непутёвых омег и очень злился, если Том не успевал утром убрать за ними грязь. А Томми и не успевал, просто потому что пакостили и пачкали его дружки достаточно быстро, а уж после того, как один попытался облапить его, бедняга предпочёл терпеть грязь и побои, но больше никогда не ходил в те комнаты, где околачивались дружки мужа.       Омегу трясло от ужаса, от прикосновений Кристофера. Он зажимал рот руками, борясь с тошнотой. Спина снова начала болеть, не только мышцы. Под нижней парой ребёр всё горело огнём. Дверь в палату открылась, и вошёл дежурный врач. — Вам плохо? — Я могу задать вопрос? — Том даже не заметил, что его муж не кричит, не матерится, не угрожает всех убить, а говорит тихо, спокойно и уверено. Совсем как в далёкой, ушедшей в никуда счастливой юности. Омега не видел, как Крис оценивающе посмотрел на него. Протянул руку в успокаивающем жесте, но все же решил его не трогать, чтобы не спровоцировать истерику ещё больше. — Конечно. — У меня есть медицинская страховка? — Нет. Вы же безработный. — Понятно. А почему я тогда в этой палате? — Крис проницательным взглядом осмотрел палату реанимации. Безработных пьяниц не кладут в палату с таким оборудованием. Уж в технике-то он хорошо разбирался. — Вы же воевали. Подобные ситуации оплачиваются специальным гарантийным армейским счётом. — А им могу воспользоваться только я? — Нет. Его можно передать и на родственника, но обналичить не получится. — Врач брезгливо посмотрел на Криса-Старшего. — Хорошо, тогда я выписываюсь. — Крис посмотрел на врача. Губы доктора сжались в тонкую линию, но он кивнул. — Остаток счёта я прошу записать на Томми. Он срочно нуждается в помощи. Услышав это, омега повернулся к нему и зашептал: — Нет, нет, нет. Пожалуйста, не надо. — Том прекрасно осознавал, что с такими побоями, болью в почках и нервным истощением, его точно оставят здесь и тогда его маленький Крис останется наедине со своим папашей.       А отставной сержант королевской гвардии Кристофер Хемсворт, привык действовать прямо. Всё, что он знал о себе, так это то, что его память за последние десять лет представляла мешанину кошмарных осколков. Что у него есть муж, которого он жестоко избивал все эти годы. Есть сын, которому почти девять лет и он не помнит его лица. Нет работы, есть несколько заначек и временный найм, и сегодня как раз его смена, которая начнётся через два часа. Как человек активного действия, как солдат, он не видел никакого смысла в скорбных заламываниях рук и историй на тему: Я мерзавец и подлец. Он был альфой до мозга костей, и сейчас чувствуя адреналин, бушевавший в крови его омеги, он хотел только одного. Успокоить его и вылечить. — Я не понимаю? — врач подозрительно посмотрел на Криса. Тот вздохнул и тихо сказал: — Томми срочно нужен врач-травматолог. Что тут неясного?       Если врач и осуждал Кристофера за такое отношение к своей омеге, то успокоился, увидев, что пациент сейчас адекватен и предусмотрителен. — Хорошо, одевайтесь пока. Невролог ещё раз осмотрит вас перед выпиской, а Тома я отведу в отделение травматологии. Заодно посмотрю, сколько денег осталось на вашем счёте.       Доктор увёл ничего не понимающего и от того перепуганного Тома из палаты. Проводив задумчивым взглядом дверь, Крис тяжело сел на кровать: — Да, дела, — сказал он вслух, — но проблемы будем решать по мере их поступления. Он встал, достал из шкафа потрёпанные джинсы, рубашку и бельё. На ноги он обул старые-престарые кроссовки. Поскрёб небритый подбородок и вышел в коридор. — Где здесь отделение травматологии? — спросил он у проходящего мимо санитара. — Прямо, до конца коридора, и на лифте на четырнадцатый этаж.       В недолгой жизни сержанта Хемсворта было мало страшных моментов, но все они были яркими кровавыми и запоминающимися, но вот этот день уже стал самым кошмарным в его жизни и останавливаться на достигнутом он, похоже, не собирался. Страшно подниматься идти в атаку, но ещё страшнее идти и узнавать о том, что ты натворил и даже сам не помнишь.       