Пари номер два...
25 июля 2016 г., 11:03
— Знаешь, Катюша, — задумчиво сказала Юлиана, — мне кажется, что на этот раз Колька прав…
— Это в чем это он прав, скажите на милость? Ты тоже считаешь, что я влюбилась вот в этого красавчика?
— Нет, я о другом, Коляныч прав в том, что ты вечно лезешь кого-то спасать. Даже когда тебя об этом и не просят. Вот полезла спасать его самого и что мы имеем в сухом остатке?
— И что мы имеем в сухом остатке? Только то, что я доказала Кольке — дело не во внешности. Дело в инертности. И больше его нытье я слушать не собираюсь. Зорькин, запомни раз и навсегда — у тебя нет работы только потому, что ты не хочешь работать. Точка. И еще… Никогда больше не проси у меня денег взаймы, я все равно не дам, потому что тебе не с чего отдавать эти деньги будет. А содержать я тебя не намерена. Ты уже взрослый мальчик, иди работать.
Колька во все глаза смотрел на Катю, никогда раньше она не говорила так жестко и обидно. Катька всегда была жалостливой и отказывать кому-то в помощи, а дать взаймы, это, несомненно, помощь, она не умела. Тем более другу. А то, что он никогда долг не отдавал, так он же не виноват, что у него никогда отдавать нечем было. Вот когда заработает, тогда и отдаст. Причем все сразу.
— Коленька, не нужно на меня так смотреть. Не ты ли минуту назад назвал меня чокнутой из-за моего робингудства? Нет, даже не чокнутой, а дурой.
— Кать, я же совсем не то имел в виду.
— А уже совершенно не важно, что ты имел ввиду. Важно, что я для себя все решила.
— И что ты для себя решила? — осторожно спросила Юлиана.
— Я пойду на работу в «Зималетто»!
— И потеряешь стабильную, высокооплачиваемую работу? Ради чего, Катюша? Ради мифической и призрачной идеи помирить людей, которые никогда не помирятся?
— Други моя, — воскликнула Катя уже весело, — предлагаю нам всем дружно перекочевать на кухню. Коля заварит нам чайку и накроет на стол и за чаепитием я вам все подробно расскажу о своих планах.
— А чего это я? — заорал Зорькин. — Вас тут две бабы, а по кухне дневальным должен быть я?
— Именно! Нас тут две работающие бабы и один домохозяин. Догадайся с трех раз, кто должен заваривать чай и накрывать на стол? — Катя захохотала, Юлиана присоединилась к ней.
— Правильно, Катюха, хочет есть пирожки, пусть отрабатывает.
Колька надулся, вышел на кухню, и уже через десять минут заорал во всю мощь: — Кушать подано, идите жрать, пожалуйста! * Я даже пирожки разогрел.
— О! Это великий труд, сунуть готовые пирожки в микроволновку! Молодец, возьми с полки пирожок.
— Я лучше с тарелки. Ты зубы не заговаривай, Катерина. Давай рассказывай, что ты там себе надумала.
— Я пойду на работу в «Зималетто»!
— Это мы уже слышали, — начала заводиться Юлиана, — может теперь объяснишь свое решение. Неужели и правда решила помирить Андрея с Кирой?
— Нет, вы меня убедили. Кира может оказаться не только хамкой, но и человеком, который заслужил, чтобы с ним разорвали помолвку. А тут я вся такая на белом коне и не зная брода — а почему бы вам, Андрей Павлович не дать ей еще один шанс? А может он ей уже тысячу шансов давал. Так что вы оба правы, не полезу я насильно кого-то осчастливливать.
— Вот! Речь не мальчика, но мужа, — Коля поднял вверх руку с надкусанным пирожком.
— Катя, а тогда зачем ты собралась в «Зималетто»? Неужто и впрямь влюбилась?
— Юлиана, не говори глупости. Ты же не Колька. Это он может называть меня мальчиком и говорить, что я влюбилась вот так вот с бухты-барахты.
— Катюня, а с какой бухты ты собралась в «Зималетто».
— Рассказываю. Я уже месяца два подумывала о том, чтобы уйти из «ЛлойдМорис».
— Как? И ничего нам не сказала?.. Почему? — на два голоса спросили друзья.
— Сейчас объясню. Я достигла там своего потолка. Стала начальником отдела. Дальше рутина, никакого роста, никаких перемен. Это скучно и неинтересно. А мне очень хочется настоящего, живого дела. Я вчера прочла, что в «Зималетто» планируется переоборудование, смена президента, что они как раз сейчас пишут план развития компании, — глаза у Кати загорелись.
— Чокнутая, — Юлиана смотрела на подругу почти с восхищением, — ты говоришь о работе с таким жаром, как девочки твоего возраста говорят о своих любимых.
