"Если хочешь рассмешить Бога"...

      Че­рез ча­с после того, как Катя с Юлианой начали работать над сметой для показа, Ан­дрей по­нял, что при­нять Катюшу на ра­боту, бы­ло очень вер­ным ре­шени­ем…       Юлиана не вошла в кабинет, она в него ворвалась шипя и негодуя.       — Андрей, уйми свою помощницу, пока я её не стукнула зонтиком по голове.       — Как? И с тобой она уже успела поконфликтовать? Юль, она правда такая конфликтная? А может я зря взял ее на работу? Микроклимат в офисе тоже, знаешь ли, не последнее дело.       — Дать бы тебе самому этим зонтиком по голове. Девочка там с пеной у рта отвоевывает каждую копейку для его компании, взяла на себя труд найти более дешевых поставщиков за товар того же качества, а он тут «а может я зря взял ее на работу»? — Юлиана очень похоже скопировала Андрея и сердито, хоть и не больно, ткнула его зонтиком.       — Не понял, ты это о чем?       — Вот смотри, я в смету поставила виски «GRANTʼS» ноль-семьдесят пять, по девятьсот восемьдесят восемь в «Метро», а твоя девочка открыла интернет, поискала и нашла тот же «GRANTʼS», но литровая разливка по девятьсот десять в «ФУД СИТИ». Позвонила в оба этих места, потребовала сертификат. И… вот она, экономия. И так по всем пунктам. Я ей говорю, что мне некогда заниматься такими мелочами, а она мне, мол, эти «мелочи» на круг дадут экономию в сто пятьдесят, сто восемьдесят тысяч.       — Да ты что?       — Вот тебе и что. А ты…       — Юлиана, — Катя влетела в кабинет без стука. Смутилась. — Простите, пожалуйста, Андрей Павлович, что я не постучала, просто только что позвонили из «Метро», они готовы дать семнадцати процентную скидку и рассрочку на три месяца. Видно там конкуренция ого-го! Потому что, мне попеняли, зачем, мол, я в «ФУД СИТИ» обратилась, узнали!       Андрей смотрел на Катю во все глаза! Разрумянилась, глаза блестят. Огонь — не девка. Надо же так увлеченно работать над сметой. Ах, если бы она была хоть чуточку симпатичнее, ей Богу, не устоял бы, заинтересовался не только как помощницей.       — Катя, я от вас устала. Хотите — сами выискивайте где подешевле и получше.       — Юлиана Филипповна, я все сделаю сама, а дня через три, лучше бы после Совета директоров мы встретимся снова и закроем смету. Ладно? Простите, Андрей Павлович, что без стука.       — А что я могу сказать? Ладно, — и, выйдя вместе с Катюхой в приемную, прошипела, — я тебя придушу… или голову оторву. Сегодня же вечером. Ясно?       Катя счастливо покивала головой и чмокнула подругу в щеку.