Кристофер подошёл к смотровому кабинету, куда только что увели его Томми и сел на жёсткий стул. Время вдруг остановилось, а секундная стрелка на часах приросла к одному месту и двигаться не желала, будто заколдованная. В голове шумело, ужасные воспоминания всплывали из мрака и оставались в душе раскалёнными докрасна угольями.       Когда наконец-то дверь открылась, на пороге показался Том, уже переодетый в больничную рубаху. Он выглядел таким затравленным, таким перепуганным и потерянным, что у Криса сердце сжалось. Захотелось подойти к нему, обнять и сказать, что всё будет хорошо, что кошмар закончился и больше не вернётся. Крис было встал, но голос разума резко осадил порыв чувств. Подходить к испуганному человеку, которого сам же довёл до такого состояния, по меньшей мере, было неразумно.       Врач альфа чуть ли не с ненавистью посмотрел на Криса, и передал Тома санитарам, которые должны были сопроводить его в палату. «Ну, что поделать, сержант, принимай ответственность» — невесело подумал Кристофер, глядя на то, как затравленно Томми оборачивается на него в ожидании воплей и угроз. Как только санитар и омежка скрылись за поворотом, Крис спросил: — Как он, доктор? — А вам зачем? Ещё пара лет, и он избавит вас от своего присутствия. Хотя, судя по следам на теле, это случится намного раньше. — Что с ним? — сержант проглотил оскорбление, понимал, что заслужил. — Ушиб почек, ушиб печени, многочисленные ушибы мягких тканей. Довольны? — Это лечится? — Да, но только в том случае, если после выписки из стационара он не будет напрягаться. Никаких физических нагрузок, никаких стрессов, тепло, покой, комфорт и хорошее питание. Хотя, перед кем я тут распинаюсь… — и врач ушёл.       Как только санитар привёл Тома в палату, тот вцепился в его руку мёртвой хваткой: — Пожалуйста, отпусти меня. Мне надо уйти. — Я не могу. Он твой альфа, твой истинный. Он привёл тебя сюда, и только он может тебя забрать. Пойми ты, у меня ведь семья, её кормить надо, а если меня уволят? Не могу я тебе помочь.       Тому от этих слов стало дурно, он испугался. Не о себе он думал, к побоям он привык. Он думал о ребёнке, который оставался на десять страшных дней с отцом. — Умоляю, дайте мне телефон. — Прошептал он. Санитар протянул ему мобильный и хотел потрепать по плечу, но бедняга дёрнулся как от удара. Он схватил трубку и лихорадочно набрал домашний номер, который не отключили только потому, что он его оплачивал. Послышались гудки: — Ну, же давай. Я знаю, что ты вернулся. Сними трубку. - Гудки тянулись бесконечно долго, Том уже готов был заплакать, но тут трубку сняли, и на другом конце провода послышался тяжёлый вздох: — Крис, родной, это я. Со мной всё хорошо, но меня положили в больницу на десять дней. Я тебя умоляю, возьми на кухне хлеб, набери несколько бутылок с водой и забаррикадируйся у себя в комнате. Ты меня понял? — Д-д-да, п-п-па-п-па. — Умница. Ты просто умница. Кристофер сегодня вернётся домой, ни в коем случае не попадайся ему на глаза.       Мальчик по ту сторону телефона зарыдал, безысходно, отчаянно. Ему было страшно. Родной отец-альфа ненавидел его, только омега был его защитой. Даже в школе у него не было друзей, а теперь он узнал, что должен остаться с Кристофером на целых десять дней. Том почувствовал состояние сына и умоляюще зашептал: — Тише, тише дорогой. Ты же смелый. Ты справишься. Я скоро вернусь, и мы что-нибудь придумаем. Малыш не ответил. С таким заиканием как у него, говорить было трудно. Он по инерции кивнул, но опомнился и выдавил: — Д-д-да. — Ты молодец. Я тобой горжусь. — Том повесил трубку и уже не сдержал слёз. — Слышь, ты не реви. Где ты живёшь? Я буду забегать туда хоть каждый день и проверять его. Идёт? — предложил санитар. — Спасибо. — Сиплым голосом ответил омежка. — Спасибо.       Кристофер решил в палату не заходить, но опасаясь, что Томми наделает глупостей, увёз из больницы его вещи, попутно отмечая, что это тряпьё надо выкинуть и купить что-нибудь более приличное, тем более на улице стоит жара. Заехать домой он не успевал, пришлось сразу отправиться на «работу». Если таковой можно было считать место грузчика с почасовой оплатой. Освободиться сегодня он планировал часа через четыре и это единственное, что его радовало.