— Есть и еще одна причина по которой я собиралась уйти, — Катя вдруг покраснела до кончиков волос.
— Ты там влюбилась, что ли, — теперь уже у Кольки горели глаза.
— Наоборот.
— Что, наоборот? Возненавидела? Да говори ты, не томи, — Николай даже заерзал на стуле.
— Никитин. Совладелец «ЛлойдМориса»…
— Фу, Катька, он же старый.
— А пристает как молодой. Все может закончится грандиозным скандалом.
— Катюха, давай-ка поподробней, я ему устрою такой пиар, что мало не покажется не только ему, но и банку.
— Вот этого как раз, я и не хочу. Вячеслав Семеныч ни в чем не виноват, а убытки будет нести наравне с Никитиным.
— Хорошо, не устрою пиар. Рассказывай.
— Ну… ну… он вначале только комплименты делал. Потом намеки всякие пошли. А на прошлой неделе он попытался… — Катя снова покраснела, — за колено меня взять.
— От, говнюк, старпер немытый. И что ты?
— Убежала, что! Но девочки в банке говорят, что уж если он на кого-то глаз положил, то или добьется своего, или выгонит с работы. Так что я все решила. Иду работать в «Зималетто».
— А как объяснишь свой маскарад? Ждановым ведь может и не понравиться, что их водили за нос.
— А я не буду никому и ничего объяснять.
Юлиана с Колей переглянулись, словно спрашивая друг друга не сошла ли их подруга с ума и не пора ли скорую вызывать. Потом дружно уставились на Катю.
— То есть? Ты что, решила работать в модном доме в образе мымры? — Юлиана захохотала.
— Именно так! И ничего смешного я на горизонте не наблюдаю. Я попытаюсь объяснить свое решение… Во-первых, я буду застрахована от приставаний кого бы то ни было.
— Это уж точно, — теперь и Зорькин смеялся.
— Во-вторых, я очень хочу попробовать сделать так, чтобы люди поняли, что уважать и ценить человека надо не за его внешнюю оболочку. А за его знания, ум, порядочность и человечность.
— Ты это серьезно? — Зорькин не понимал, она что, и вправду такая наивная.
— Вполне!
— Скажи еще, что и любить надо не за внешность.
— Конечно не за внешность. Вот Андрей Павлович… какой красивый, но я никогда не смогла бы в него влюбиться, раз он может смеяться над чужой бедой.
— Кать! Ты не дура! Я был не прав! Ты ископаемое, может и полезное, но точно — ископаемое.
— Я ископаемое? Ладно! А ты тогда мой посуду. Понял, умник? Юль, пошли в комнату, — и продолжила, уже находясь в комнате. — Ты то хоть веришь мне, что для меня главное не внешность?
— Верю. Но это сейчас, пока ты еще никого не любила. Ох, девочка моя. В жизни все не так просто. Понимаешь? Вот иногда и видишь, что перед тобой подлец, и понимаешь, что это последний человек, который достоин твоей любви, а сделать с собой ничего не можешь. За одно его прикосновение жизнь готова отдать, — губы у Юли задрожали.
Катя поняла, что она вспомнила своего последнего мужа, который обошелся с ней, как скотина и от которого она ушла, а забыть так и не смогла пока. Катюха подошла к подруге, обняла ее за плечи, чмокнула в щеку.
— Это ты о Минаеве? — Юлилана кивнула. — Ничего, моя хорошая, все пройдет. Ты не бойся за меня, я, к счастью, очень черствая, я не влюблюсь в оболочку.
— Катюха, не зарекайся, не надо. В «Зималетто» сразу три серцееда. Жданов, его ты уже видела, Малиновский, дружок Жданова, ловелас, блудливый кот и повеса, и Воропаев, брат Киры и акционер, заклятый враг Жданова, мерзавец и подлец, но красив и харизматичен. И как мне за тебя не бояться?
— Можешь со мной поспорить. Ты знаешь, как я не люблю проигрывать пари, так что уж в этом случае, я ни за что не влюблюсь.
— Бедная, глупая моя девочка. Ты не поняла самого главного. В любви не работает ни одна схема. Нет противоядия, нет прививок от любви. Тебя просто вдруг накрывает, и ты не понимаешь, как это произошло, но ты уже влюблена.
— Это если нет мозгов! Давай поспорим, что я не влюблюсь ни в кого из этой троицы.
— Ну, что же, если ты так хочешь, давай поспорим.
— На «Американку»?
— На «Американку». Я рада буду проиграть…
Примечания:
* Кушать подано, идите жрать, пожалуйста - цитата из фильма "Джентльмены удачи"
