Развеять мглу

      Это были самые короткие сутки в жизни Тома. Обычно его муженёк ночевал дома всегда. Он приходил домой смертельно пьяным и начинал отчитывать омегу за неуважение к главе семейства, за то, что тот родил слабого, больного сына, за то, что тот постоянно ноет и жалуется или просит денег на еду, за то, что берёт его вещи без разрешения. Хуже всего приходилось, когда у Тома начиналась течка, мало того, что после родов она была крайне болезненной, так ещё и Кристофер вносил свою лепту. Он знал, что мог облегчить боль омеги, но никогда этого не делал. Он говорил, что спать с мокрой падалью, которая к тому же пахнет на всю квартиру, он не будет. Иногда он делал послабления и насиловал омегу, иначе это было нельзя назвать, но делал это только тогда, когда Томми не выдерживал и, несмотря на угрозы побоев, выл ночью от боли.       После разговора с соседом, у Тома возникли сомнения в правильности своего решения. Мистер Бренд всегда был добр к нему, даже Криса уводил из квартиры, когда начинались течки. Почему он переменил отношение к Кристоферу? Может стоит попытаться поверить?       Легко сказать стоит, а он не мог. Он помнил, как муж смеялся над его нежными порывами, как награждал звонкими пощёчинами, когда он пытался его поцеловать. Как смеялся над его просьбами остановиться. Когда один из собутыльников мужа начал его лапать, Томми сразу же рассказал всё Кристоферу. Тот очень рассердился, не спеша вытянул из брюк ремень, ухватил его за шею, зажал между своими ногами и начал охаживать, приговаривая: — Сучка не захочет, так и кобель не вскочит. — он остановился только тогда, когда Том потерял сознание. После этого он неделю не мог сидеть, а Кристофера это забавляло.