***

      — Катя, зайдите ко мне, — голос Андрея сладкой музыкой лился из селектора для Катюши.       — Слушаю вас, Андрей Павлович.       — Катя, я хотел сказать вам спасибо.       — Да не за что! Я слушаю вас.       — Так я уже все сказал.       — И ради этого вы оторвали меня от работы над планом? Можно было бы и позже поблагодарить.       — Ага, позже… А если вдруг ко мне незаметно подкрадется родимчик? Раз и все! И нет больше Андрея Павловича и не успеет он поблагодарить Катеньку.       — А вы беременны, роженица или младенец?       — Не понял!       — Родимчик или эклампсия действительно может быть смертелен, но поражают эти припадки только беременных, рожениц и младенцев. Вот я и интересуюсь, к какой категории вы себя относите.       — Катенька, вы меня пугаете. Нельзя столько знать — это для здоровья не полезно.       — Больше не буду. Я могу идти?       — Идите, милая, идите. А вдруг это заразно, и мне тоже захочется стать умным и эрудированным.       А еще через полтора часа Ан­дрей по­нял, что при­нять эту де­вуш­ку на ра­боту, бы­ло са­мым лучшим, самым вер­ным его ре­шени­ем с тех пор, как он ре­шил ро­дить­ся на свет.       Катя снова влетела в кабинет без стука, такая же красная, как и в прошлый раз, с такими же горящими глазами. Такая же, да не такая… Румянец какой-то, словно у нее температура поднялась, да и глаза горят лихорадочным блеском, а самое главное, и не думает извиняться за вторжение. Стоит, сверкает глазищами, в которых застыл даже не страх, а ужас.       — Катенька, Боже мой, что случилось?       — Андрей Павлович, вы ошиблись. Слышите, вы ошиблись, Андрей Павлович.       — Слышу, Катюша. Я тебя слышу. Я ошибся. А теперь успокойтесь и скажите мне, где я ошибся, и в чем.       — В вашем плане занижен процент, причем более, чем в два раза! Вы посчитали его с коэффициентом три, а тут должен быть процент с коэффициентом семь. И эта ошибка в самом начале. Вывод таков — ваш план, Андрей Павлович, нежизнеспособен, его нужно корректировать, урезать в расходах на производство, а значит, будет потеря в качестве готового товара. Или пересчитывать заново, но тогда вы не сможете вложиться с смету своего бизнес-плана, вы выйдете за ее рамки. Но я бы вам посоветовала составить новый бизнес-план, с реальной сметой.       — Погодите, Катя! Дайте сюда план. Ну, и где вы такое нашли?       — Смотрите, Андрей Павлович. Вот ваши расчеты, а вот таблица, по которой эти расчеты исчисляются. Вот видите, коэффициент процента должен быть семь. А вот смотрите, что у вас…       — Три! Кать, а вы можете посчитать что получится при правильных расчетах.       — Уже, Андрей Павлович. Вот, — Катя протянула ему листок, а сама даже голову в плечи вжала и глаза прикрыла, ожидая услышать трехэтажный мат.       Но никакого мата не последовало. Вообще ничего не последовало, ни одного слова. Катюха открыла глаза и увидела, что Андрей сидит на своем президентском кресле и смотрит в одну точку, словно все решение его проблем сосредоточено именно там, чуть выше входной двери, справа. Он все молчал и молчал, и Кате стало не по себе.       — Андрей Павлович, а кто делал вам расчеты? Вы сами? Но вы же не экономист — вы, насколько я знаю, закончили сразу два факультета, управление производством и инженер-технолог легкой промышленности. Правильно?       — Да, Катенька, — Андрей вроде бы очнулся.       — Так вы не виноваты в этой ошибке, вы не обязаны были знать…       — Я виноват, Катя, я очень виноват.       — Господи! Да в чем же?       — Я должен был просчитать комбинацию соперника, на то я и шахматист. А я не просчитал, вот и получил мат в три хода. Я неудачник, Катюша, помните фильм такой был «Невезучие», так это обо мне. Боюсь, что я вас подставил. И из банка вы уволились зря. Вас назад-то примут?       — Андрей Павлович, а может погодите посыпать голову пеплом и попытаетесь мне объяснить, что происходит? А уж потом мы поговорим на тему бизнес-плана. И давайте без паники, у меня есть решение проблемы. И вот еще что… Никакой вы не неудачник, вы везунчик — у вас есть я!       Андрей посмотрел на Катю очень внимательно, стараясь понять, что же она за птица такая. Вроде бы и мягкая, добрая, тихая, а какой стержень в девчонке, с ума сойти. Да, паникует в первые секунды, но умеет быстро собираться и мыслить конструктивно. А может она права, и он, действительно, везунчик?       — От скромности вы не умрете, Катенька.       — А я ни от чего не собираюсь умирать. Рассказывайте, не заговаривайте мне зубы.       Андрей взял Катю за руку, чтобы усадить в кресло, но руку она отдернула, и на этот раз гораздо быстрее и резче, чем в прошлый. Это было непонятно, что он съест ее, что ли? А может она страдает гаптофобией*? Но задумываться об этом было некогда. Андрей присел рядом, однако, на всякий случай, не вплотную (еще не хватало, чтобы она сейчас шарахнулась от него и упала), и начал свой рассказ…