Услышанный скандал...
25 июля 2016 г., 17:17
Все складывалось как нельзя лучше. Катя позвонила не в отдел кадров банка, а лично Вячеславу Семеновичу, сказала о своем решении уволиться и попросила, чтобы ей разрешили не отрабатывать положенные по закону две недели, а уволили бы сразу, и очень удивилась, когда начальник согласился да еще и сказал что-то уж совсем непонятное:
— Я понимаю, нужно готовиться к свадьбе. Надеюсь позовете. Ну, привет свекру. Если что-то нужно будет, наш банк всегда поможет вашей семье.
— Юлька! Семеныч чокнулся. Отпустил без отработки, предложил помощь семье и велел передать привет свекру.
— Ну, так передай привет свекру, раз велели, — Юлиана покрутила пальцем у виска и засмеялась.
Они вообще много смеялись… и вчера, когда разрабатывали план покорения «Зималетто», и сегодня, когда Катя вначале позвонила в банк и уволилась, а потом они ее гримировали и одевали в вещи Колькиной матери. Слишком много смеялись…
— Связался черт с младенцами, — со смехом сказала Юлиана, высаживая Катюху за квартал до здания «Зималетто». — Давай, ни пуха, ни пера!
— К черту, — Катька на секунду задумалась и добавила, — связавшемуся с младенцами, — после чего зашагала в сторону новой работы.
Настроение было прекрасным, словно сама судьба помогала Катюхе в осуществлении задуманного.
Во-первых, папа вчера вечером неожиданно отбыл в командировку с финансовыми инспекциями по дальневосточным гарнизонам. Мама, взяв с Юлианы честное слово, что та присмотрит «за ребенком», решила поехать вместе с отцом. Они сто лет уже никуда вдвоем не выбирались, точнее двадцать четыре года, с момента Катькиного рождения. А тут такая оказия. Любой гарнизон будет просто счастлив заказать гостиницу для финансового инспектора. А мама так мечтала еще хоть раз в жизни вернуться на Дальний Восток, в свою молодость. Таким образом, капризная дама Судьба сама постелила соломку, чтобы Катюше было не так страшно падать.
Во-вторых, и это было очень важно для Кати, привыкшей все и всегда планировать, Юлиана пообещала, что если что-то в «Зималетто» пойдет не так, то без работы Катя не останется. Пойдет работать помощницей по экономическим вопросам в пиар агентство «Жюли-Жюли». А может даже не помощницей, а младшей компаньонкой, потому что при Катюхе можно будет расширить объем услуг, каких именно услуг, они продумают позже, если будет необходимость.
В-третьих, Катерину очень порадовал Николай. То, что ее приняли на работу даже вот в таком, жутком виде, задело его самолюбие до чрезвычайности. Посидев часа полтора в задумчивости, он вдруг сказал:
— Юлиана, возьми меня к себе, пожалуйста, на работу. Я тут кое-что придумал. Ведь твое агентство может не только устраивать пиар-акции, правда? Ты ведь можешь разрабатывать для компаний антикризисные планы, давать советы по инвестициям и так далее. Так ведь?
— Ну, да. И что?
— Смотри, ты просто в своих буклетах добавляешь пару строк о дополнительной сфере услуг, я делаю работу, ты получаешь свой процент с оплаты моей работы.
— И какой процент ты готов мне отстегнуть, щедрый ты мой?
— Это ты будешь решать. Ты же субподрядчик. А в твоей порядочности я не сомневаюсь. — Колька помолчал, тяжело вздохнул, и прибавил. — И я могу сидеть у тебя в приемной, уж как-нибудь справлюсь с кофемашиной и записью телефонных разговоров. А визиток мне и вовсе не надо.
— Опаньки! Это что же такое я слышу? Убил! Колька, ты убил меня наповал, детский сад какой-то. Ладно, завтра подъедешь ко мне в офис к двенадцати и мы с тобой все обсудим. Не опаздывать, я этого не люблю.
— Еще не приняла, а уже командует, — с обожанием и умилением в голосе сказал Зорькин.