***

      Сын ушёл гулять, Том привычно помыл посуду и начал бесцельно ходить по квартире. Всюду было чисто, спиртным не пахло. Омега не удержался и проверил все известные ему заначки Кристофера. Ни одной бутылки найти не удалось, очевидно, он их все перепрятал. Рассуждая таким образом, Том открыл дверь в кабинет. Точнее кабинет здесь был раньше, потом Кристофер со своими пьяными дружками устроили там курительный зал, в котором они играли в карты и куда приводили шлюх. Омега был удивлён, весь кабинет был отмыт, пол выскоблен и даже мебель отполирована, на столе, покрытом зелёным сукном, лежал открытый альбом по искусству. Соблазн посмотреть был слишком велик, но трогать книгу Том не рискнул. Не хотел, чтобы Кристофер снова избил его.       Крис два раза заходил домой, просил попить, а потом на обед. Том сделал его более чем скромным, зато сготовил поистине королевский ужин, ну или завтрак своему альфе. Два больших стейка, жареную картошку, соус к мясу и два салата. Том рассчитывал, что альфа придёт голодный, быстро всё съест и заляжет спать.       Беда пришла, откуда не ждали, ближе к обеду низ живота стал гореть огнём, но он не придал этому значения. Потом всё начало пульсировать и Тому пришлось лечь на кровать в комнате. Он лежал, поджав колени к животу пытаясь унять дикую боль. — Нет, нет, нет. — стонал он, — только не сейчас, умоляю, только не сейчас. - но против физиологии не попрёшь, к вечеру у Тома началась течка, да такая болезненная, что он не мог встать с кровати.       Крис перепугался, он приносил папе воды, предлагал сбегать и купить блокаторы, на те деньги, которые он ухитрился скопить. Том не позволил, он знал, что ребёнок копит на хороший альбом для рисования и дорогую акварель, не мог он разрушить мечту своего сына, поэтому сказал, что блокаторы ему не помогают. К полуночи ему сделалось совсем плохо, он позвал сына и тихо попросил: — Иди к мистеру Бренду, поживи у него несколько дней. Я как-нибудь сам справлюсь. — перепуганный ребёнок кивнул и в слезах выскочил на площадку. Мистер Бренд выслушал его сбивчивый рассказ, но проведывать Тома не пошёл. Половозрелый альфа не связанный с омегой кровным родством мог и не сдержаться.       Том корчился на кровати, не в силах подняться, и с ужасом ожидая возвращения Кристофера. Время теперь летело с космической скоростью, наконец входная дверь хлопнула и Том услышал голос мужа: — Есть кто дома? «И чего это он такой радостный? Точно изобьёт» и Том начал скатываться в забытьё. Было очень и очень больно, он хотел уйти из спальни, чтобы не мешать своим запахом Кристоферу, но не смог, просто потерял сознание.       Очнулся он от того, что тёплая вода ласкала его горячее тело. Он был полностью обнажённый, лежал в ванной, а Кристофер бережно обмывал его. Томми чувствовал, что даже в воде по его ногам ползёт тягучая смазка. Живот снова скрутил спазм. — Бедный ты мой. Тебе очень больно? Позволь, я помогу. — Не надо, пожалуйста. — Томми заплакал, единственный раз, когда он согласился на подобную помощь, Кристофер восемь часов к ряду драл его прямо с узлом. Это было невыносимо больно. — Тише, сейчас легче станет. — Том почувствовал, что Кристофер осторожно вынул его из ванной и понёс в комнату. Там он положил его на кровать, а сам не раздеваясь, сел рядом. Тома уже трясло от ужаса. Сейчас, вот сейчас он опять начнёт кричать, что провоняла вся квартира, что в неё не зайти, что он бесполезная тварь и что… — Я не сделаю ничего плохого, просто помогу. Ты расслабься. — шершавая, мозолистая рука поползла вверх от колена к бедру, а потом легла на пах. Том почувствовал, что, несмотря на свой страх, член его наливается кровью. Кристофер осторожно начал ласкать его и уже через несколько минут омега скулил. Пальцами второй руки Кристофер попытался проникнуть в исходящее смазкой отверстие. Смазки было много, как только альфа проник пальцами в омегу, то обомлел. Точнее Кристофер пришёл в ужас, а омега напрягся. Несмотря на обилие смазки, омега был очень тугой, в него едва влезло два пальца. Лицо у Тома стало при этом таким страдальческим, что было понятно, что ему больно. — Томми, малыш, — спросил Кристофер, молясь про себя, чтобы ошибиться, — Тебе больно? — Д-да. Очень. Пощади. — вдруг завыл омега, понимая, что это бесполезно, но неожиданно пальцы исчезли. — Тогда вот как сделаем, — Кристофер нагнулся к паху омеги и взял в рот его член. Том задохнулся, всхлипнул и захныкал: — З-зачем? Не м-мучай меня, умоляю. — Кристофер на секунду прервался и спросил: — А тебе разве неприятно? — Нет, мне хорошо, но…. — Тогда расслабься.       Два часа Кристофер доводил омегу до оргазмов, только через два часа Томми смог разогнуться. Он смотрел на альфу, глазами полными слёз и тому хотелось удавиться от такого испуганного, звериного взгляда. Наконец он не выдержал и спросил: — Томми, а там тоже из-за меня? — он ждал своего приговора. — Нет, последствия родов, хотя узлом ты меня туда драл. — Как узлом. — Кристофер задохнулся от ужаса. — Там же и пальцу узко. — Тут он рухнул на колени перед кроватью, схватил тонкую кисть омеги в свою руку и прижал его ладонь к щеке. — Я мразь, тварь, скотина. Что хочешь со мной делай, но только не молчи. Я не обижу тебя…. — Прости, можно я посплю? — ослабленный Том уполз под одеяло, а потрясённый до глубины души Кристофер пошёл на кухню. По пути он завернул в ванну и дал себе разрядку, предлагать близость Тому было бы кощунством.       Заглянув в холодильник, альфа с ужасом обнаружил, что почти ничего из продуктов не съедено. Он прихватил всё, что Том приготовил для него и отправился в спальню. Его малыш Томми сидел на кровати и рыдал. — Эй, ты что? — альфа осторожно коснулся вздрагивающего плеча. Том сразу отпрянул, чуть не упав с кровати. — Н-не надо, пожалуйста. — Я не обижу. Почему ты не ел? — альфа смотрел на мужа. Того трясло от страха. — Не хотел трогать твоих продуктов. Это же твой дом. — Но ведь это же твой дом, я твой муж. У нас всё общее, ты это понимаешь? Том не ответил, просто кивнул и сжался в комок. Он не мог больше доверять мужу, а тот не стал рассказывать про проклятие, ему было стыдно. Ведь предлагали же ему в госпиталь потом лечь, а он что? Заявил, что всё это ерунда, и он домой поедет, сделает сюрприз. Вот и приехал, вот и сделал. Кристофер нарезал тонкими полосками бифштекс, наколол кусочек на вилку и протянул омеге: — Ешь. — Том не веряще смотрел на мужа. Тот только что снял ему симптомы течки, при этом, не требуя от него близости, теперь кормит его мясом. Чего он хочет? — Ешь. — повторил Кристофер. Том робко взял кусочек и начал медленно жевать, смакуя каждое мгновение. Только он прожевал, Кристофер тут же дал ему ещё кусок. Альфа не успокоился, пока омега всё не съел. — Ты молодец, отдыхай. — голого Томми завернули в тёплое одеяло. Он ещё пытался сонно что-то спрашивать, но Кристофер не отвечал. Он только гладил его по мягким кудряшкам, целовал в лоб, нос и губы и шептал: — прости. Я всё исправлю, только поверь мне хоть один раз. — Я столько верил, столько надеялся, — зевая ответил Том, — Как же мне больно. — он приложил изящную руку к груди. Так страшно, так непонятно. - Я боюсь верить, поэтому нет. Прости. — и даже сквозь дрёму свернулся в комок в ожидании побоев. Кристофер грустно посмотрел на Томми и прошептал: — Прости, я докажу что стою доверия, а сейчас спи, набирайся сил. Том будто и ждал этого разрешения. Он рвано зевнул и провалился в сон, а альфа ещё долго сидел и плакал над Томом. Тот был сломан по его вине.