you're such a mom

И вот, они уже дебютируют. Сокджин устало вздыхает — танцы никогда не были его сильной стороной. Да и пение, похоже, тоже никогда ею не было, потому что в главные певцы записывают малявку Чонгука, у которого все ещё молоко на губах не обсохло, а заёбанного по гланды Джина оттесняют к двум строчкам на бэке. Он зло поджимает губы, жуёт до крови, но молчит. А что сказать? Новоиспеченный лидер нелепо плюхается на кровать, молчит с полминуты, периодически неловко потирая шею, а потом вздыхает:       — Ну, хён, — гундосит он, не поднимая глаз с пола, — ты же понимаешь, это не мы решаем, а PD-ним. Да и Тэхён с Чимином особо строчек не получили, и… Намджун явно только что такую же лекцию прочитал обижающимся до смерти 95-лайну, которые, высушив глаза на добродушно подставленном плечике сильного лидера, тут же побежали играться с прощенным Чоном. Только вот ему, Сокджину, эта хрень не нужна. Джин клянётся, что вместо слов слышит только унылое «бла-бла-бла», тогда как с удовольствием бы послушал «пошли его нахрен, хён» и желательно с какими-нибудь английскими матными вставками.       — Ага, я понял, понял, — отмахивается Сокджин, стараясь звучать не таким уж безучастным козлом, — я и… не обижаюсь на вас. Просто сам понимаешь же, да? Ну и короче это, Намджун, — он деланно бодро хлопает себя по коленям ладонями и встаёт с кровати, — я занят, мне в студию надо. Потренироваться. Увидимся. Намджун только молча провожает взглядом старшего, который уже исчез за дверью.

***

Что творится с Ким Сокджином понять не удаётся никому. Мелкие лезть не решаются, 94 лайну откровенно насрать (мило, думает Сокджин), поэтому в дело идёт маленький, но упёртый танк — Мин Юнги. Юнги тоже тот ещё кадр, на самом-то деле: мелкий, худощавый (спасибо тренировкам и диетам, а ведь был такой пирожок) и забавно шепелявит.       — Хён, — кряхтит дедком Юнги, — что-то случилось? Ты в последнее время сам не свой, как будто задницей осиный улей словил. Старший прыскает от невероятно красочного сравнения и жмёт плечами, поудобнее устраиваясь на своей раскладушке. «Да ничего не случилось, мне просто хочется, чтобы твой друг по задротству в студии меня трахнул. Желательно, как в порнухе, чтобы и фак и хардер, ну, ты знаешь.»       — Да ничего, Юнги, — мотает осветлённой головой Джин, снова утыкаясь в телефон, у него там невыполотые грядки на ферме, между прочим, — просто устаю. Конечно, Юнги ему ни на йоту не верит, именно поэтому он послушно кивает и разворачивается на выход. Как можно было умудриться влюбиться в такое недоразумение с хрен знает чем на голове, Сокджин и сам не знает и думать даже не хочет.