***
Подойдя к президентскому кабинету Катюша услышала скандал и остановилась в замешательстве. Войти сейчас — оказаться в эпицентре скандала, тем более, что скандалили достаточно громко, и несколько раз она услышала свою фамилию в связке с нелицеприятными эпитетами и склоняемую по падежам каким-то женским голосом. Задержаться, не входить пока не утихнет скандал, значит дать возможность думать, что она опаздывает. Хорошо, что судьба снова бросила шар в ее лузу. Из-за двери послышалось: — К тому же твоя бесценная Пушкарева еще и не пунктуальна. Опаздывает уже на пять минут. — Она не опаздывает, я ей вчера сказал, что буду ждать ее ответа до одиннадцати. Ясно тебе. — А за что это ей такие поблажки? — А это тебя не касается. Я себе помощника нанимаю. Себе, а не тебе. — Да, а ты забыл, что я не только твоя невеста, я еще и акционер «Зималетто», и начальник отдела продаж. — Нет, дорогая, это ты забыла, что ни твой пост, ни твои акции не дают тебе права ни принимать на работу людей, ни увольнять их. У тебя в этом вопросе есть только право совещательного голоса. И то, только если у тебя этого совета кто-нибудь спросит. А я, кажется, поправь, если я ошибаюсь, твоего совета не просил. Теперь к вопросу о памяти. Это не я забыл, это ты забыла, дорогая, что со вчерашнего дня никакая ты мне больше не невеста. Неужели ты не читала утренних газет. Как? Ни ты, ни твоя Викуся с утра не прочли раздела сплетен о светской жизни? Это ужасно! Ваш день прожит зря! Послышался шелест бумаги и наступила тишина. Катя только хотела постучать, как раздался звук словно кто-то громко хлопнул в ладоши. И еще раз, и еще. — Жданов, ты об этом пожалеешь. Ты даже не представляешь себе, как ты об этом пожалеешь. — Кирюша, что-то тебе не везет с таблетками. Ты все пытаешься и пытаешься, а результата никакого. Хочу тебя предупредить, ты мне больше не звони, когда нажрешься таблеток, я твой номер вообще у себя заблокировал. Ты звони сразу в скорую, пусть тебя в дурку везут. Я больше на шантаж не поддамся, так что не стоит печень сажать. — И этот человек хотел, чтобы я вышла за него замуж! — патетически воскликнул женский голос. — Нет, Жданов, в этот раз я ничего с собой делать не стану. Я дам интервью об истиной причине разрыва нашей помолвки. — О, как! Давай, Кирюша, сочиняй все, что вздумается. Я даю тебе карт-бланш. — А зачем мне что-то сочинять? Я расскажу журналистам правду. Чтобы ты потом не смог на меня в суд подать за клевету. Я расскажу, что я разорвала помолвку потому, что узнала, случайно узнала, так тщательно скрываемую от меня информацию о том, что мой жених — пауза, — пустоцвет! Что я, как нормальная женщина, всегда хотела детей, а мой жених может наградить меня только гонореей какой-нибудь, но никак не ребенком. Я в интервью и диагноз твой озвучу — астено... астено-какая-то мия, надо будет дома в справке посмотреть и выучить наизусть, правда скажу, что это не из-за того, что ты переболел свинкой, а из-за какой-нибудь гонореи. Пусть проверяют. За это в суд ты на меня не подашь. А подашь, так я скажу, что ничего не утверждала, просто выдвинула предположение. Катька в ужасе закрыла уши руками и выбежала из приемной. Сказать, что ее трясло — это не сказать ничего. «А я еще хотела его помирить! С кем? С этой дрянью! Как же так можно-то? Как она могла ляпнуть ему такое? У человека беда, у него никогда не будет детей, а она… Дрянь! Какая же она дрянь! Бедный Андрей Павлович», — думала Катерина, когда мимо нее пронеслась вчерашняя блондинка, сметая все на своем пути. Лицо у нее было злое, красное, глаза заплаканные. Она пробежала мимо Катюши не останавливаясь, потом, резко затормозила, повернулась к Катерине и сказала: — Пушкарева, пройдите ко мне в кабинет. — Прошу прощения, — вежливо, но твердо ответила Катюша, — мне встречу назначил президент «Зималетто», и к вам я смогу прийти только после этой встречи. Если, конечно, Андрей Павлович не будет против. Простите, но я не знаю ни кто вы, ни где ваш кабинет. — Я Кира Юрьевна Воропаева, акционер «Зималетто», начальник отдела продаж. Невеста исполняющего обязанности, — она интонационно выделила эти два слова, — президента Жданова Андрея Павловича. Так что живо в мой кабинет. — Простите, но я не могу. — Да что ты себе позволяешь? — Кира перешла на верхний регистр. — Ты что думаешь, что если я сейчас все Андрею расскажу о твоем хамстве, то он тебя не выгонит, а станет защищать? — Думаю, что да, станет защищать. Простите, Кира Юрьевна, но кричать на меня я вам не позволяю. Не принять на работу — пожалуйста. Уволить потом — и это, пожалуйста, а кричать… У вас нет права кричать на людей, ваши работники — это не ваши крепостные. В России крепостное право было отменено еще третьего марта тысяча восемьсот шестьдесят первого года, указом Александра второго. Тем более, что я у вас пока еще и не работаю, — и Катя пошла в приемную. Киру почему-то больше всего задело две вещи: то, что эта уродина говорила с ней спокойным, полным достоинства тоном, и то, что она знает, точную дату отмены крепостного права. Сама Кира ни тем, ни другим похвастаться не могла.
